Засыпай, одинокий мироходец

–А. Вот ты где. Джон, обошедший всё сонное измерение в поисках Ло, наконец обнаруживает его на его же острове. Просто за домом. И обнаруживает в положении весьма необычном: тот лежит на траве, раскинув руки и уставившись в небо. Взгляд его крайне страдальческий. –Чего лежишь? Неужели решил принять мои советы по отдыху и медитациям? –Нет. Просто устал и не могу двигаться. Хочу спать. Джон недоуменно гнёт бровь, склоняясь над копией. –Так иди и ложись, в чём проблема, красотка? Ло вздыхает, закрывая глаза. Хотя, под очками этого не видно. –Не могу, Джон. Было бы всё так просто, я бы тут не лежал. –О как. И чего же это ты, друг мой, спать не можешь? Лололошка игнорирует вопрос, очевидно не в настроении для расспросов. Джон изучает чужое лицо, пока не видят, хмурится, а следом отклоняется и разворачивается на пятках. –Ладно, симпатяга. Как только появятся силы доползти до замка, дуй туда и поднимайся в мою комнату. И не заставляй меня долго ждать, это грубо. Джон удаляется, оставляя мироходца в недоумении. И что это сейчас было... В любом случае, спустя пару минут, он встаёт и направляется к замку. *** –Ну наконец, красотка. Я уж думал ты там помер. Джон в самом деле обнаруживается там, где его и сказали искать. Не то чтобы это что-то необычное, просто Ло думал, что ему предстоит побегать в поисках альтер-эго. –Ты позвал меня чтобы поязвить? –Нет, что ты!–Джон возмущённо взмахивает рукой, отчего чуть не роняет чайник на импровизированной плите.–Ладно, может быть чуть-чуть. Лололошка, хмурясь, разувается у порога. Джон смиловался, разрешив не снимать грязную обувь у входа, но в некоторые комнаты в обуви заходить запретил. Вредина. –Так зачем ты звал меня?–Он проходит в комнату, оглядываясь и ища что-то, что могло бы стать причиной. В глаза бросается только чайник и какие-то травы на столе. –Ну как зачем, Лололошка? Режим восстанавливать.–Джон поясняет быстрее, чем успевает заметить вопрос в чужих глазах.–Так уж и быть, побуду твоим личным сомнологом. Будет плохо, если ты из-за недостатка сил и невозможности их восстановить вырубишься в ответственный момент. –Да не вырублюсь. –Сколько ты пролежал там, на острове, без сил, м? Лололошка не отвечает. Спор проигран всухую. –Ладно, не хмурься, красотка. У тебя и так синяки под глазами, морщины картину лучше не сделают. Подойди сюда. Лололошка послушно подходит, наклоняя голову. Ему в руки впихивают чашку с зеленой дымящейся жидкостью. –Вот, выпей. И не смотри на меня так, оно не отравлено. –Я никак на тебя не смотрел. –Бу-бу-бу. Зато подумал. Лололошка вздыхает. Подносит кружку к лицу, принюхивается. –Что это вообще? Джон закатывает глаза. Ну, Лололошка этого не видит, но он уверен, что Джон закатил глаза. –Чай. Обычный травяной сбор, успокаивающий нервы.–Джон ловит взгляд, полный недоверия.–Что? Я хоть и учёный, но это не мешает мне прибегать к народным средствам. Тем более если их действие доказано. Всё, пей давай, пока не остыл. Первый сдаётся и выпивает. На вкус в самом деле ничего необычного–чай как чай. Горчит немного, но эта горечь приятно оседает на языке. Джон забирает кружку. –А теперь.. хотя нет, подожди, не в таком виде. Щелчок, и привычная Лололошке одежда исчезает, сменяясь на домашнюю. Черная футболка, более мягкая чем та, что обычно он носит, и оранжевые в черную клетку штаны. Тоже приятные к коже. –А это...? –Я не пущу тебя в грязной одежде к себе на кровать. Теперь я не удивлён, что ты плохо спишь, в этом же расслабиться невозможно! –Говорит человек, который спал в халате и костюме.