Глава 32. Жизнь

На дворе стоял май 1882 года. Аделаиде в апреле исполнилось восемь лет. Сама же Анна в скором времени должна была отметить свое двадцатипятилетие. Бизнес был налажен, деньги на первые пять курсов уже лежали в гоблинском банке на индивидуальном счете Аделаиды. Анна здраво рассудила, что раз Гринготтс не платил дивиденды, то и складировать туда абсолютно все средства дочери не стоило. Пусть лучше деньги работают, или «лежат» в более интересных и прибыльных инвестициях. Как, например, первые издания знаменитых книг или живопись. На магловские акции Анна Николаевна замахиваться не собиралась. Она просто ничего не знала о прибыльных производствах XIX века, а до всяких Нокий и Эпплов было еще ооооочень много лет. Анна, порывшись в памяти, написала длиннющий список всех известных ей книг на английском, французском и русском языках. Для многих из них она даже не могла бы предположить год выхода в печать. Так, приблизительное десятилетие и век – не более. Но, этого и не требовалось. Всего лишь зная имена авторов, можно было найти многое из списка. У Анны даже были магловские фунты – те самые, что вернулись к ней после смерти Элизы. Волшебнице почему-то казалось, что Элиза Барнетт была бы не против, если бы эти деньги пошли на книги и развитие ее внучки. Анна стала чаще выбираться в Косой переулок, а через него и в магловский Лондон. Город не сильно изменился. Вскоре она уже плотно работала с одним из держателей небольшой букинистической лавочки в одном из лучших районов столицы. Зацикливаться только на произведениях Шекспира женщина не стала, обратив свое внимание на более современные книги. Так, с посильной помощью мистера Джоунса, на полках их с Аделаидой библиотеки появились: «Жизнь Дэвида Копперфильда, рассказанная им самим» Чарльза Диккенса (1849), «Женщина в белом» Уилки Коллинза (1859), «Даниэль Деронда» Джорджа Элиота (1876), «Эгоист» Джорджа Мередит (1879), сборник «Стихотворения» Оскара Уайльда (1881) и «Джейн Эйр: Автобиография» Шарлотты Бронте (1847). Да, именно такое название носил роман при первом издании. Анна с нетерпением ждала, когда же наконец будет издан «Остров Сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона в книжной, а не журнальной версии в 1883 году. Уж очень ей хотелось, чтобы Аделаида прочитала эту любимую Анину книгу. А еще, Анна Николаевна сделала себе пометку в дневнике, необходимо было попробовать достать книги Марка Твена из США. Кажется, он уже начал писать. А ведь были и французские писатели! Лучшие приключенческие романы Жюль Верна вышли в 1870ых. А было еще и «старьё» - изданные до 1850 года романы Дюма (отца) «Граф Монте-Кристо», «Королева Марго» и «Три мушкетера». Аж дух захватывало от перспектив наконец добыть все это на оригинальном языке «для легкого чтения», как говорила в каноне Гермиона. Правда, покупать французские книги стоило в самой Франции, поэтому это было отложено до следующего года. Именно летом или осенью 1883 года Анна планировала вместе с Аделаидой отправиться в их первое международное путешествие. Жаль, что на седьмую выставку импрессионистов весной текущего года Анна не успела. Было немного обидно, ведь именно после 1882 года у череды выставок случился незапланированный перерыв, и последняя будет проведена лишь в 1886 году. Ждать дополнительных четыре года не хотелось. Но тут Анна Николаевна вспомнила, что именно в 1882 и 1883 Поль Дюран-Рюэль, французский коллекционер, связанный с импрессионистами, проводил пару эксклюзивно-импрессионистских выставок в Лондоне. Рюэль приехал в Англию в надежде продать картины и помочь не принятым на родине во Франции художникам. Эти две выставки были, так сказать, личной инициативой француза и не имели никакого отношения к организованному им ранее Обществу французских художников в его Лондонской галерее. Анна помнила, что затея с этими выставками провалилась и чуть не разорила Дюран-Рюэля. Возможно, это могло стать неплохой оказией для приобретения картин любимых художников по доступным ей ценам. К сожалению, надеяться на цену в сорок фунтов, как с «Восходом», не стоило. Для начала, надо было выбраться в магловский Лондон и разузнать, где и когда планировались эти выставки. Анна Николаевна не помнила, какие именно импрессионисты были представлены в Лондоне в этом году. Газеты должны были писать об этом, или можно было наведаться в пару галерей и опросить знающих людей. Возможно, поклоннице импрессионистов удастся купить пару картин Моне, Сёра́, Сезанна, Сислей, Писсарро, Дега, Мане или Ренуара. Хотя, последнего вряд ли. Ренуар всегда был дороговат. Сколько сейчас стоили полотна? Найдется ли у нее достаточно денег? При этом ни в коем случае нельзя было тратить отложенный для обучения