Chaleur

      Помещение грязное, заваленное по углам всем, чем только можно и нельзя. Горы пыли. Обломки и осколки. Ошметки пены. Кусочки ткани. Пустые бутылки с гниющими внутри остатками ополаскивателя. Его запах впитался, въелся в обшивку, в приборы, в выживших — в их внутренности, сердца и души. Мятный, приторный. Тошнотворный.        «Новый продукт для чистки зубов с революционным составом!»        Блеклая бирюзовая жидкость с приглушенным плеском щедро выливается руками капитана, растекается по любимой гавайской рубашке, даже попадает на пол. И возникнувшую тишину разрывает в клочья раздирающий глотку вопль. Попытка скрыть его за сжатыми челюстями оказывается тщетной.        Дайске мечется по импровизированной койке, его руки судорожно хватают то одежду, то подстилку, с силой сжимают, будто это поможет уменьшить натиск боли. Рваную рану адски щиплет. Щиплет вместе с ней и глаза.        Слезы смешиваются с грязью на щеках. Жгучие. Позорные.        Помещение красное. Помещение затапливает алый свет. Он заполняет воздух, заполняет даже самые потаенные уголки, заполняет людей.        Дайске чувствует, как красный заполняет и его самого.        В голове бардак, как на самом корабле. Мысли, словно рой разбуженных насекомых, вертятся, шумят, жужжат, мешают нормально думать и концентрироваться. Пытаешься разобрать хоть одну, а это практически невозможно! Она нечитаема, ускальзывает к другим, таким же неразборчивым.       Но громче всех звучит одно. Ревет, перерывами заглушая все остальное.        Больно! Как же, черт, больно!       Он хочет, чтобы все это прекратилось, ушло.       Дайске, к своему некоторому облегчению, начинает ощущать, как жжение ополаскивателя в ране потихоньку сходит на нет. Вот, уже не так щиплет! Это хороший признак, он знает. Значит, скоро все будет в порядке.       Надеется, что все так и будет.        Дайске даже находит силы чуть-чуть приподнять голову и посмотреть на сокомандников перед ним. Лиц он, к сожалению, частично не видит. Размытые какие-то, потемневшие, будто замыленные, как на фотографии. Наверное, все дело в освещении. Да, так и есть, верно?       Джимми перед ним дергается и сжимает руки. Они испачканы в жидкости, немного блестят из-за этого в алом свете. Капитан чуть наклоняется, точно осматривает проблему перед собой и примеряет разные исходы. Свонси тоже здесь, рядом. Он сидит на коленях, но совсем не двигается.       Губы разом поджимаются. Дайске подвел их. Подвел своих капитана и наставника. Джимми рассчитывал на парня в таком важном деле, поэтому ведь попросил именно его спасти Аню, не так ли? Положился на его, юноши, знание вентиляции, доверил эту задачу...        И прямо сейчас Дайске лежит и корчится перед ним и Свонси, потому что не справился.       Вина облаком затуманивает душу внутри... Хотя уже только ее остатки. Такие же гниющие, как в пустых бутылках.        Он хочет домой.       Он хочет к маме.        К маме, которую тоже не раз разочаровывал.        Но Дайске обязательно исправится. Выздоровеет и исправится.        «Убивает все бактерии и микробы, не оставляя дурного послевкусия!»        Ладони капитана с силой сжимаются в кулаки и ударяются о колени. Парень словно издалека слышит его речь. Только вот что в ней?       Глаза улавливают, как рот Свонси шевелится, и Дайске осознает, что он тоже говорит что-то. Слышит этот хрипловатый голос, но ни черта не разбирает. Почему... почему он не понимает, о чем говорит Свонси? И Джимми?       Звук доносится словно из-под толщи воды, и парень со стоном выдыхает, начиная пугаться этого. Ерзает на подстилке, дрожит, когда странная тревога постепенно захватывает все его существо. Даже если больно, даже если капитан сказал, что не стоит.        Он чувствует себя добычей в чьих-то когтях. Острых, неумолимо сжимающихся в тиски.        Свонси говорит, говорит, говорит... Медленно, негромко. Его лица не видно, речь непонятна. Но вот более-менее разборчиво слышит мальчишка кое-что. Одну-единственную фразу.        — Дайске, закрой-ка глаза.        Он замирает. Но грудь по-прежнему тяжко вздымается, и дыхание выходит с тихим свистом. Единственное, что нарушает резко наступившую тишину.        Импульсы страха проходятся по телу, потому что Дайске не понимает. Почти ужас охватывает его, когда над головой нависает топор. Почти, ведь из-за потери крови ощущается мало что, кроме боли.       Дайске глаза не закрывает.        Топор взлетает вверх движением плотных рук, дрожит в воздухе пару секунд, но все же опускается.       Голова раскалывается с тихим хрустом.       «Убивает 99,9%»