Глава 33. Мечта

В начале лета 1883 года, прежде чем отправиться в поездку во Францию, Анна с Аделаидой посетили очередную выставку Дюран-Рюэля. В этот раз меценат привез в Лондон десять полотен Ренуара, включая «Танец в Буживале», картину Дега «Джентльмены на скачках: наездники перед стартом», четыре полотна Клода Моне, включая «Прогулку по утёсам в Пурвилле», а также не проданную в 1882 «Маленький рукав Сены в Аржантёе». Была всего лишь одна картина Эдуарда Мане «Железная дорога», а также восемь полотен Писсарро, включая «Урожай, 1882» и «Сбор гороха, 1880». Цены все так же кусались. Например, «Танец» кисти Ренуара стоил шестьсот фунтов, а «Скачки» Дега четыреста. Насладившись выставкой и в очередной раз ничего не купив, Анна и Аделаида принялись за подготовку к поездке. Поездка должна была быть достаточно короткой, но Анне все равно было необходимо предупредить постоянных оптовых клиентов, что ее не будет в первую неделю июля. Затем следовало наведаться в транспортный отдел министерства и купить международный порт-ключ до Министерства магии Франции в Париже. После этого, надо было озаботиться обменом галлеонов на фунты и безанты (европейскую волшебную валюту). Также, было необходимо купить приличную дамскую сумочку и зачаровать на расширяющееся пространство для их с Аделаидой багажа. Дел было много. А еще оставались незаконченные заказы, которые следовало выполнить и отослать нетерпеливо ждущим клиентам. Несмотря на суматоху в преддверии поездки, вскоре все было готово к отправке. Пришло время для Анны Николаевны впервые в любой из двух жизней отправиться во Францию. Анна надеялась совместить приятное с полезным – поглазеть на французский текстиль и прикупить пару картин. Ну и дать дочери возможность воочию увидеть страну, известную той лишь по книгам и рассказам матери. Да и язык попрактиковать девочке было необходимо. Поездка должна была быть довольно безопасной для волшебницы с ребенком. Никаких войн на данный момент в континентальной Европе не велось. Хотя, Англия где-то там в колониях постоянно воевала и шел активный раздел Африки, особенно в Судане. В течении пяти дней им предстояло посетить Париж (куда они и собирались прибыть международным порт-ключом), затем Лион ради текстиля, и пару небольших деревенек, где, как знала Анна, осели некоторые художники. Анна не была чувствительна к пространственным перемещениям, но пользовалась порт-ключом впервые в жизни и немного нервничала. К тому же, с ней была Аделаида и еще не было известно, как скажется на ребенке международный перенос. Но ничего страшного не случилось. Порт-ключ сработал штатно. Министерство Магии Франции, виденное Анной в Фантастических Тварях, уже было таким, как показали в фильме. А вот знаменитой Эйфелевой башни в центре магловского Парижа еще не наблюдалось. Насколько помнила Анна Николаевна, та будет построена к одной из всемирных выставок, кажется, планируемой на 1888 год или позже. Последняя выставка была проведена пару лет назад в 1880 году в австралийском Мельбурне. Анна читала об этом в магловских британских газетах. Чтобы не пытаться выловить импрессионистов, постоянно передвигающихся по одним только им известным маршрутам по многочисленным живописным местечкам Франции, Анна посетила магазин художественных принадлежностей Жюльена Танги на улице Клозель, в доме 14. Адрес она, естественно, не помнила (да и не знала), но смогла найти после разговоров с некоторыми уличными художниками. Танги ей был нужен из-за почти отеческого отношения к художественной братии. Получивший в народе прозвище «Папаша Танги» у тех, кто не мог расплатиться деньгами, он часто брал в оплату картины. Анна Николаевна знала, что Танги был одним из первых, кто проявил интерес к движению импрессионистов. Мужчина часто приобретал и выставлял картины представителей этого направления. Она надеялась, что ей с Аделаидой удастся не только поглазеть на полотна разных школ живописи, но и приобрести парочку. Из импрессионистов у Танги нашлось больше всего картин Поля Сезанна, но были и другие. Торговец не слишком хотел расставаться с парочкой приглянувшихся Анне Николаевне картин этого художника – сельский пейзаж и