Accidit in puncto, quod non speratur in anno

Что-то точно было не так. Как будто чего-то не хватало, чего-то очень важного. Он явно что-то упускал. И как бы Лололошке не хотелось просто расслабиться и отдохнуть, в свой же день рождения, между прочим. У него это, просто-напросто, не получалось. Он честно пытался как-то оправдать своё беспокойство, но причин просто не было. Как будто смотришь на что-то и видишь, что чего-то там не хватает, но как бы ты не старался, всё равно не можешь понять, чего именно. Он был натянут как струна весь вечер и это не могли не заметить его друзья. Они пару раз, независимо друг от друга, спрашивали его о самочувствии. Окетра более мягко и по-дружески, Джодах более строго, а Райя мягко потрепала его по голове и отойдя к углу сказала, что, если что-то не так, ему стоит об этом сказать. От этого жеста стало чуть спокойнее, но до конца успокоить бурю в его груди это не смогло. Конечно он ничего им не сказал. Он просто не хотел их беспокоить. Да даже если говорить искренне и честно, он и сам не знает, что именно не так. Он как будто что-то забыл и как бы он пытался вспомнить это, оно словно перо на ветру, постоянно улетало из рук, не давая себя поймать. Это чувство убивало изнутри. Возможно, стоит проведать Джона? Всё же, скоро он вернётся обратно в свою реальность. Каким бы плохим он не казался на первый взгляд, Лололошка успел к нему привязаться и увидеть его хорошую сторону. Он даже мог сказать, что между ними установилась некоторая связь. Из-за слияния это или нет, всё равно. Рядом друг с другом им как будто было комфортнее чем врознь. То, что им скоро придётся попрощаться, заставляло что-то в его груди, искра это или сердце, неважно, сжаться от боли. Они вряд ли ещё встретятся когда-нибудь. Их встреча будет возможна, разве что во снах. *** Лололошка уже подходил к его лаборатории, из которой, что удивительно, не доносилось ни одного звука. Это настораживало. Оттуда всегда, насколько он помнил, доносились то тихое гудение, то бубнёж Джона, то, изредка, его вскрики, когда что-то не получалось. Хотя какое не получалось, 'У великого учёного всегда всё получается', как-то так говорил сам Харрис. Насколько мироходец понял, по рассказам друзей, это было и до его возвращения. Так что слышать тишину, настораживало и заставляло усомниться что там кто-то есть. Но это странно, учёный буквально жил там, и выходил только 'по праздникам'. Как же иронично что на именно сегодня он почти оттуда и не выходил. Только если он уже успел всё рассчитать и вернуться в свою реальность. От осознания этого внутри будто что-то надломилось. Да, Лололошка знал, что рано или поздно так произойдёт. Но знать и быть готовым, это две абсолютно разные вещи. Они ведь даже не успели попрощаться. Мироходец прижал ухо к двери, пытаясь подслушать, что происходит внутри и обнадёжить себя в том, что он просто сделал неверные выводы. Даже так, внутри было до ужаса тихо, но теперь можно было отдалённо услышать тихое сбивчивое дыхание. В холодной тишине это дыхание было словно тёплая надежда, что там кто-то был, что Джон всё же не успел исчезнуть так быстро. От этого становится спокойнее, и почти вся тревожность растворяется, как будто её и не было. Но что-то, всё ещё не давало покоя. Лололошка, всё же, решается заглянуть внутрь. Так, на всякий случай. Может быть Джону нужна была какая-нибудь помощь? Стараясь как можно тише открыть дверь, мироходец просовывает голову внутрь комнаты. Всё же, врываться в чужое личное пространство помешав учёному в каких-нибудь важных расчётах, он не хотел. Внутри всё было нормально. Ну, как сказать нормально, скорее как обычно. Полутьма. Куча бумаг с написанными на них буквами и цифрами, наплывающими друг на друга, это кажется расчёты, которые мог разобрать только сам Джон. Пару бумажек валялись скомканными в разных частях комнаты. По комнате летала пыль, отсвечивая от редкого света лампочек приборов, назначение которых Лололошка не знал. На стуле сидел сам JDH, положив голову на стол, то ли спящий, то ли настолько уткнувшись в работу, что вовсе не заметил тихого скрипа двери и пристального взгляда двойника. Выдохнув с облегчением, мироходец уже собирался уходить, как вдруг, напоследок осматривая лабораторию замечает рядом с мусоркой у входа, какое-то странное пятно и, похоже, не долетевшую свечу рядом. Также рядом было пару осколков, как будто тарелку с чем-то кинули куда-то в сторону мусорного ведра, но перестарались. Похоже на кусок торта с вечеринки, по случаю его дня рождения. Но как он мог оказаться здесь? Джон не явился на праздник, отмахиваясь тем, что очень занят. Лололошка и сам понимает, что ему бы там были не очень рады, но всё же, его там не хватало. По крайней мере ему самому. Слишком уж он успел привыкнуть к мягким колкостям учёного. Как он постоянно завуалировано называет его глупым, но позже объясняет то, что его двойник не понял. Как он может растянуть ответ на простой вопрос в лекцию на пару часов. Слишком привык. Зря. Лишится этого было бы больно. Неужели нет никакого способа ему остаться? Ло-шка (почти) никогда не сомневался в гениальном уме Джона, но всё же, разве нет никакого способа это осуществить? Хотя, если вдумываться, возможно и сам учёный не особо то и хотел остаться в этой реальности. Всё же, у него и в своей, наверное, дел навалом. А все задачи тут он уже выполнил. И может быть свободен с, почти, чистой душой. Да и сам Лололошка понимает, что JDH здесь