Глава 30. Свобода

Весть о смерти мужа в мае 1879 года мгновенно сковала Анне горло. Дышать сразу стало трудно. Новость, как будто внезапно лопнувшая струна, полоснула по сердцу, обожгла болью и откатилась, навеки освобождая Анну от нависшей над ней и дочерью угрозы темной магии. Уняв зачастившее сердце и наконец с трудом втянув в легкие воздух, женщина пару раз перечитала письмо, пришедшее от одного из частых нанимателей Герберта. Необходимо было убедиться, что ее глаза действительно не обманывали ее и что она только что прочла строки, дарующие ей желанную свободу. Ведьма просто не имела права на ошибку. Надо было удостовериться, что тиран, садист и палач был действительно бесповоротно мертв, прежде чем пускаться в пляс по гостиной своего дома. В принципе, смерть мужа была закономерна. И нет, не потому, что так предсказал канон игры, а потому что не следовало в очередной раз так напиваться, выходя на бой с опасной темной тварью. В одиночку. Ну, или что там делал на своих вылазках в сердце Запретного Леса весь прошлый год муж. Последние несколько лет Герберт все больше и больше выпивал. Причем, не только на отдыхе. Даже собираясь на очередную охоту, он подливал себе во флягу огневиски. Или чего покрепче. Были у магов свои версии всяких абсентов. Это, наряду с давшей росток в магическом ядре мужа тьмой, не способствовало осторожности и здравомыслию. Это, наоборот, придавало магу чувство всесилия. Фатальная, как оказалось, ошибка. Смерть нелюбимого мужчины, ставшего за последние несколько лет настоящим тираном, лишь обрадовала Анну и дала наконец вздохнуть полной грудью. Да, ей и Аделаиде без кормильца придется не просто. Вот только теперь женщина могла сама прокладывать собственную дорогу в жизни, единолично принимать решения и растить любимую дочь как сама считала нужным. Без оглядки на погрязшего во тьме мужа. И у Анны все необходимое для этого уже было. Хоть Герберт в последний год и приносил в дом мало денег, но его сбережений должно было хватить для начала. Да и подвал дома был набит всякой ненужной женщине всячиной, которую можно было очень выгодно продать. Знать бы лишь как. Но для начала стоило изобразить траур и удостовериться, что все имущество Герберта действительно отходило Анне с Аделаидой. А то окажется, что и дом не их, и деньги им не причитаются, и вообще они никто и звать их никак. Никаких вычурных похорон или панихид в эти времена у обычных магов не было. Тело Герберта было передано на руки не Анне, а родителям мужа. На этом настояла миссис Оакс, а Анна Николаевна была и рада. Родители погибшего мужа сами провели все необходимые ритуалы с телом сына и водворили его в фамильном склепе. Анну с Аделаидой на поминки не пригласили. Позже, правда, пришло извинительное письмо от младшего брата мужа. Роуланд Оакс писал, что с помощью мистера Фоули настоял на том, чтобы все имущество Герберта отошло его дочери Аделаиде. Не Анне. Ну да, бронзовый брак и ужасные отношения со свекровью. Удивительно, что удалось добиться хоть этого. И крайне неожиданно, что за Анну вступился Роуланд. Хотя, скорей всего не за нее, а за пятилетнюю племянницу. Был бы мальчик, точно бы отобрали, а так попытались лишь отобрать имущество мужа. Что ж, теперь, когда на руках были бумаги на дом и официальное признание Анны опекуном Аделаиды, можно было заняться оценкой того, что досталось дочери в наследство. Для начала, Анна выгребла все из спальни Герберта. Одежда отправится к старьёвщику, мебель будет пересмотрена и, где нужно, отремонтирована или заменена на ту, что еще оставалась в подаренной на свадьбу коробочке. Постельное белье будет нещадно уничтожено. Особенно та подушка, лицом в которую провела свои самые страшные ночи за последний год с мужем Анна. Теперь это будет комната дочери. Анна бы никогда не смогла жить в этой комнате. Плохие воспоминания. Спасибо тебе, магический мир, за еще одну фобию. Третью. Как раз для коллекции! Пересмотрела Анна и деловые бумаги Герберта, что хранились в его кабинете/библиотеке. Большинство отправилось в огонь камина, так