натюрморт. И только после того, как женщина поведала ему, что именно она несколько лет назад купила ту самую картину Клода Моне «Восход. Впечатление» которая и дала название всему движению импрессионистов, он согласился на сделку. А вот выторговать один из многих небольших красочных эскизов Гранд-Жатт Жоржа Сёра́ у Танги оказалось легко. Вместе новые сокровища стоили Анне сто двадцать фунтов стерлингов – треть от отведенных на покупку картин тысячи галлеонов. Прежде чем на время покинуть Париж, не забыли волшебницы прогуляться и по всем ателье в магическом квартале. Также, они заглянули и к магловским продавцам тканей, расположившимся в одном из первых универсальных магазинов этого времени – на первых двух этажах в здании Лувр Сент-Оноре. Сорок разных магазинчиков и лавочек, предлагающих самые различные элитные товары этого времени, позволили Анне понять, в каком именно направлении двигалась французская мода. Ну а заодно с модой и текстильная промышленность. Что ж, несколько новых идей для дизайнов тканей пришли ей на ум, пока она рассматривала знаменитые французские тюли. Женщина с ребенком зашли и в пару букинистических лавок, где купили великолепные французские издания некоторых книг из списка художественной литературы этого времени. Особого внимания удостоились книги Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой», «Вокруг света за восемьдесят дней», «Таинственный остров», романы Золя и Дюма. Все покупки были незаметно отправлены в безразмерный ридикюль Анны Николаевны. Проведя ночь в Париже и отведав французской кухни, волшебницы уже утром следующего дня переместились камином в Лион. Сам город был очаровательным. Но вот пополнить знания о текстильной индустрии в нем не удалось. Точнее не так, Анна не знала, что основным направлением тканевой промышленности Лиона было производство шелка, а никак не шерстяных тканей. Ради последних ей необходимо было попасть в Лодев, но местные знатоки индустрии не советовали наведываться туда с маленьким ребенком. По рассказам выходило, что Лодев уже давно испытывал экономические трудности, как и вся «шерстяная» индустрия Франции. Что ж, соваться в загибающийся городишко полный безработных действительно не стоило. Побеседовав с одним из самых старых мастеров-шелкопрядов в Лионе, Анна узнала все, и даже больше, чем хотелось, о текстильной индустрии Франции в XIX веке. Так, помимо Лиона с его шелком и Лодева с шерстяными тканями, в стране было еще несколько центров производства тканей. Романс-сюр-Изер к югу от Лиона славился своими мастерами по выделке кож и производству обуви. В Бове, на севере от Парижа, уже несколько веков производили гобелены, шпалеры и ковры. Гобелены были интересны мастерице, и она сделала себе заметку обязательно в будущем навестить этот город. Пока же Анна решила, что уже успела разобраться в новинках и трендах во время похода по магазинам Парижа. Этого должно было быть достаточно на несколько лет новых дизайнов. А там они с Аделаидой опять выберутся на континент! Проведя ночь в небольшой гостинице, в малюсеньком магическом квартале Лиона, мать с дочерью отправились дальше по маршруту своего небольшого турне. Путь волшебниц лежал в небольшой городок Море-сюр-Луан примерно в восьмидесяти километрах к юго-востоку от столицы. Именно там, начиная с 1882 года из-за финансовых трудностей и проживал с семьей пейзажист-импрессионист Альфред Сислей. Подтвердить информацию из прошлой жизни удалось у того же папаши Танги. Он вообще был в курсе абсолютно всего, связанного с импрессионистами. Чтобы попасть в Море, пришлось частично прибегнуть к магловскому способу передвижения. После того, как они камином перешли из Лиона в Фонтенбло, дамы наняли экипаж в одностороннем направлении до конечной точки поездки. Им надо было проехать каких-то десять километров до нужного им городка. Встретиться с Альфредом удалось до нереальности легко. Его знал каждый житель деревеньки. За последний год мужчина успел примелькаться, так как часто рисовал на берегу реки или прямо в поселке. Вот и сегодня он рисовал водяную мельницу неподалеку. Художник был рад отвлечься и поговорить на родном английском. Альфред, несмотря на то что