Впусти себя

Джон, замечая, как беловатая фигурка вновь порывается с места, встает и хватает за воротник. –Стоять. Куда это ты опять? "Опять"–так он обозначает уже четвертый за короткое время патруль. Он не считал, за какое, но в этом нет смысла. Факт остается фактом–Лололошка, все такой же измотанный, как и в предыдущие вылазки, снова рвётся зачищать окрестности. Джон не уверен, осталось ли, от кого зачищать ближайшие десятки километров, но решает не говорить–недостаточно веский аргумент. Для Лололошки уж точно. –Джон,–он пытается звучать холодно и крепко, но даже связки его подводят: голос сипит, лишь подтверждая усталость. Дрожащие руки и ноги лишь подтверждают состояние.–отпусти. Джон цыкает, закатывая глаза. Разумеется, отпускать он не намерен–теперь это уже просто небезопасно для альтруистичной копии. –Сядь и отдохни уже, бестолочь. Нормально отдохни. Никто на нас нападать не собирается, пока мы сидим здесь. А ты уже не в состоянии даже крепко держать меч. –Я в порядке, Дж- –Лололошка, ты буквально трясёшься и еле стоишь.–Джон чуть натягивает капюшон на себя, чем только подтверждает свои слова: Лололошка едва успевает удержаться на ногах. –Это... –Да плевать мне, какая причина. Стресс, усталость, напряжение–один чёрт это приведёт к тому, что ты пропустишь удар и не отобьёшься! Как думаешь, сильно нам сейчас поможет твоя смерть? Эти слова, кажется, что-то колеблят в мироходце. Недостаточно, чтобы передумать, но этого хватает, чтобы он не пытался вырваться. Джон "нападает" первым–дёргает Ло на себя, подбивая одну из ног подножкой и перехватывая за руку. Разворачивает к себе лицом прежде, чем Ло завалится слишком сильно. Он надеялся сесть на землю, завалив за собой и Лололошку, однако просчитался–в итоге теперь он лежит. Лололошка лежит поверх, упираясь грудью в грудь. Он сразу порывается встать, однако руки на его спине сцепляются быстрее. Держат крепко и как-то по-особому давят, выбивая желания и силы сопротивляться. Лололошка чувствует жар. –Джон, пусти.–Говорить одними губами–голос предательски исчезает. –Ляг.–Не просьба, не предложение. Прямой приказ. Почти угроза. Лололошка ощущает наваливающуюся усталость слишком резко. Поэтому и сдается без боя. Осторожно и медленно ложится, подсовывая свои руки Джону под плечами. –Вот так. Видишь? Ничего сложного.–Слова Харриса сопровождаются поглаживанием по пояснице. Джон знает, что это опасно–вот так тесно быть рядом с Ло. Но сейчас.... О. Сейчас ему внезапно плевать. Сейчас хочется удержать как можно ближе, как можно крепче. Лишь бы не сбежал. Поэтому сейчас он держит эту ходячую катастрофу и наглаживает напряженную спину так, словно гладит домашнего кота. Лололошка утыкается Харрису в шею, впивается пальцами в сероватую ткань костюма и внезапно, по ощущениям, пытается прижаться плотнее. Он вдавливает себя в Джона, как бы то не звучало, и последний ощущает себя так, словно находится в эпицентре землетрясения. Чужое тело едва не бьется в судорогах. Лололошка ведёт себя странно. Немного жутко, даже. –Джон... Джон останавливается, пытаясь разглядеть чужое лицо. Безуспешно. –Что такое?–Харрис перекладывает одну руку на взъерошенную макушку, с неудовольствием натыкаясь пальцами на старые коросты и шишки. Успел таки где-то приложиться. Лололошка не отвечает. Джон чувствует жар, исходящий от мироходца, почти лихорадочный. Происходит явно что-то нездоровое, и Джона раздражает незнание. И чужое молчание тоже. –Ло,–Харрис чуть приподнимается, пытаясь отстранить чужое тело. Грубая ошибка.