–Ло мелко улыбается, растирая ткань между пальцами. –А ну цыц, не паясничай. А то вообще в пижаму единорога тебя... А в целом. В следующую же секунду на Лололошке уже красуется голубое мягкое кигуруми с единорожьим капюшоном и рисунком из белых звёздочек. –Ты- –Не благодари, красотка. Тебе даже идёт. Лололошка раздраженно вздыхает. Но, прислушавшись к своим ощущениям, прощупав мягкую пушистую ткань, он понимает, что в целом это не так уж плохо... Приятно даже. Он давно ничего мягкого не носил, если подумать. –Ладно, она... Хорошая. Спасибо. Джон хихикает, отворачиваясь к шкафам. –Ну вот, а ты вредничал. А теперь снимай верх и ложись на кровать, на живот. Мироходец чувствует как внезапно алеет лицо. –Ч-чего.. зачем это? –А ты как думаешь, гений?–учёный подходит и, внезапно для Лололошки, давит пальцами на одну из мышц плеча. И из-за того, что мышцы у мироходца забиты и перенапряжены, даже малейшее нажатие заставляет его прогибаться, извиваться и болезненно мычать.–Догадался? –Ладно, ладно, я понял! П-понял, убери руку!! Джон убирает. Лололошка, помедлив, стягивает верх кигуруми и снимает футболку, которая на нем осталась после первой пижамы. –Ты мне лучше расскажи, почему ты уснуть не можешь. Джон усаживается на кровать рядом с уже лёгшим Лололошкой. Не спешит "занимать позицию", чтобы приступить к массажу, просто сидит рядом. В какой-то момент даже придвигается ближе, кладёт прохладные руки на чужую голову и начинает легонько поглаживать. Чешет кожу головы, зарывается пальцами в волосы, чуть их оттягивая, массирует горячие виски, уши и верхнюю часть шеи. Снизу слышится тихий вздох облегчения. –Я.. не знаю. Н-не уверен, точнее, почему именно.. –Ну, как думаешь? Совсем нет догадок? –Мне.. снятся кошмары. Часто это крики умирающих эшхолдцев, или то, как погибают мои близкие, или т-то, что я остаюсь один.. с-совсем один, и- –Тише. Тише, Ло, спокойно. Я тебя понял.–Джон кладёт руку на чужую шею. Ло чувствовал, как из-за разговора о кошмарах в горле нарастает ком, а глаза стремительно начинают намокать, но стоило холодной коже коснуться напряжённых мышц, и тревога быстро улеглась, разжав когти.–Какие ещё есть причины? На твой взгляд. –..То, что я в постоянном напряжении? Мне всё время нужно куда-то бежать, бить, защищать... Перманентная боевая готовность и никакой возможности расслабиться.. и от этого же чувство вины и тревога. Ну, если я пытаюсь отдохнуть или поспать.. или занимаюсь "не тем, чем надо". Джон вздыхает. –Я бы мог спросить, откуда в тебе это.. но зная твою репутацию мальчика на побегушках и альтруиста на грани самопожертвования, я, в целом, догадываюсь. И, к сожалению, конкретно с этим здесь и сейчас мы с тобой целиком не разберёмся. Это нужно прорабатывать. Но с тем, чтобы расслабиться, а также с кошмарами я вполне могу помочь. Так что пока что просто прими, что твой отдых–инвестиция в продуктивное будущее, хорошо? Думаю, позже научу тебя медитировать, чтобы ты хоть немного разгружался. Лололошка в ответ утвердительно гудит в подушку. Махинации с его головой, которые минут пять проводил Джон, а также тёплая пижама и травяной чай не то чтобы усыпили его, но определённо немного расслабили. Уже не хотелось бежать сломя голову и сносить заражённых монстров тяжелым мечом. Рука учёного исчезает с головы. Ло чувствует, как тот перемещается по кровати, а следом ощущает давление на бёдрах. Джон щёлкает какой-то крышкой, и на спину Лололошки течёт нечто холодное. Холодным оно остаётся недолго, в целом–кожу почти сразу начинает печь и слегка пощипывать. Пахнет апельсином и острым перцем. –Это... Что-то разогревающее? –Верно.–Джон закрывает бутылёк и начинает размазывать масло по чужой спине, плечам и шее, чуть надавливая. Стоило бы, наверное, надеть перчатки, чтобы самому руки не пекло, но содержание жгучих веществ в этом масле совсем незначительное. Потерпит.