провел большую часть жизни во Франции, до конца своих дней так и оставался британским подданным. Вскоре они все вместе уже спешили к художнику в личную студию. Выбор картин был огромен. Цена – смешная. Анна без зазрения совести выкупила семь понравившихся работ. Да, в будущем некоторые из них должны были оказаться в лучших музеях мира, как те же «Ивы на берегу» и «Шлюз в Море. Морозная погода». Вот только музейный работник внутри Анны Николаевны молчал, вероятно считая, что ей было нужнее. Да и выбрала именно эти две картины Аделаида, так что ничего поделать с этим было нельзя. Крыло бабочки, то-сё. Обратно в Париж ведьмы попросту трансгрессировали. Последним планировалось посетить Клода Моне в его поместье в Живерни, в восьмидесяти километрах на северо-западе от Парижа. Он уже успел переехать туда, как удалось Анне узнать от все того же Танги. В этот раз ей с дочерью предстояло путешествие на поезде из Парижа в направлении Руана. Ближайшей остановкой к Живерни был Вернон на другом берегу реки Сена. Добрались они с ветерком и комфортом за полтора часа, купив билеты в первый класс. От Вернона до Живерни было каких-то семь дополнительных километров. Нанятый в одностороннем порядке экипаж довез их за двадцать минут. Клод Моне видеть нагло ввалившихся к нему в гости англичанок был не рад. Но, после того как Анна представилась и напомнила ему, что они уже встречались в Лондоне в 1870 году, мужчина вспомнил наглую юную малявку. Но снизошел до показа имеющихся у него прямо сейчас на продажу картин он лишь ради Аделаиды. В отличие от Анны, дочь умела быть очаровательной. Увидев мастерскую, женщина поняла, что художник еще просто не успел толком распаковаться. В мастерской был хаос. Мать с дочерью долго перебирали картины. В итоге они остановились на трех - одной из многочисленных зарисовок скал Пурвилля, вазе с хризантемами и картине из серии о скалах и природных арках Этрета. Моне был рад их выпроводить, поэтому сторговаться удалось достаточно быстро. К тому же узнав, что платить Анна собиралась британскими фунтами, мастер сбросил цену еще чуть-чуть. Странно, Анна Николаевна отчетливо помнила, что в следующем году художник собирался посетить Италию. Но, возможно, британская валюта просто лучше котировалась. На покупку этих трех картин ушли последние отложенные на поездку деньги. И даже чуть-чуть не хватило, но история о покупке «Восхода» помогла договориться. Стоило поскорей вернуться домой в Англию – опустевшая казна открытым текстом намекала на необходимость надолго засесть за работу. В итоге, из поездки Анна с Аделаидой привезли тринадцать картин, потратив на них всю выделенную тысячу галлеонов. Две картины Поля Сезанна, одна Жоржа Сёра́, семь Альфреда Сислей и три Клода Моне. Улов был потрясающим! Особенно, если сравнить с ценами Дюран-Рюэля. Предположив, что каждая картина у торговца искусством стоила бы ей четыреста фунтов, то Анне бы пришлось выложить полноценные пять тысяч двести за все тринадцать работ. Даже если бы он сбавил цену до ста шестидесяти фунтов, как будет в США через пару лет, то это все равно получилось бы две тысячи! А так, она потратила мизерную часть от предполагаемой суммы. Тысяча галлеонов равнялась тремстам и тридцати трем британским фунтам стерлингов. Понятно, что заплатить пришлось и за саму поездку, но это были сущие мелочи в сравнении. Хотя, удивляться не стоило. Из прошлой жизни Анна Николаевна знала, что сами художники не сильно разбирались в ценообразовании своих работ. А если быть до конца откровенной, то для бедствующих импрессионистов реальные деньги в руке были ценнее теоретических будущих заработков. Анна долго обсуждала поездку с дочерью, пытаясь понять, удалось ли расширить кругозор Аделаиды. Ей также было интересно узнать, что можно было сделать лучше и на чем стоило заострить больше внимания в следующий раз. А то, что следующий раз будет, ведьма была уверена, ведь уже на следующее лето она планировала отправиться в Россию. Душа звала, да и хотелось показать дочери свою бывшую родину. Надо было успеть до поступления Аделаиды в Хогвартс. После выпуска будет уже поздно – политический климат на бывшей Родине уже начал меняться.

