Глава 29. … и Тьма

Если с ролью матери Анна уже к четвертому месяцу после рождения дочери более-менее разобралась, то вот роль жены Герберта становилась для нее все сложнее. Муж так и не полюбил Аделаиду. Для него она так и оставалась всего лишь раздражителем. Хотя малышка уже перестала так много капризничать и плакать. Да и уже умилительно агукала и пыталась улыбаться мужчине. Анна лишь удивлялась, неужели муж думал, что если бы родился сын, то он хоть чем-то отличался бы от Аделаиды? По крайней мере лет до пяти? Герберту же дочь казалась постоянным упреком, что он не удосужился заделать Анне сына. Все расчеты, сделанные его маман накануне свадьбы, показывали, что родиться должен был именно мальчик. И дату зачатия они выбрали оптимальную и все правильные зелья были выпиты Гербертом до ритуала. Ведь каждому известно, что пол ребенка зависит именно от мужчины! Что могло пойти не так? Только то, что пришлось по просьбе сюзерена использовать алтарь семьи Фоули, а не Оакс. Ну, слив магии, конечно, мог предотвратить зачатие именно во время брачного ритуала, но ведь он старался и каждый день после свадьбы! Ни дня не пропустил! С дополнительными зельями для жены и себя! Вариант того, что Фоули, вместо слива магического всплеска в алтарь своего рода, наоборот, задействовал силу родового накопителя для зачатия именно девочки в ночь ритуала, Герберт не рассматривал. Ни один аристократ так не поступил бы, не предупредив вассала. То, что предупредили его молодую жену, а не самого Герберта, мужчина даже не считал за действенный вариант. На закономерный вопрос, почему ему так срочно требовался сын, не смог бы вразумительно ответить и сам волшебник. Возможно, маг просто чувствовал, что должен был как можно скорее заполучить себе наследника, успеть вырастить мальчика и обучить своей профессии. Ведь такая опасная работа могла в любой момент оборвать его жизнь! Охотник очень любил свои вылазки в Запретный Лес и чувствовал, что с каждым разом ему требовался все более сильный противник. С каждой новой одержанной победой над очередным чудовищем, он становился сильнее. В момент триумфа над очередным врагом он чувствовал, как магия момента (смерти) буквально наполняла его, вливаясь в его ядро, распирая его и даря новые возможности. Хотелось испытывать это чувство снова и снова. Ощущения были просто непередаваемые. Так и подсесть на них со временем можно было, или забыться в моменте и проворонить неучтенного хищника. Да, опасностей было немерено, но и награда была ой как хороша. Его сила и магический потенциал росли как на дрожжах! Герберт был умным и расчетливым магом. Он знал, что выбираемые им монстры с каждым разом становились все опасней и сильнее. Чтобы выжить, ему нужен был надежный партнер. Но паранойя, присущая всем сильным волшебникам, не позволяла просто доверить спину другому охотнику. Какие бы клятвы тот ни давал. Любую клятву можно было обойти, а получить удар в спину Герберт не хотел. То, что в этом не было никакой логики, его не волновало. Он просто чувствовал, что так надо. Лучшим напарником и решением данной проблемы мог стать только правильно выращенный и обученный сын. Кровь от крови и плоть от плоти его. А для этого стоило опять попытаться заделать этой уродке очередного ребенка. Жаль, что для его затеи не подойдет бастард. Нужен был именно законный сын от полного магического брака. Наследник. В этот раз это должен был быть обязательно мальчик! Сын! Вроде время как раз подходило… Молоко у Анны закончилось в сентябре. Аделаиде как раз исполнилось пять месяцев. А в ноябре у Анны возобновились женские дни. Как только это произошло, муж стал наведываться к ней в спальню. Мужчина был серьезно настроен как можно быстрее получить от Анны второго ребенка. Здоровье самой жены его не волновало, как и то, что в соседней кроватке спала его полугодовалая малышка-дочь. Он просто небрежно накидывал на девочку легкие сонные чары и ставил заглушку. Быть каждую ночь оприходованной – других слов у Анны Николаевны на происходящее просто не было – пока ее Аделаида спала под магическими чарами в кроватке по соседству, было ужасно. Благо, после недели постоянных вечерних посещений, муж бросил это занятие. В этот раз Анна не понесла. Время текло. Аделаида росла. Муж регулярно навещал жену в фертильные дни, спаивал и сам выпивал все необходимые зелья и пытался заделать Анне ребенка. Со временем Герберт стал только грубее. Мужчина злился. Он не понимал, почему