–Подумал, что будет проще расслабить мышцы, если их разогреть. Джон начинает с малого: гладит и растирает ладонями нагревающуюся кожу. Следом, убедившись, что тело под ним расслабленно достаточно, чтобы более грубые движения не доставляли чрезмерного дискомфорта, начинает давить и массировать чувствительные точки. Начинает с шеи, разминая пальцами жёсткие мышцы, мягко давит на позвонки; скользит по плечам, сжимая и разжимая их. В какой-то момент, тихие вздохи сменяются внезапным задавленным мычанием. –Мм? Ого, неужели я нашёл чувствительную точку? Хотя, если так посмотреть, ты весь–чувствительная точка... Джон мнёт эту точку снова, но не слишком сильно, чтобы случайно не сделать больно. Однако Ло под его телом вьётся и мычит болезненно. –А, нет. Просто сильно забитая мышца. Ладно, потерпи, я буду помягче. Джон нежен и внимателен, а Лололошка правда старается терпеть и не ёрзать. И в награду последний получает сменившее боль расслабление. Забитость под умелыми руками исчезает, и даже когда учёный снова начинает давить сильнее, Ло боли не чувствует. Лишь слабую щекотку. К удивлению Первого, Харрис также уделяет внимания и рукам. Растирает, гладит и мнёт напряжённые плечи и предплечья, даже ненадолго слезает с него, чтобы помассировать холодные ладони и пальцы, усеянные шрамами. Последнее действо ощущается особенно приятно, хотя Ло всегда казалось, что его кисти не особо чувствительны в связи с тяжелой работой. А оказалось что чувствительны и очень даже. Возвращаясь на свое начальное место, Джон переходит на поясницу, пропуская основную часть спины. Просто есть кое-что, что его беспокоит. –К слову, что за пятно у тебя на спине? Шрам от анти-прокса? –М? А... Да, там.. неприятная история. Нам с Окетрой в спины вживили скинтонитовых скарабеев, чтобы мы не могли использовать искры.. хотя я тогда и так не особо-то мог. Оно, вроде как, уже прошло почти, но спина иногда болит до сих пор. Словно между позвонков длинную иглу воткнули. Джон болезненно морщится. –Ауч. Звучит больно. –Больно и было. От учёного слышится тихий вздох. Он перестаёт ненадолго мять исчерченную шрамами (боже, как же их много) спину. Думает. –Красотка, не против, если я сделаю кое что... Возможно, неприятное? –А- Мнения Лололошки никто, конечно же, не спрашивал, просто поставили перед фактом. Потому что в следующую секунду Ло чувствует на месте скинтонитовой метки чужие ладони, а следом–электрическим зарядом расходящуюся по спине боль. Он вскрикивает, но звук частично глушится подушкой. –Тише-тише, всё хорошо, потерпи немного. Ты же сильный. Скоро станет легче. И правда. Почти сразу боль исчезает, оставляя в спине на месте шрама от жука лишь жжение. А ещё через пару мгновений Ло чувствует, как по телу расползается тепло. Слабый прилив энергии искры. –Ч-что ты только что.. –Ничего особенного, золотце,–Джон решает вернуться к тому, чем они тут занимались изначально и поглаживая, проминает мелко дрожащую поясницу и бока.–просто избавил тебя от паразита. –Ч..чего? Паразита? Но жук же давно исчез.. –Ага. Но от него остались мелкие частички анти-прокса, из-за которых шрам и не мог зажить. Он не принёс бы сильного вреда твоей Вспышке, однако определённо доставлял некоторый дискомфорт. Не так ли? –А.. да. Есть такое. Учёный пробегается пальцами по рёбрам. Лололошка под ним мелко вьётся и фыркает. –Ого. Кто-то щекотки боится? –Н-нет, я не- Джон! Упомянутый, на самом деле, особо ничего не делает. Не начинает щекотать сильнее, а просто продолжает легонько поглаживать чужие бока, выбивая тихие смешки. –Что "Джон"? Я, между прочим, ничего не делал и даже не собирался. Но возьму этот моментик на заметку. Под тихое пыхтение и неловкие попытки стукнуть его ногой, Джон всё же перестаёт мучить копию и переходит к последней части их "массажного сеанса": основной