***

Следующим летом в 1884 году они, как и планировали, отправились в путешествие в Россию. Анна Николаевна решила тряхнуть стариной и вспомнить тему, по которой защищала в свое время диплом искусствоведа – русский реализм и передвижники. Именно сейчас в этом времени творили свои бессмертные полотна знакомые ей художники. Россия уже отошла от шока из-за убийства Александра II в 1881 году и можно было спокойно посетить Санкт-Петербург. Ехать в Москву Анна не собиралась, хотя побродить по Третьяковке хотелось до безумия. Добираться до столицы России в конце XIX оказалось довольно трудно. Да и магловские документы понадобились – обычная справка от гоблинов, что Анна и Аделаида Оакс являются верноподданными британской короны. Само же путешествие состояло из двух этапов. Для начала, пришлось добраться международным порт-ключом до Хельсинки. Затем, ждать пару дней, пока подходящее пассажирское судно не было готово совершить рейс до Санкт-Петербурга. Магическое сообщение между странами после убийства императора было временно приостановленно. Приличного размера пароход донес их до столицы России за десять часов. Никакого таможенного контроля в эти времена не было – Анну с Аделаидой записали как прибывших из Хельсинки в одну из огромных книг и отпустили, лишь напомнив о необходимости выписаться при отъезде. Все. Никаких виз. Никакого досмотра. Ничего. Даже справка от гоблинов не понадобилась. Правда, Анна на всякий случай наложила на себя и Аделаиду морок, дабы казаться намного старше и непривлекательнее. Так, на всякий случай. В Санкт-Петербурге у ведьмочек была полноценная культурная программа – Летний сад, Эрмитаж, Музей Российской академии художеств, Александринский театр, Ботанический музей с садом и музей Пушкина, открывшийся в 1879 году. К сожалению, на выставки передвижников в этом году Анна с дочерью не успели. Они, как удалось узнать, прошли еще в феврале-марте в Санкт-Петербурге и в апреле-мае в Москве. Женщина прекрасно понимала, что ей все равно не светило бы купить картину с выставки. Да и правила этих экспозиций были очень неудобными лично для нее – ведьмы с Туманного Альбиона. Покупателю приходилось ждать, пока картина не пройдет все запланированные выставки в разных городах России. Почти дополнительный год после первого показа в столице! Нагулявшись по Санкт-Петербургу и насладившись белыми ночами, Анна, наконец, утолила тоску по родине и закрыла этот единственный оставшийся гештальт. Время поджимало, надо было возвращаться обратно в Англию. Их ждал последний год перед прибытием письма из лучшей британской школы волшебства и магии. Анна и Аделаида собирались основательно подготовиться к школе. Да и ожидалось в сентябре очередное сборище детей у наследника Фоули на дне рождения. Гектору в этом году исполнялось одиннадцать лет. Это должен был быть последний такой праздник перед Хогвартсом. Наследник сюзерена и Аделаида будут однокурсниками в школе.

***

На дворе стоял август 1885 года и уже через пару дней ее одиннадцатилетняя умничка дочь должна была отправиться на первый курс Хогвартса. Аделаида для себя уже давно четко решила, что будет поступать только на Пуффендуй. Девочка прекрасно знала историю Анны и даже помнила отдельные моменты их жизни пока еще был жив отец. Не сказать, что юная ведьма была решительно настроена помочь пуффендуйским грязнокровкам прижиться в мире магии, но она точно собиралась попробовать построить мост между выходцами из обычного мира и потомственными волшебниками. Так сказать, положить начало налаживанию отношений и дать толчок к исправлению закоренелых устоев. Аделаида знала, что являлась полукровкой, хотя уже давно все поголовно считали ее чистокровной в первом поколении. Кто, как не она могла начать мягко, исподтишка, менять мир. Анна бы сказала, что у ее дочери была стальная хватка, скрытая в мягкой бархатной перчатке. Мир магии ожидали медленные, но неотвратимые изменения. Ведьма предвкушающе и немного злорадно улыбнулась. Только сейчас, подумав об этом, Анна вспомнила, что через пять лет должны были начаться события из игры Хогвартс Легаси, а значит магическую Англию в скором времени ожидала война с гоблинами Ранрока. Благо, по игре выходило, что для Аделаиды Оакс школа Хогвартс действительно станет тем самым безопасным убежищем в эти смутные времена. А там и с протагонистом игры познакомится. А может даже и подружится. Хорошие отношения с незаурядным сверстником, умеющим управлять древней магией, дочери бы пригодились. Особенно для планов по улучшению положения маглорожденных. А Анна и сама сможет постоять за себя. После смерти Герберта она этому научилась. Опять становиться жертвой она была не намерена.