у них с женой не получалось зачать второго ребенка. Вроде и векторы магии у них совпадали. Точнее, магия полукровки-жены была инертна и нейтральна и подошла бы магу любой направленности. Да, он не любил мать своей дочери, но этого и не требовалось. Расчеты показывали, что они подходили друг другу и что следующим у них обязательно должен был родиться сын. Да и первенец тоже должен был быть сыном, а не этой капризной малявкой. И вот Герберт каждый месяц заставлял себя залазить на эту худосочную даже после родов Аделаиды треску и выполнять свой супружеский долг. И… пшик… ничего. Для Анны же ни о каком удовольствии от секса речи и не шло. Уткнувшись в очередной раз лицом в кровать, Анна терпела и до боли сжимала зубы. Не получалось даже фантазировать. Ведьма взывала к Магии, Богу и чисто по-женски надеялась, что вскоре наконец забеременеет и все это прекратится. Но у них с Гербертом все никак не получалось добиться желаемого. По настоянию свекрови, молодая женщина с мужем даже сходили на обследование в Мунго. Но нет, все у молодой четы Оакс было в порядке. И у Герберта, и у Анны. Никаких расстройств, никаких проклятий, молодая мать даже полностью восстановилась после предыдущих тяжелых родов. Магическое кесарево никак не повлияло на способность Анны зачать и выносить магического ребенка. После долгих изматывающих двух лет безрезультатных ежемесячных попыток, Герберт не выдержал и пошел договариваться с родителями. Не любил он быть обязанным маман и старшему брату. Не любил. Но ничего другого не помогало. Собственные попытки не привели ни к чему. Пришел черед попробовать еще одно ритуальное зачатие. В этот раз, как и было положено - на алтаре семьи Оакс с принятием зелья плодородия мужской направленности. Анна знала, что подобная попытка, так сказать, запрограммировать тело матери на определенный пол ребенка, и таким образом манипулировать магией, порицалась. А теоретически обзавестись еще одной дочерью муж не хотел. А без ритуала семя Герберта никак не хотело прорастать в Анне. Хотя, родить еще и мальчика женщине очень хотелось. Да и муж, наверное, после этого отстал бы от нее. Но... Зелье не сработало. Ритуал провалился. Анна не понесла. Следующие несколько лет дались Анне Николаевне тяжело. Если бы не ее солнышко Аделаида, мамина радость, Анна бы не выдержала. Женщина буквально жила ради дочери, вкладывая всю себя в нее. Ограждая как могла от все чаще напивающегося Герберта. Жизнь превратилась в самый настоящий кошмар. Муж от злости и отчаяния опустился до того, что стал полноценно управлять ею через бронзовую клятву. Теперь Анна была той самой пресловутой Золушкой, что денно и нощно что-то делала. Не всегда нужное. Это неимоверно выматывало. Часто Герберт даже запрещал Анне пользоваться магией. Он с удовольствием наблюдал, как женщина корячится на полу, вручную отмывая специально оставленные им грязные следы. Все чаще это были абсолютно ненужные задания и просто пьяные бредни. Единственное, в чем не ограничивал женщину муж, было воспитание дочери. За это Анна могла бы сказать ему спасибо. Вот только язык не поворачивался. А все из-за того, что творилось по ночам в последний год после того неудачного ритуала… Ох… Анне не хотелось вспоминать, что вытворял в своей спальне за заглушающими чарами с ней Герберт. Она бы даже, если могла, подставилась бы под обливиэйт, чтобы действительно все забыть! Ведь она даже не могла ослушаться… Врагу такого не пожелаешь. К этому времени Анна уже не думала, что муж все еще надеялся зачать ей еще одного ребенка. Скорей всего, жестокие игрища в спальне были лишь отголоском нужды мужчины наказать жену за свою собственную, не пошедшую по плану жизнь. Анна бы и рада была, если бы муж стал ходить на сторону к своей «сладкой» или хотя бы в бордель. Модификация брачной клятвы лишь настаивала на взаимной верности с ее стороны. То есть, Герберт мог спокойно отлучаться «по делам» и это лишь освобождало Анну от необходимости быть верной мужу. Женщина все равно не собиралась сама ходить на сторону. К кому? Зачем? Но Герберт был верен семье. Все деньги нес в семью. Трудился на благо семьи. Все праздники колеса года проводил с семьей, выполняя все положенные магические ритуалы. Обе его женщины были хорошо одеты, обуты и сыто накормлены. Хранилище под домом ломилось от дорогущих ингредиентов под стазисом. А в Анне, с каждой новой «добычей» мужа, все ярче и ярче расцветала ненависть к этому человеку. Если бы не