Аделаиды капитал. Оказалось, что выставка открылась аж 5 мая и уже вот-вот должна была закончиться! Срочно взяв с собой Аделаиду и прихватив остатки магловских фунтов, Анна отправилась на «Выставку импрессионистов от Дюран-Рюэля» по адресу 13 Кинг-стрит в центре Лондона, в Вестминстерском боро и, соответственно, в шаговой доступности от Дырявого Котла. На следующие несколько часов Анна забыла обо всем на свете, кроме дочери, погрузившись в пейзажи и портреты, вышедшие из-под кисти величайших художников этого столетия. В ее понимании. На выставке было представлено четыре полотна ее любимого Клода Моне, включая «Маленький рукав Сены в Аржантёе». Были на выставке и работы Эдгара Дега, Альфреда Сислей и Огюста Ренуара. Особенно женщине с дочерью понравились полотна Мэри Кассатт. Уж очень была близка им тематика импрессионистки. Анна с удовольствием рассказывала Аделаиде все, что знала о каждом из этих художников – их личные истории, манеру работать маслом или пастелью, любимые места для пленэра. Женщина пыталась донести до дочери весь свой восторг и любовь к этим полотнам, дабы та тоже прониклась волшебством этого стиля живописи. Посещение выставки плавно подходило к концу и Анне оставалось только жалеть, что в этот раз ей не удалось купить ни одной из этих картин. Цены откровенно кусались. Нет, Анна и не думала, что сможет затариться прекрасными полотнами по дешевке, но и не ожидала увидеть цены от четырехсот фунтов стерлингов и выше. Это было в десять раз больше, чем «Восход» всего восемь лет назад! Причем, было не понятно, откуда такой ценовой взлет, ведь импрессионисты так и не смогли завоевать себе признание и место на рынке искусства. Пока. Что ж, женщине с дочерью оставалось лишь любоваться картинами и надеяться, что в следующем году у нее хватит денег. Но ведь всегда можно было попробовать найти самих художников во время планируемой поездки во Францию и купить напрямую, без посредников! И поторговаться. Кстати, Анне Николаевне вспомнилась предстоящая Дюран-Рюэлю в 1886 году поездка в США с целью распродажи большинства своей коллекции ради поддержки голодающих импрессионистов. Помнится, ему предстояло продать примерно пятьдесят из привезенных трехсот картин на общую сумму около сорока тысяч долларов. Это в переводе на современную британскую валюту (Анна узнавала!) получалось в среднем примерно по сто шестьдесят фунтов стерлингов за одну картину. Вот это уже была более реалистичная цена, чем четыреста с лишним фунтов! Анна Николаевна и сама была бы не прочь помочь любимым импрессионистам, но она не считала себя меценатом и не собиралась переплачивать. А в начале сентября незнакомая сова принесла приглашение от сюзерена. Мистер Фоули приглашал Анну и Аделаиду на «детский праздник» - девятилетие своего сына Гектора. Приглашены были все вассалы с детьми примерного возраста наследника. Подумав, Анна решила, что сюзерен решил начать собирать для сына свиту в подготовке к поступлению в Хогвартс. Ну или, чем черт не шутит, начинать присматривать невест. Анна Николаевна призадумалась. Нет, понятно, что Аделаиде не светило подобное очень выгодное замужество. Девочка была полукровкой и не котировалась на рынке невест для чистокровных. Но вот посмотреть и оценить детей вассалов мужского пола уже как пару для самой Аделаиды, Анна могла. Нет, она понимала, что ее дочь с большой вероятностью пойдет замуж за того, на кого укажет сюзерен. Но, не стопроцентно. Все-таки у Аделаиды не было такого кабального магического контракта, как в свое время у ее матери. Возможно, девочке разрешат самой выбрать. Празднество было назначено на вторник, 19 сентября, на полдень. В честь наследника устраивался фуршет и игры на свежем воздухе. Мероприятие должно было закончиться ровно в половину пятого. Как раз, чтобы все участники успели вернуться домой к пятичасовому чаю. Очень по-английски. Анне и Аделаиде стоило озаботиться подарком. Ни та, ни другая не имели никакого представления, что могло бы понравиться девятилетнему наследнику чистокровного рода Фоули. Мальчик, если Анне не изменяла память прошлой жизни, будет учиться на Равенкло и станет Министром магии во времена Грин-де-Вальда. Решив, что для студента Равенкло и будущего министра незазорно будет почитать хорошую магловскую литературу, Анна приобрела через мистера Джоунса три книги из того же списка, что недавно искала для себя с Аделаидой. Женщина здраво рассудила, что от полукровок Оакс, такой подарок будет приемлем и даже в чем-то ожидаем. И необычен. Единственное, она не стала заморачиваться с поиском первых изданий. Она, наоборот, настояла на более новых и красиво оформленных. Так, в подарок попали «Дэвид Копперфильд» Диккенса, «Эгоист» Джорджа Мередита и сборник «Стихотворения» Оскара Уайльда. Анна Николаевна похихикала. Зная сюжет двух романов, было бы интересно узнать мысли Гектора после прочтения произведений. В одной книге – помолвка и попытка избежать свадьбы. В другой – школа, борьба с родственниками, побег через всю страну, карьера, женитьба. В общем, становление героя. Самое оно для девятилетнего мальчика, который, возможно, уже даже был помолвлен. Очень интересно и поучительно. На праздновании дня рождения Гектора присутствовало чуть больше тридцати человек. Действие происходило в саду на территории уже знакомого Анне по брачному ритуалу поместья семьи Фоули. Погода стояла не по-английски ясная и теплая. Анна и Аделаида были одеты в вязаные жаккардовые платья из новой осенней коллекции. Самое оно для фуршета на природе. Анна с дочерью были представлены наследнику и его младшей сестре Фелиции, расшаркались с остальными представителями семьи Фоули, передали подарок и, разделившись, отправились каждая по своему маршруту. Анна - разыскивать знакомых, с кем можно было поговорить и скоротать время на этом празднике жизни. Аделаида – в кружок детей, ожидающих, пока их новый предводитель не закончит приветствие всех прибывших гостей. Из лично знакомых Анне вассалов присутствовала Пенелопа Голайт с мужем и сыном Майлзом. Мальчик был на год младше Аделаиды. Были на празднике и другие Оаксы – старший брат покойного мужа Билиус с женой и самой младшей дочерью. Девочке было десять лет. Анна еще по прибытии указала Аделаиде на ее кузину, но знакомить не спешила. Дети сами со всем разберутся. Самой интересной гостьей на взгляд Анны оказалась Ольдара Беркшир. Да, да, та самая «сладкая» покойного Герберта. Что сказать? Женщина была полной противоположностью Анны – грудастая, с добротной задницей, не потерявшая ни капли своей красоты после родов нескольких детей. На дне рождения, помимо известной Анне дочери Авелии, что была почти на год младше Аделаиды, присутствовало и два брата-близнеца – шестилетние Кассиус и Грэхам. Муж Ольдары, Рудольфус, лучился гордостью за супругу и детей. Анна не завидовала. У нее была ее умничка Аделаида. Ожидаемо, Катрины Мэлори на празднике не оказалось. Да Анна и не надеялась увидеть рабыню на дне рождения наследника чистокровной семьи Фоули. Подобное было бы ужаснейшим faux pas. Помимо поедания различных вкусностей, медленного потягивания великолепного французского белого вина и разговоров с Пенелопой, пересеклась Анна и с бывшей опекуншей. Миссис Линч не состарилась ни на йоту за последние девять лет, прошедшие со свадьбы Анны. Дама благосклонно окинула взглядом наряд бывшей подопечной и даже соизволила остановиться и поболтать аж на целых пять минут. Аурелия Линч (Анна наконец узнала полное имя опекунши) интересовалась успехами в бизнесе и в воспитании дочери. Анна Николаевна всегда была рада обсудить успехи Аделаиды на почве развития магии. Ей скрывать было нечего – чем лучше будет выглядеть ее девочка в глазах сюзерена, тем лучше сложится ее будущая судьба. А потому – Анна разливалась соловьем, пока миссис Линч не надоело слушать мать не иначе как юного гения и та не поспешила распрощаться. Анна Николаевна на подобное бегство лишь хмыкнула. Для детей на празднике присутствовал магический аниматор. Что творил этот волшебник, Анна не видела, но, судя по разносившимися над садом охами и ахами, представление ребятне понравилось. Юные волшебники и волшебницы регулярно появлялись из зарослей, налетали волной на фуршетные столы, без зазрения совести как саранча поедая все что было на виду. Мороженое, пирожное, сладкие пудинги и конфеты исчезали… и мгновенно появлялись вновь. Домовики семейства Фоули были начеку. К концу праздника снизошел до Анны и сам мистер Фоули. Говорили они в основном о житие ведьмы. Сюзерен интересовался, не нуждалась ли Анна в помощи при оплате первого курса Хогвартса. Разговор был ни о чем, так – дань вежливости. Глава рода Фоули и так прекрасно знал, как шли дела у бывшей подопечной – десятина, отсчитываемая от ежегодной прибыли и выплачиваемая сюзерену, не даст соврать. Чего хотел в реальности мистер Фоули, Анна Николаевна так и не поняла. Единственное, что было понятно, так это то, что публичный разговор с женщиной был для чего-то ему необходим. Может быть для того, чтобы показать старшей ветви семьи Оакс, что он привечает вдову среднего брата? Ведь, к Билиусу и его жене мистер Фоули не подошел и не поговорил лично, помимо официального приветствия в самом начале. Догадки Анны не подтвердились. По крайней мере, старшие Оаксы не спешили возобновить общение. С Анной и Аделаидой по-прежнему поддерживал отношения лишь Роуланд. Чувства между дядей и племянницей были по-настоящему теплыми. Канон не соврал.