части спины. Действует с особенной осторожностью и трепетностью, потому что знает–спина у Лололошки чувствительная. Не раз уже убеждался в самых разных ситуациях. Он уделяет внимание всем особо чувствительным точкам. Но с некоторой боязливостью избегает одну конкретную. Рисунок четырёхконечной звезды чуть выше лопаток. У него есть такая же. Это Вспышка. Её отпечаток на теле мироходца. –Ты, кстати, в курсе, что твоя Вспышка светится? –М? А не должна? –Зависит от ситуации, но обычно она светится, когда испускает энергию. –Ага.. и это значит, что...? –Что энергии у тебя слишком много, дурилка.–Джон легонько треплет чужую макушку.–Ты же не используешь магию сейчас, так? Значит и светиться не должна, а светится. И это, кстати, может тоже быть одной из причин, почему ты не можешь спать: переизбыток энергии вспышки. –А почему.. почему её вообще много? –У тебя, Лололошка, сильная вспышка. Забыл?–Джон закатывает глаза, но беззлобно. И легко проводит пальцами по краям вспышки. Ло мелко вздрагивает.–А магией ты почти не пользуешься. Тебя можно сравнить с сосудом, в который постоянно капает вода. Но из-за того, что никто воду из этого сосуда никуда не переливает, она сама начинает течь через край. –О..оу. И что ты.. Не успевает он закончить вопрос, как силы внезапно, но мягко покидают его. Он будто снял давившую всё это время броню. Или скинул тяжелый рюкзак. –А ты догадайся. Расслабься, симпатяга. Джон, уложивший ладони на звезду на чужой спине, медленно поглощает чужую энергию. Чувствует, как его обволакивает теплом, чувствует наплыв спокойствия и умиротворения, и, судя по тихим вздохам-мычаниям снизу, Ло чувствует это тоже. Обмен энергией–какой-то отдельный наркотик для них обоих. Джон, не переставая тянуть излишки энергии, чуть поглаживает светящуюся кожу, слегка давя пальцами. Мироходец под ним тихо сопит, и ученый уж радуется, что тот уснул, но.. –Джон? Нет. Не спит. –Мм? Что такое? –А ты... И замолкает. Мнётся и внезапно мотает головой. Больше самому себе. –Нет, нет.. ничего, забей. Это неважно. –Нет уж, Лололошка, важно, если ты об этом подумал. Так что или договаривай, или я заберусь в твою головушку. Лололошка молчит. До неприличия долго молчит, и Джон даже подумывает правда залезть в чужие мысли. Но Ло успевает ответить раньше. –Ты оставишь меня одного? Джон вздрагивает от того, насколько затравленно звучит чужой голос. –С-сейчас я имею в виду, когда я усну. Про будущее не спрашиваю, тебе незачем возиться со мной так дол- –Нет. –Нет? –Нет, Лололошка.–Джон звучит серьёзно. Он перестаёт делать то, что делал до этого, пересаживается на чужую поясницу и наклоняется, почти ложась на обмякшее под долгими ласками тело, касаясь лбом чуть влажного затылка.–Ни сейчас, ни потом, я тебя не оставлю. Даже если мне придётся уйти, я найду способ, чтобы быть рядом с тобой. К тому же, мне же нужно убедиться, что ты поспишь, я никак не могу тебя одного оставить! Ло под ним тихо шмыгает носом. –Спасибо... Тебе. Джон поднимается и наконец слезает с мироходца. –Тебе не нужно благодарить за такое. Что-то неприятно скребёт под рёбрами. Какая-то невысказанная тоска и... Жалость? Джон обтирает чужую спину от остатков масла мягким полотенцем, и его же оставляет на чужой спине. Сам уходит куда-то к столу. –Можешь ещё полежать, а можешь одеваться. Лололошка решает, что в целом не хочет сгонять приятное чувство расслабленности и комфорта, оставленного после всех процедур, поэтому пока остаётся лежать. Недолго. Спустя минут 5 всё же садится и одевается. Джон, закончив возиться с.. чем бы то ни было, подходит. –Дай мне свою руку, пожалуйста. Любую. Ло в любопытстве наклоняет голову, но руку протягивает. –Опережая твой вопрос–это ловец снов. Но более мобильный.