Аделаида, Анна, наверное, сошла бы с ума. Клятва не позволяла причинить мужу вред и активно наказывала за каждую попытку даже в мыслях, чисто теоретически избавиться от него. Это медленно, но верно подталкивало Анну в пропасть. Но! У нее была дочь! Она просто не могла бросить свою выстраданную малышку на произвол судьбы. Она должна была продержаться! Хотя… наверное, если бы Анны вдруг внезапно не стало, то Герберт женился бы на какой-нибудь ведьмочке. И у Аделаиды появилась бы мачеха. Но это точно не была бы «сладкая» Ольдара. Да, имя этой женщины Анна теперь знала. И нет, никаких чувств к ней она не испытывала – ни злости, ни ревности, ни сочувствия. Ольдара, в девичестве Вэйн, уже давно была замужем за Рудольфусом Беркшир. У четы Беркшир на данный момент была трехлетняя дочь и, кажется, пара сыновей. Анна не интересовалась. Так, слышала краем уха от Галии. Герберт стал все чаще и чаще пропадать на охоте, наконец оставив Анну в покое. Вот только женщина чувствовала, что это было всего лишь затишье перед бурей. Магия мужа после каждой охоты становилась чуть-чуть, буквально на каплю, темнее, вязче и неприятней. Прямо у Анны на глазах, в одном доме с ее маленькой дочью, зарождалась личинка темного мага. Становилось страшно. И ничего с этим Анна поделать не могла, кроме как зачаровать собственную спальню, превратив комнату в бастион и последнее пристанище для них с Аделаидой на случай, если вдруг Герберт пойдет вразнос. Точнее, когда. Ждать развязки было мучительно. Теперь женщина понимала, что тогда на втором курсе чувствовала бедняжка Виктория Таунсенд! Тьма накапливалась, зависнув над Анной и Аделаидой, как пресловутый Дамоклов меч. Женщина было обрадовалась, когда на Йоль 1878 года все стало чуточку лучше. С очередным сожженным ритуальным поленом, тьма как будто отступила. Но, оказалось, лишь на время, и дабы вернуться в их жизнь с удвоенной силой. Муж возобновил свои вылазки в самое сердце Запретного Леса. Он больше не притаскивал волшебных монстриков для Анны на разделку. Молодая женщина вообще не была уверена, что Герберт в своих вылазках охотился на каких-либо чудовищ, ведь никакой добычи он домой не приносил. Он перестал приносить даже деньги, получаемые обычно с продажи ценных ингредиентов. Чем занимался маг в страшном волшебном лесу, было непонятно. Но это явно была очень темная магия. Когда же Герберт объявлялся в доме, от него веяло наитемнейшей жутью. От ощущения магии мужа у Анны по коже шли мурашки. Воистину эпического размера. Аделаида в эти моменты вообще отказывалась выходить из спальни. А взрослая ведьма и не настаивала. Она и сама с удовольствием бы спряталась куда подальше от темного мага, в которого полноценно к началу весны превратился Герберт Оакс. Никакие ритуалы больше не помогали. А сам маг не видел никакой проблемы с тем, что с ним происходило. Его все устраивало. Почти все. Как оказалось, ему все-таки не хватало унижений и боли Анны. В конце марта, после очередной «удачной» охоты, волшебница впервые испытала на себе круцио. Благо, темный маг догадался наложить на собственную спальню, где пытал жену, заглушку. Слава всевышним, Аделаида не слышала, как кричала от выворачивающей наизнанку боли ее мать. Первая пытка не продлилась долго, но явно понравилась Герберту. Каждую последующую неделю, после очередного возвращения из Запретного Леса, муж с удовольствием пытал жену, наслаждаясь ее болью. Но видимо, потерять свою игрушку маг не хотел, поэтому, хоть пытки и участились, но не росли в продолжительности. Участь Фрэнка и Алисы Лонгботтомов Анне не грозила. Наверное, это было к лучшему. Ведь у нее была малолетняя дочь, оставить которую на расправу монстру, в которого превратился за последний год Герберт, женщина просто не могла. Правда, изредка, после особо жестокой пытки и хотелось смалодушничать. Анна Николаевна понимала, что так продолжаться больше не могло. К сожалению, с расцветом в Герберте тьмы, глупее мужчина не стал. Первое, что он сделал еще когда только стал наведываться в сердце Запретного Леса, это приказал Анне никогда и никому никак не рассказывать о том, что происходило у них в доме. Делиться с кем-либо мыслями о том, чем занимался за пределами дома муж, тоже было нельзя. Анна сделала все необходимые приготовления к собственной возможной смерти. Женщине оставалось лишь надеяться и молиться на канон. Кажется, Аделаиде было пять, когда погиб ее отец. 17 апреля 1879 года дочери наконец исполнилось пять лет.