Я, кажется, умираю

Руки роняют меч. Ноги становятся ватными и тело тяжелеет, в глазах плывёт и дыхание спирает. Обычное дело за последние несколько дней, прожитых в стрессе, однако в этот раз что-то иначе. Простое "соберись, сейчас не время" не работает, любые способы отвлечься и успокоиться–тоже. Потому что нервная система на грани. Потеря за потерей, никакого отдыха, и в какой-то момент всего оказывается слишком много для него одного. И кажется, его тело пытается его убить. Потому что становится хуже: конечности немеют, мысли отвратительно вопят, сердце заходится так быстро, что вот-вот выскочит из груди. В лёгкие не поступает воздух, застревая в горле, и тело такое тяжелое и неподъёмное, что Лололошке не удается удержаться: он валится прямо в траву у домика и даже не пытается пошевелиться. Лишь еле как подгибает к себе колени. Ему так плохо, что кажется, что он вот-вот умрет. А может правда умирает? Он чувствует, как замерзают и немеют конечности, кровь до них не доходит. Ещё чуть-чуть, и они начнут болеть, а вскоре отомрут ткани. В глазах рябит и темнит так, что он не видит ничего дальше пары метров травы. И внезапно приходит осознание, что его никто не спасёт. Джон ушел в Эшхолд, Беренгарий тоже там, Гимлин и Невер попрятались по собственным домам, Марк... Не важно. Он один. Один на один, с вопящим в ужасе сознанием заперт в собственном умирающем теле. В горящем доме с заваленными выходами. Его грудь горит–искра в ужасе пытается спрятать его от источника страха, но даже были бы у него силы–не вышло бы. Потому что от себя не убежишь. От самого себя не спрячешься. Мысли в агонии бьются о черепную коробку, пока он отчаянно хватает иссохшими губами воздух. Желчь плещется у горла, перебивая всякую надежду на получение кислорода. Собственный голос воплями рвёт сознание, пока изо рта раздаются лишь хрипы.

Помогите.

Кто нибудь

Пожалуйста, спасите

Мне больно

Больно

Больно

Я умираю

...

Страшно

Но никто не придет, не так ли? Ведь приходить и некому...

...Но...

...Тогда кто сейчас так крепко держит его за плечи, так громко говорит и так отчаянно смотрит прямо в глаза? Внезапно, жар сменяется мягким теплым потоком. Шум в голове–звенящей тишиной.

Боль куда то уходит

В голове–голос. Родной. Мягкий. Не напуганный, внушающий одним только звучанием, что всё в порядке. Что он в порядке. "Лололошка, слышишь меня?" Голос доносится не до слуха–в ушах по прежнему стучит–а проникает в само сознание. Лололошка пытается говорить. Думать. Но губы не разжимаются, а мысли путаются. Джон вздыхает: он знает, что его слышат–видит крупицы жизни в затянутых ужасом стеклянных глазах. Ему лишь нужно растормошить, растрясти.. Но сначала убедить чужую нервную систему в том, что они на пару с хозяином не умирают. Одной рукой Джон пальцами в перчатке гладит осторожно чужое лицо, шею, плечи, пальцы, заправляет за ухо выбившиеся пряди волос и растирает синяки, залегшие под веками. Другой же держит чужую кисть столь крепко, что возможно приложи он чуть больше усилий–и кости запястья пришлось бы собирать по кусочкам. Посылает смешанные сигналы. Ло чувствует нежность касаний и боль, инородную, но правильную, одновременно. Это ощущается так странно и жутко, что на секунду ему хочется закричать, оттолкнуть, обругать. Но он терпит, глотая слёзы, нагнавшие лишь сейчас. Все касания Джона, болезненные и исцеляющие, переживает стойко. Лишь бы чувствовать хоть что-то. Вместе с этим, одновременно, исчезают страх, боль и раздирающее кожу онемение. Джон забирает их вместе с текущей через край энергией искры. "Джон.."–Лололошка думает чужое имя достаточно сильно, чтобы обладатель это услышал. –Нет-нет, красотка, говори словами. Ртом. Лололошка не помнит, как говорить. Язык заплетается, а слова перестают иметь всякий смысл. Рот открывается, пытаясь сложить слова. –Спа... Но сознание покидает полуживого мироходца быстрее: организм отключается от перегрузки.

***

В себя Лололошка приходит совершенно спокойным. Словно он умер–правда умер–и все переживания уже позади. Не имеют смысл. И нет ни боли, ни страха. Хорошо. Ло поднимает голову–Джон сидит над ним. Точнее, Ло, кажется, лежит на чужих ногах или груди–ориентироваться трудно–а Джон склонился над ним. Одна рука мягко гладит спутавшиеся волосы, другая–лежит на груди. Мироходец ощущает лёгкое давление и как от него чуть замедляется ритм. Джон вручную контролирует его сердцебиение, и в этом есть что-то... Интимное. Личное. –Джон? Его голос хриплый, словно гортань разодрали изнутри и забыли срастить обратно. Харрис рукой, которой гладил по голове, накрывает шею. Боль и першение уходят, однако Джон все равно мотает головой. –Не говори, в этом нет необходимости сейчас. Думай. Лололошка не совсем понимает, какого черта. Но повинуется. "Что произошло?" Харрис вздыхает. Его взгляд становится недобрым: так смотрят врачи, ругая пациентов за несоблюдение предписаний и планов лечения. –Так как ты, бестолочь жертвенная, всё время в режиме чрезвычайной опасности, твое тело решило что ты–главный источник угрозы, и попыталось самоуничтожиться. Лололошка округляет глаза. Он что, правда мог уме- –Да шучу. Почти.–Джон закатывает глаза, щелкая мироходца по лбу.–Перегруз нервной системы. Ты вымотался, перепугался, зацепился за какую-то около-"я-кажется-умираю"-мысль, сам же её раскрутил, сам же поверил... И в итоге в самом деле чуть не помер. По крайней мере, не приди я на твои вопли, которые даже за пределом сна было слышно–ты бы как минимум задохнулся. А на что уж там твоя искра в страхе способна... Может бы и правда самоуничтожился. Выжег самого себя, как чуму. Но тебя тут спасло исключительно то, что у тебя нет никаких сил на нормальное функционирование. Считай твоя же безответственность касательно своего организма тебя и спасла, и чуть не убила. И прежде, чем Лололошка успеет еще что-то спросить или вновь зацепиться за тревогу, одна из рук в белой перчатке вновь меняет положение, теперь закрывая ему глаза. Веки становятся тяжелее, накатывает сонливость. –Сейчас, тебе стоит отдохнуть. Поспать. Чем дольше, тем лучше. "Так что не сопротивляйся, глазки закрывай и спи." –Доносится до Лололошки уже в сознании, которое стало словно бы чуть больше, но в то же время тише. Словно структурой разбавили хаос, как водой разбавляют концентраты.–"Я сам решу, когда будет достаточно, красотка." Ло ощущает, как Джон тянет его на себя, прижимает и прижимается ближе, обвивая руками, одна из которых не совсем его. Джон прячет его, заваливаясь на траву. Подавляет в слиянии, запирая утомленную, истерзанную душу в самом себе, словно в обитой бархатом коробке. Ему бы тоже не помешал отдых. Спасать умирающих, всё же, не самая простая задача. Поэтому, беря пример с копии, что уже провалилась в бессознательное, Джон и сам позволяет им уснуть, погрузившись в утешающий мрак.