–В чём- Но Лололошка с шумным вдохом вжимается крепче, придавливая Джона назад, и что-то в голове Харриса встает на место. –Н-не надо,–Ло сам отстраняется, но лишь для того чтобы взглянуть в чужие глаза. В них плещется страх.–пожалуйста. В глазах мироходца ужас, тоска и такое ярко горящее "Не отпускай. Не сейчас". О звёзды. Они ведь избегали всякого телесного контакта между собой. И если для Джона отказывать себе в контакте это нечто привычное и едва ли приносящее дискомфорт, то для Лололошки... Кажется, его бесконечные побеги и до, и после разрушения сна были в первую очередь способом избежать соблазна коснуться. Но сейчас, Джон сам заманил Ло в ловушку. И заманил в неё же себя. Стал живой приманкой. Джон вздыхает и тянет, прижимая к себе, тело сверху. Лололошка давится вдохом, когда ощущает, как прохладные пальцы касаются шеи и лезут под низ толстовки, оглаживая спину. –Всё хорошо. Я рядом, Лололошка. Ты можешь расслабиться. Лололошка пытается. Правда пытается, потому что чужие касания наконец развязывают узлы напряжения, позволяя дышать свободнее. Но у него не выходит. Потому что, хоть долгожданные прикосновения и ощущаются хорошо и правильно, этого... Недостаточно. Кажется, даже если Джон изгладит его всего, буквально затискав до смерти, этого будет мало. Теперь, когда Ло заключен в объятия, он наконец ощущает, насколько остро ему этого не хватало. Простого контакта кожи к коже не хватает. Нужно больше. Лололошка хочет залезть Джону под кожу. Ощутить единение чужого организма с собственным. Он нуждается в том, чтобы буквально физически спрятаться в чужом тепле. –Джон. Он говорит тихо, хрипло и дрожаще, но имя, сорвавшееся с губ, звучит оглушительно. Собственное желание внезапно кажется до жжения опасным. Запретным, неприемлимым. Внезапно, с сокрушительным отчаянием, мироходец ловит себя на мысли, что просто не может просить о подобном. Не имеет права. Харрис вздыхает. ... И совершенно внезапно, надавив обеими руками на дрожащую спину, прижимает к груди. К самой Искре, так крепко, что Лололошка ощущает её биение сквозь слои ткани. Лололошка чувствует... Тепло? –Отпусти себя.–Говорит Джон тихо, в самое ухо, пока пальцами очерчивает позвоночник и давит там, где находится чужая вспышка.–Давай. Смелее. Ло судорожно мотает головой. Нельзя, нельзя, нельзя. (Сама мысль о слиянии теперь вызывает ужас. Потому что он боится, что вцепится... И больше не отпустит.) Но непохоже, что этот страх волнует альтер-эго. Потому что Джон, словно клином, вбивается в поток чужих мыслей... Внезапным поцелуем. Настойчивым, но не грубым. Простое касание губами губ–не больше, не меньше. И этого достаточно, чтобы в голове стало звеняще пусто. Достаточно, чтобы услышать мягкое, почти утешающее: "Впусти себя". И Лололошка сдается. Спустя одну вспышку света и пару мгновений, Харрис остаётся на земле один. Он плачет. Крупные капли скатываются по щекам прямо из под очков. Харрис не знает, почему. Потому что плачет Лололошка. А какие у него причины для слёз только ему и известно. Харрис не спешит растирать лицо, скрывая чужие эмоции. Вместо этого одной рукой приобнимает их обоих, другую кладет на щеку. Пальцем потирает то место, где на чужом лице был расположен шрам. Их тело сейчас под его почти полным контролем, потому что Ло совершенно измотан. Это ощущается. И Харрис не намерен разрывать слияния, пока один дурной мироходец не восстановится. А до тех пор, он спрячет его. Похоронит в недрах их общего тела, укрыв от жестокого мира в свете Искры.