–проговаривает Харрис, пока завязывает на руке браслет. У него деревянный каркас из тонких веток, на который намотаны на манер паутины верёвочки с бусинами и кусочками скинта. –Ого. С народной медицины перешёл на эзотерику? Джон выгибает бровь и смотрит на близнеца, как на дурачка. –Если правильно зачаровать, что угодно может быть оберегом от чего угодно, у Гимлина вон спроси. И Ловцы снов, по сути, как раз такими оберегами и являются. Просто кто-то не умеет правильно их заколдовать, оттого и никакого эффекта. –Оо.. вот оно как. –Да. А теперь помолчи немного, я пытаюсь сосредоточиться. Лололошка внимательно наблюдает, как Дейви на его ладони выводит какие-то символы, тихо бормоча. –Защитное заклинание?... –Бинго, красотка. Вдобавок к оберегу от твоих ментальных чудовищ... Хотя мне порой кажется, что главное чудище в твоей голове–это ты. –Эй. Джон садится на кровать. –Так.. теперь последний пункт и можно будет ложиться спать. Сядь лицом ко мне и закрой глазки. Ло послушно принимает сидячее положение. –Хорошо. Теперь дыши ровно. Лололошка не совсем понимает, к чему это всё, но команду выполняет. Медленно вдыхает и выдыхает. Джон же кладёт одну руку на чужую шею, на сонную артерию, другой берёт за запястье, также держа большой палец на пульсе, и, самое что странное–губами касается лба. –Джон? Что ты... –Тшш, тише, красотка. Сосредоточься на дыхании и не отвлекай меня. Лололошка не особо понимает, что творит его копия, однако спустя несколько минут он чувствует, как на него тяжелым одеялом наваливается усталость и сонливость. Конечности становятся ватными, а веки наливаются свинцом. Даже появляется непреодолимое желание зевнуть. Он и зевает. И Джон наконец отстраняется. –Немного поколдовал над твоей кровью, если тебе интересно. Но не забивай голову, лучше ложись спать. –А.. ага. Джон стягивает одеяло с кровати и ждёт, пока Ло ляжет. И он ложится. Как труп в гроб, чёрт возьми. На спину, сложив руки на груди. –Подожди, тебе правда так удобно спать? –А-аах–он зевает,–что н-не так? Я привык спать так.. из такого положения легче всего быстро вставать. –О Свет, почему я не удивлён? Ладно, спи, как тебе удобно.. главное чтоб заснул. Джон накрывает мироходца одеялом чуть ниже, чем по шею, а сам садится рядышком. –Температура в комнате нормальная? Не жарко, не холодно? –Нет.. в самый раз. –Хорошо. Тогда засыпай. Лололошка бубнит что-то неразборчивое и повисает тишина. Секунда, пять, десять... –Ну? –Что "ну"? Джон вздыхает. –Лололошка, когда люди спят, они обычно закрывают глаза. –Д-да знаю я! И не закрывает. Его вырубает и так, с открытыми глазами, благодаря всем махинациям Джона. Но Джон, ради приличия, закрывает чужие веки сам, словно сломанной кукле. ...Или покойнику. Спустя какое-то время, комнату наполняет тихое, размеренное сопение. Лололошка всё же уснул, и Харрис неиронично гордится этим. Смог усыпить маленькое испуганное одинокое существо, именуемое Лололошкой. И пока это существо спит, он наблюдает. На самом деле, он замечал, что у мироходца есть всего 3 положения для сна. Первое–как раз таки на спине, с руками на груди или по швам. Так он спит, когда чувствует себя в относительной безопасности. Второе–закрытое. Почти клубок, но менее сжатый. Обычно на боку или животе, с закрытыми шеей, лицом и торсом. Это положение присуще ситуациям, когда он себя в безопасности не чувствует, боится, что могут атаковать. А третье... Лололошка под боком хмурится и мелко вертится, но дышит вроде ровно. Прошло не больше часа с момента, как он уснул. Джон уже тянется к чужой кудрявой макушке, чтобы погладить с целью успокоить, напомнить сонному сознанию, что он всё ещё не один, однако не успевает. Лололошка открывает глаза. Не выглядит напуганным. Больше каким-то... Потерянным? –Ну