как не несло никакой полезности для Анны с дочерью. Вот на кой ей было знать, что в далеком 1867 году Герберт ездил в заповедник на континенте и убил дракона? Или что печень взрывопотама в 1871 удалось продать какому-то чудику из Китая аж за пять галлеонов? Нет, возможно, если бы она или Аделаида собирались пойти по стопам мужа и стать охотниками на чудовищ, то эти записки могли пригодиться. Да и то, вряд ли. Книги, найденные в спальне мужа, были пересмотрены и добавлены к стоящим на полках кабинета. Сюда же добавились и все книги из сундука Анны. Настало время проредить хранилище. В очередной раз подивившись хомячности покойного мужа, Анна долго пыталась понять, что чем являлось. Ничего шибко опасного она здесь не нашла, хоть еще в первый ее день в этом доме Герберт и предупреждал о подобном. Многое ей удалось опознать – все-таки Герберт еще в первый год научил ее разделывать монстриков и правильно хранить ингредиенты. Но в хранилище были и абсолютно непонятные вещи. Выцепив для себя все самое интересное и нужное, Анна решила написать письмо Роуланду. Раз уж брат мужа так рвался помогать, то вот пусть и займется этим. Пусть у него голова болит при попытке реализовать все это богатство. Роуланд Оакс отписался о скором прибытии. Уже на следующий день мужчина рассматривал и перебирал сокровища, доставшиеся от старшего брата. Анна, с тщательно подавляемым весельем, отслеживала с энтузиазмом работающего торговца металлами. Уж очень комично выглядел Роуланд в стильном коричневом костюме, с залихватски закрученными усами, в высокой модной шляпе посреди развалов ее подземного хранилища. - Анна, да знаешь ли ты что это такое? Да это же! Ах, я не знал, что у Герберта это было. А ведь я спрашивал! И что он мне ответил? Что нет у него, вот что. А что, все это тебе не нужно? – мужчина в очередной раз замер и вопрошающе уставился на Анну. Кажется, он никак не мог поверить, что женщине ничего из этих сокровищ не было нужно. - Роуланд, ну подумай, зачем мне все это? Я даже не могу на глаз определить и половины из этого, – в который раз успокаивала его Анна Николаевна. - Ну, тебе же надо думать о том, как дальше жить? – дядя Аделаиды действительно был обеспокоен способностью Анны достойно обеспечить племянницу. Теперь-то, когда не стало Герберта и некому было зарабатывать. - Я уже думаю, но здесь нет ничего, что могло бы помочь. Поверь, я проверила, – Анне начинал надоедать этот уже идущий на пятый повторный круг разговор. - А. Ну ладно. А что ты хочешь делать с деньгами за все это? – наконец добрался до своего главного вопроса Роуланд. Анне Николаевне хотелось фыркнуть, но она каким-то чудом сдержалась. Роуланд был абсолютно бесхитростным. Но это в нем и подкупало. В жизни ведьмы хватало других интриганов. - Хотела положить на счет Аделаиде. Я как раз нашла у Герберта заначку и собиралась открыть в Гринготтс для дочери школьный сейф, – поспешила успокоить волнующегося за свою малолетнюю племянницу дядю. - О! Это хорошо. Но я удивлен, что Герберт не подумал об этом, – Роуланд действительно выглядел ошарашенным. Не каждый день узнаешь, что старший брат не позаботился об образовании дочери. А ведь Аделаиде было уже пять лет! - Хм. Он, вообще, о многом не подумал, – не сдержалась с язвительным комментарием Анна. - Эм… да, прости, – смутился мужчина. - Да тебе-то за что извиняться? Ты-то нас как раз и не бросил. Вон – помогаешь, – Анна знала, что дураком младший брат мужа не был и поймет, в чей огород был этот камешек. - Слушай, мама очень сложная женщина… - начал было Роуланд, но, заметив Анину скептически вздернутую бровь, лишь махнул рукой и решил не продолжать. - Да можешь не извиняться за нее. Я думаю, что это именно она потеряла от того, что не общается с Аделаидой. Жаль, конечно, что дочь не знакома со своей бабушкой, – Анна Николаевна врала. Жалеть о том, что ее девочка не общается со стервозной миссис Оакс, она не собиралась. По тому, как заалел ушами Роуланд, Анна поняла, что и мужчина догадался о том, что она явно преувеличивала. - Ладно, я тут закончу, упакую