Dies natalis pro duobus

После того как сногсшибательное приключение JDH и Лололошки закончилось, оба мироходца вернулись к Джодаху, Окетре и Райе. Которые чуть не убили Джона на месте за то, что он вновь отобрал у них его друга. Но после долгих разговоров, им всё же удалось понять всю серьёзность их недавнего положения и обусловиться на том, что им стоит поработать над возвращением учёного обратно в его реальность и вернуться к обыденной жизни. Из-за того, что двойники не находились более в Архее и не были подвергнуты столь сильному стрессу, их слияние, с предшествующей сменой характеров, замедлилось в несколько раз. Им даже вновь можно было друг друга касаться, чем они и не особо пользовались. Но всё равно понимание того, что им теперь не надо спешить, дарило некий успокаивающий эффект. Джон, даже не отдыхая после их долгого приключения, вернулся в лабораторию приступив к расчётам, когда их реальности вновь соприкоснуться. А Лололошка всё не мог осознать, что всё закончилось. Всё время ожидал подвоха, не смотря на тёплый приём его друзей и спокойную атмосферу, царящую вокруг. Внутри него осталась тревога, что не отставала от него, с попадания в Архей. Скорее всего, он просто надумывает и всё в порядке.

***

Лололошка сидел на диванчике их импровизированного дома и читал какую-то книгу, которую ему дала Окетра. Он вряд ли бы смог чем-то помочь в расчётах, поэтому сидел и не отсвечивался, чтобы не дай бог не отвлечь Харриса от работы. Ведь в последнее время он стал как-то раздражительнее, даже зачеркал сегодняшний день в календаре. И чем ему так он не понравился? Впрочем, это не его ума дело. Вдруг ему на плечи положили руки, не сильно ударяя. – Бу! – послышался голос Джона сзади него. – Испугался, красавчик? – Нет, не испугался. – ответил Ло, развернув голову к собеседнику. – Ты уже закончил? Нужна какая-то помощь? JDH обошёл диван, пройдя поближе к альтер-эго и немного наклонился, заглядывая через очки в чужие глаза. – Ты что забыл? – спрашивает он, растянувшись в хитрой ухмылке. – А ну точно забыл! – и заходится в лёгком смехе, выпрямившись, прикрыв рот ладонью. – Джон. – нахмурившись, грубо сказал мироходец. Хоть он и перестал забывать всё после перемещения. Воспоминания о бывших его приключениях возвращались комками, которые было очень сложно собрать в единое целое. Как пытаться удержать песок в руках. – Ой, ну ладно тебе. – учёный вновь наклонился к двойнику, на этот раз нежно кладя руки на его щеки. – И сколько раз я говорил тебе, нашему лицу не пойдут морщины. Лицо Лололошки слегка покраснело. – Так, чего ты хотел? – он положил свои руки поверх его, вопросительно наклонив голову. – Ну что же ты? Сегодня твой день рождение! Поздравляю! – воскликнул JDH. День рождение? Он и не знал, что оно сегодня. Праздновал ли он его когда-нибудь? Почему сегодня? – Откуда ты это знаешь? – – Глупышка, он у нас в один день. – Джон немного потрепал его щёки и наконец убрал руки от его лица, положив руки на бёдра, выражая всю уверенность в своих словах. – Я даже подготовил тебе подарок! – Подарок? – спросил Лололошка. Его глаза неверующе уставились на альтер-эго, который, слегка отойдя, сделал колесо. – Да-да! Сейчас погоди минутку! – лишь сказал учёный, убегая обратно в лабораторию. Он и в правду подготовил для него что-то? Это приятно. Тепло разливается в груди, заставляя уголки губ слегка подняться вверх. Всё же Джон довольно сильно изменился, и в лучшую сторону. Хотя…А вдруг он подготовил какой-нибудь розыгрыш? Резко стало некомфортно. Пусть он и изменился, но от него всё также можно было ожидать ножа в спину, в самый неподходящий момент. – Закрой глаза! – послышалось сзади него. Мироходец напряжённо закрыл глаза. По тихим звукам шагов было понятно, что тот, кто их издавал подошёл к нему, вновь обходя диван. – Можешь открывать! – грандиозно объявил JDH, кладя ему в руки что-то тяжёлое. – Только аккуратнее! Он неохотно открывает глаза. С опаской глядя на «что бы то ни было с которым нужно быть аккуратнее», которое находилось у него в руках. Это был меч. Двуручный меч. Точная копия меча путешественника, только не бирюзовый, а красный. Он перехватил его, беря за рукоять. Лололошка уже немного позабыл, но руки всё также помнят его вес. Проводит по острию, заточено как надо. Глаза засияли, совсем как у ребёнка, которому купили заветную игрушку после потери старой. Мироходец встал, немного помахав мечом в воздухе, вспоминая как пользовался им в прошлом. Так бы он и игрался с мечом, если бы не кашель Джона, который напоминал, что он, как бы, всё ещё здесь. – Ну как тебе? – спросил он, сложив руки на груди. – Это просто прекрасный подарок! Спасибо большое! – ответил Ло-шка, от счастья заключая двойника в объятья, стараясь не поранить его или себя мечом. Учёный опешил от такого резкого прилива тактильности. Он и не помнил, когда его в последний раз обнимали, особенно так крепко. Это…это было приятно. Он уже хотел обнять в ответ. Как осознание прошибло насквозь. Он одёрнул себя. Он всё равно скоро уйдёт. Ещё привязаться к своему альтер эго посильнее ему не хватало. – Фу! Фу! Фу! Прекрати свои телячьи нежности. – лишь говорит он, в пол силы пытаясь оттолкнуть его. После пары попыток и видимо наобнимавшегося Лололошки, его отпускают. Он демонстративно отряхивает халат. – Мог просто ограничиться похвалой великого меня! – Ты молодец, Джон. Спасибо большое. – без единой доли сарказма говорит Лололошка. Щёки учёного предательски краснеют. – Так, а ты тут своим друзьям сказать про день рождения, не забудь! Всё-таки его нужно отпраздновать. Я уверен, что они придумают как скрасить твой праздник. – учёный убирает руки за спину, слегка раскачивается, перекатываясь с пятки на носок и обратно. – Ну, а я пойду займусь делом! Чао! И испаряется в фейерверке из искр. Мироходец ещё пару секунд смотрит туда где секунду назад был Харрис. Он неожиданно добр сегодня, возможно в честь праздника. Но Ло-шка как будто бы что-то упускает, возможно это не важно. Он всё же решился рассказать о его дне рождения друзьям. Они удивились и тут же подхватили идею небольшого праздника в честь него.