и чего ты проснулся? –Джон? –Да, уже много лет как Джон. Что случилось? Лололошка из потерянного становится ещё и грустным. Ну замечательно, теперь он похож на брошенного щенка. –Не уверен. Я думал что остался один, и поэтому проснулся. Наверное.. Джон вскидывает брови. Тревожно поджимает губы. –Лололошка, мы же обсуждали это. И вроде как пришли к выводу, что я буду рядом. Я и был рядом. –Да знаю я, знаю! Просто.. Лололошка садится, обнимая себя самого за плечи. Отводит взгляд в сторону. Сжимается в клубок. Прячется. Но от кого? От Джона? От себя? От того, что выедает его душу изнутри? –Просто когда я засыпаю, я оказываюсь в... Пустоте? Там темно, холодно и я там совершенно один. Это не кошмар, скорее просто часть моего подсознания.. оттуда зачастую мои кошмары начинаются. Кажется, мой разум не отражает это как кошмар.. Но мне всё равно страшно там находиться. Джон не понимает. Искренне не понимает, почему сознание мироходца (искра? А может что-то вне?) так усиленно убеждает Лололошку в его одиночестве. Он сам долгое время был один, намеренно и нет, но одно он может сказать точно–Лололошка такой участи не заслуживает. Он не должен быть один. Ни в коем случае. Затяжное одиночество сломает его. Страх потери близких уже привёл его к бессоннице–страшно представить, что... Джон гонит мысли прочь и решает–потом. Потом они обязательно поговорят, и разберут каждую травму и страх по полочкам, но сейчас всё, что должен сделать Джон Дейви Харрис–это быть рядом. Поэтому он щелчком меняет одежду на домашнюю–ту, в которую нарядил Лололошку изначально,–забирается под одеяло и сгребает мироходца в объятия. Прижимает опешившего к груди, одну ногу закидывает поверх чужих. Они могут слиться от такого контакта? И пусть. Так даже будет лучше. Так Лололошка точно не будет один. –Сейчас ты не один, слышишь? Я рядом, и я буду рядом, когда ты окажешься там. И в каком бы сне ты не оказался после–я последую за тобой. Хорошо? Лололошка почти спрашивает: "обещаешь?", но вспоминает. Джон никогда не врёт. И сейчас он звучит так, так искренне, что нет никаких сомнений. –Хорошо. Харрис мягко поглаживает спину под мягкой тканью, пока Лололошка льнёт ближе, обвивает руками и ногами, как лоза, прижимаясь всем телом. Вот оно, третье положение. Когда кто-то рядом, он вцепляется, как утопающий за соломинку. Жмётся почти отчаянно, крепко, но стоит ему уснуть–хватка слабеет. Но не становится от того менее надёжной. Лололошка вырубается почти мгновенно. Вот так просто. Обмякает в надёжных объятиях. Конечно, всё, что делал Дейви, возымело свой эффект–помогло по меньшей мере расслабить перенапряженного мироходца. Но возможно, всё, что было нужно, чтобы усыпить эту тревожную креветку, это просто быть рядом. Совсем-совсем рядом. Поддерживая физический контакт. Надо же. Джон не планировал спать ближайшее время, но всё же решает–лишним не будет. Как-никак обещал быть рядом. Когда он засыпает, он чувствует, как резонирует его вспышка со вспышкой Лололошки. Это.. приятно. Правильно. Энергия, общей кровью текущая по их венам, циркулирует по ним обоим, даря странное, но такое мягкое ощущение комфорта. *** Когда Лололошка просыпается в привычной темноте, что-то меняется. Он чувствует присутствие Джона. И тьма вокруг не кромешна–её разгоняет тихо свечение оранжевой искры. Это же свечение держит его за руки, опоясывает словно обнимая, гладит бережно-бережно, каждым жестом говоря–он не один. Лололошка слышит биение второго сердца и гул второй искры и наконец чувствует себя не потеряно. Он не один. Больше нет. Он закрывает глаза и отдается чувству невесомости. Ему нет необходимости видеть свет, ведь он прекрасно его ощущает. И этого более чем достаточно, чтобы погрузиться в глубокий и долгий сон.