и заберу это все с собой. Не знаю, сколько у меня займет времени все это продать. Но как только пристрою хотя бы три четверти из этих богатств, отпишусь и пришлю деньги, – пообещал Роуланд и вернулся к разборке завалов. Что ж, деньги Анне точно не помешали бы. А то, поскребя по сусекам в доме, Анна нашла лишь сотни три галлеонов. Куда делись остальные сбережения мужа, Анна не понимала. Женщина точно знала, что маг не заводил личного сейфа у гоблинов. Не доверял он зеленушкам. Триста галлеонов были большими деньгами, но первые пять курсов Хогвартса стоили тысячу. А дочь хотелось бы обучить по полной программе, а это еще дополнительные пятьсот галлеонов за шестой-седьмой курсы. Так что пусть Роуланд ищет выгодные сделки. Ему, как ни странно, Анна почему-то доверяла. По крайней мере, когда это касалось интересов Аделаиды. Вскоре дом сиял чистотой и обновлённой обстановкой. Ничего больше здесь не напоминало Анне о покойном муже. В гостиной на самом видном месте теперь гордо красовалась картина Клода Моне, оформленная в тщательно подобранную раму. Были наконец изъяты из сундука уменьшенные еще на пятом курсе вещицы из Выручайки. В гостиной были расставлены пара кресел и красивый диванчик, гораздо больше подходящий по стилю для жилища ведьмы с ребенком, чем старая мебель мужа. У Фили появилась красивая клетка. Волшебная метла и палатка отправились в подвал в опустевшее хранилище. Котлы, флаконы и саквояж зельевара Анна продала – как-то не сложилось у нее с зельеварением. А невероятно прекрасные балдахины для кроватей украсили обновленные кровати матери с дочерью. Транспортный камин дома был переименован в «Новое начало» и пусть в отделе министерства что хотят, то и думают. Анне было плевать. Единственное, что не претерпело изменений, так это сарай для животных, сад и теплица. Они и так с самого замужества были Аниным проектом. Муж в свое время лишь выделил средства на постройку и покупку животных, а после только пожинал плоды трудов Анны. Хотя, можно было задуматься об облагораживании сада и постройке беседки. Хотелось также и качели, на которых в хорошую погоду можно было читать книги. Фривольность, конечно, но Анна теперь могла себе разрешить подобное. Литу в этом году Анна и Аделаида праздновали только вдвоем. Никогда еще песнь во славу Магии не лилась из уст Анны и дочери так прочувственно и искренне. Аж воздух звенел. А свое двадцатидвухлетие месяцем позже, Анна справляла по всем правилам – в новом платье, с тортом и свечами. Но пока что без гостей. Хотя, им с Аделаидой никто и не был нужен. В этом году ей достался самый прекрасный подарок – свобода. Даже лучше, чем картина Моне на магическое совершеннолетие. Она в очередной раз выжила. Выжила и, наконец, обрела настоящую свободу. Это пьянило почище красного французского вина, купленного Анной ради праздника в Годриковой Впадине. Теперь можно было озаботиться и изъятием тех, вынесенных в свое время из Выручайки, сокровищ. Зачарованные в свое время чемоданы уже который год пылились в пещере на склоне горы в Хогсмиде. Вскоре кофры с сокровищами уже стояли посреди гостиной. Начала разборки Анна с того, в котором хранились предметы обихода. На каминную полку тут же были водружены два старинных изящных канделябра. Уже через минуту в них теплым огнем горели свечи. Бронзовая фигурка барсука отправилась на рабочий стол в кабинет на втором этаже. Зеркало в прекрасной старинной раме нашло себе место в комнате Аделаиды. Дочь с удовольствием крутилась перед зеркалом и разглядывала свое отражение. Маленькие хрупкие вазочки рассредоточились по разным комнатам. В одной, на кухонном столе тут же появился небольшой букетик полевых цветов. Его собрала отвлекшаяся от рассматривания себя Аделаида. Заварочный чайник, сахарница и пара чашек с блюдцами из фарфорового сервиза для чая на шесть персон ждали своего часа тут же на кухонном столе. Дополнительные чашки и блюдца из сервиза поселились в серванте в столовой. Разбирать чемоданы, полные книг, было весело. Анна с любовью сортировала книги. Боже, у нее наконец