***

Было приятно находиться в кругу друзей, но некая тревожность так и не уходила. Как будто бы что-то было не так, чего-то не хватало. И как бы Лололошка не пытался откинуть эти мысли и расслабиться, ничего не получалось. Скорее всего это просто остаточная тревога после Архея. Им же пришлось там не жить, а буквально выживать, в конце концов. Да, именно так.

***

Конечно его никто не пригласил отпраздновать вместе с ними. Да, Джон конечно ожидал чего-то примерно такого, но всё равно было как-то не приятно. Что ж, это явно только его проблемы. Ему стоит думать над расчётами, а не над своими чувствами. Хотя…он сам же недавно говорил Лололошке что день рождения праздновать надо! И чем он хуже его? Правильно ничем!

***

В лаборатории было необычайно тихо, темно и холодно. Под шумок стащенный кусок торта, даже со свечкой, лежал на блюдечке поверх каких-то бумажек, сейчас они не так важны. Джон поджигает свечку, вызвав немного огня на кончиках пальцев. Он давно не праздновал день рождения, да и вообще любые праздники, времени не было. С чего гений вообще решил сказать Лололошке о их дне рождения? Возможно, он просто не хотел оставлять у него одни только негативные воспоминания о себе. Странно, когда это он начал заботиться о чужих чувствах? Это точно досталось ему от двойника. Впрочем, не важно. Как там была эта песенка?.. – С днём рождения меня. - он смотрит тусклыми глазами на зажжённую свечку, её слегка покачивающееся пламя. – С днём рождения меня. С днём рождения... - он замолкает, не зная какое имя пропеть и не решая, заканчивает строчку песни мелодичным мычанием. - С днём рождения меня. Учёный глубоко вдыхает и выдыхая задувает свечку, в мыслях успевая придумать желание. Что-то он слишком много думает не о деле. Сразу после, он берёт тарелку с тортом и кидает в мусорку, находящуюся в углу комнаты, позади него. Кажется, попадает, но поворачиваться, проверять, совсем не хочется. Совсем расчувствовался, надо занять себя делом. Но голова будто наполнилась свинцом, а веки в миг потяжелели. В честь дня рождения, можно и отдохнуть, не так ли? Всё равно о нём никто не вспомнит, как минимум, до завтрашнего дня. С этими мыслями он опускает голову на руки, сложенные на столе. Закрывает глаза, игнорируя тихий звон от слёз, капающих на стекло очков, которые он даже не удосужился снять. Чувство одиночества пронизывает насквозь, но он упорно игнорирует и его.