были книги на любимых (и родных) языках! Французский! Русский! Ведьма поклялась, что обязательно их все прочтет. Почти двести книг были добавлены в библиотеку на втором этаже. В Выручайке у Анны не было возможности составить список книг, она просто запаковала все, что волшебная комната решила ей предложить. Теперь же волшебница могла не только понять, из чего состояло ее сокровище, но и изучить все, что содержалось в этих книгах о магии. Теперь у нее на это было время. Анна лишь отдельно отложила три книги по рунам. Их стоило пересмотреть как можно скорее и понять, пригодятся ли они ей для уроков с Аделаидой, или необходимо было искать нечто более подходящее. Анна буквально смаковала остаток лета. Все наконец было так как надо. Тихо, спокойно, безопасно. Мир магии открылся для молодой женщины с нового, доселе неизведанного, ракурса. Даже английская погода этим летом казалась Анне прекрасной. Не сказать, что ведьма от получения долгожданной свободы расцвела. Нет. Но ступала она теперь легко, расправив плечи и не оглядываясь постоянно на хозяина-мужа. Правда, к концу лета Анна спохватилась, что не сообразила отправить совы своим бывшим хогвартским подругам. Еще года три назад муж запретил Анне переписываться с кем-либо, если только это не была деловая корреспонденция по вопросам ведения хозяйства. Наверняка, сейчас у Мэри уже была целая стайка детишек, помимо первенца, о котором в свое время подруга успела написать Анне. Катрине же сейчас должно было быть 19. Последнее письмо Анна получила как раз, когда Катрина выпускалась из Хогвартса после пятого курса. Нужно было срочно узнать, как у той все сложилось в жизни. Хотя Анна и без прорицательского дара могла бы предсказать, что судьба к красавице-маглорожденной была не слишком благосклонна. Для начала Анна написала миссис Линч, дабы узнать новую фамилию Катрины. Короткая записка от бывшей опекунши сообщала, что фамилия у Катрины не менялась. Анна поняла, что ступила, ведь действительно, фамилия при железном браке не менялась. Давать фамилию «мужа» наложнице было не принято. Лишь дети, рожденные ею, получали фамилию мужчины и имели статус законнорождённых. Филя отправился с письмами к Мэри Картрайт (в девичестве Тэйлор) и Катрине Мэлори. Почтальон вернулся с двумя очень разными ответами. У Мэри все было сравнительно хорошо. К уже имеющимся мальчику и девочке, вот-вот должен был добавиться еще и третий ребенок. У них с мужем дела на ферме шли отлично и не хотела бы Анна купить у них щенка шишуги? Анна искренне порадовалась за добродушную фермершу. Письмо Катрины было гораздо печальнее. Ожидаемо. За три года, прошедших с пятого выпускного курса Хогвартса, девушка успела побывать беременной аж четыре раза. Второй раз закончился выкидышем на раннем сроке. А еще один ребенок умер при родах. На данный момент выжили лишь две девочки. Старшую двухлетнюю девочку звали Калистой Браун и ее год назад забрал к себе отец. Младшенькой, Дульфеции Крайз, не было еще и года. Насколько знала Катрина, девочку тоже вскоре планировали забрать и увезти в магическую Германию к отцу. И да, Катрина рожала лишь девочек. От разных «мужей». Красивые полукровки с необычной внешностью невероятно ценились… Невероятно ценились. Именно такие слова и использовала молодая ведьма. Письмо младшей пуффендуйки при этом не сквозило отчаянием. Катрина давно смирилась со своей участью. Возможно, еще даже в школе, после выпуска старшей подруги. А Анна и не заметила, как простое пофигистское отношение к жизни у Катрины сменилось смирением и покорностью своей участи. Лишь прочитав письмо после трехлетнего перерыва, Анна Николаевна поняла, что той задорной, хитрой и «авось пронесет и будь что будет», Катрины больше не существовало. Жизнь окончательно сломила среброволосую ведьму. Вся эйфория от обретения собственной свободы в миг улетучилась. Но, возможно, именно это и было необходимо Анне Николаевне. Ей следовало озаботиться добычей хлеба насущного для них с дочерью, а не витать в облаках и продолжать упиваться получением долгожданной свободы.