некомфортно. Он чувствует, как Джодах каждый раз недовольно прожигает его взглядом, когда учёный ненадолго выходит из своей лаборатории. Чувствует, как Окетра, осознанно или нет, почти игнорирует его. Чувствует, что Райя хоть и относиться к нему мягче остальных, но всё же, не особо горит желанием с ним общаться. И как бы мироходец не хотел, вместе они вряд ли когда-нибудь смогут перекинуться парой незатейливых фраз без намёка на конфликт. Не столько из-за строптивого* характера Джона, сколько из-за их, возможно уже, предвзятого отношения к нему. Но и осуждать их за это он не мог. Всё же провести столько времени с JDH выпало именно ему. За это время они, невольно сблизились и начали, пусть и не до конца, понимать друг друга. Всё же они один человек, пусть и с немного разной судьбой. Две частички одного целого. Но мысли о их слиянии немного отрезвляют. Лололошка не хотел терять свою, только начавшуюся зарождаться, личность, как и Джон не хотел терять свою. 'Вселенная не может потерять такого гения как он', вроде как-то так он говорил. Но, пусть Ло-шка и не вселенная, он также не хотел терять своё альтер эго. – "Привязанность - дело гиблое." – промелькает мысль у него в голове. Возможно он всё больше становится похож на JDH, раз начинает так думать. Похоже он слишком задумался. Джон просыпается. И немного приподнявшись на локтях замечает чужое присутствие. – И долго ты мне спину прожигать своим взглядом будешь? – недовольно бурчит учёный, немного хриплым, после сна, голосом. Слегка поворачивает стул к двойнику, взглянув на него в ответ. – Э..я просто хотел тебя..проведать! – кое-как подбирает слова Лололошка. Джон выглядывает из-под очков, даже в полутьме он их не снимает. Явно не особо верит в его глупое оправдание, но сейчас допрашивать двойника сил не было никаких. Хотелось вновь провалиться в сон и, по возможности, не проснуться. – Как прошла вечеринка? – лишь сухо спрашивает он, вновь повернувшись к помятым бумагам на столе. Искренне надеясь на короткий ответ и быстрой уход собеседника. Сил чтобы вести светскую беседу не было никаких, возвращаться к расчётам тоже, но нужно было их закончить. – Да всё нормально, правда тебя не хватало. Зашёл бы хотя бы за тортом. Ты же вроде любишь сладкое, разве нет? – прекрасно знает, что да, но всё равно спрашивает. – Лололошка, у меня дел по горло, говори сразу, зачем пришёл? – не сдерживает нотки раздражения в голосе, Джон. От этой неуместной заботы о нём хотелось взвыть. В голове и так слишком много мыслей не о деле, так ещё и сонный мозг не позволял мыслить трезво. Ло-шка смущённо потупил взгляд. Он не знал, что ответить двойнику. Не придумал заранее, что делать в таком случае. И что ему ответить? Что он боится потерять его? Джон просто не воспримет его слова всерьез. – Я просто хотел поговорить. – придумывает на ходу Лололошка. – О чём? – недоумевает Джон, слегка изогнув бровь. Лололошка задумывается. Странно, раньше разговоры между ними возникали сами собой. Возможно это связано с тем, что сейчас они оба скрывали свои мысли в секрете, а сердце на замке, но это столь важно. – О утре. Почему ты вообще решил рассказать мне о моё- – Лололошку прошибает осознание. Сегодня ведь не только его день рождение. Оно у них с Джоном в один день! Как он мог упустить это из его слов? Мироходцу в момент становится так стыдно и тошно. Он ведь праздновал свой день рождения, пока двойник сидел тут над расчётами, избегая праздника. – Ну? Продолжай мысль, я не собираюсь вытягивать её из тебя по кусочкам. – начинает всерьез злиться JDH. Этот разговор был абсолютно бессмысленнен. Он лишь тратил его драгоценное время, которое можно было потратить на более важные дела чем пустые беседы. – Почему ты праздновал своё день рождение один? – спрашивает Лололошка, наконец выходя из своих мыслей. Глаза Джона распахиваются от удивления. – С чего ты решил, что я его праздновал? – пытается сменить тему учёный. – Кусок торта в мусорке. – поясняет Ло-шка. – Что ж, ты меня раскусил, но это уже вовсе не твоё дело. – Джон кратко усмехается, чувствуя, как в его груди поселяется лёгкая тяжесть. – Да и ты, взаправду думаешь, что мне были бы рады твои друзья? Этот разговор надо было прекращать. Он явно не приведёт ни к чему хорошему. – Лололошка, я прекрасно знаю твою альтруистичную натуру, но, прошу, прекрати свою напускную заботу. Мне она не нужна. Иди к своим друзьям. Я уверен, что они будут намного больше рады тебе чем я. Джон смотрит и почти видит, как у Ло-шки внутри головы крутятся шестерёнки. Пока он вдруг что-то не придумав, срывается с места и быстрым шагом выходит из лаборатории. – Сиди здесь, я сейчас приду! – слышится уже из коридора. – Ну и что же ты задумал, симпампусик?.. - тихо спрашивает он в пустоту, так как его собеседник уже убежал. Несмотря ни на что, Джон терпеливо ждёт пару минут. Напряжение колким чувством поднимается по позвоночнику. Его раскусили. Очень жаль, хоть жалким в этой ситуации можно назвать только его самого. Учёный приподнимает очки на лоб, убирая мешающие волосы с лица. Немного массирует уставшие глаза, чувствуя, как сильно болит его шея после сна в неудобном положении. Что ж, он не выспался. Сколько он вообще спал? Часов в лаборатории не было, что делало отслеживание времени почти невозможным. Впрочем, это было не столь важным. Стоит вернуться к расчётам, он всё-таки не собирается надолго здесь задерживаться. Харрис уже поворачивается к столу, как за спиной слышит чужой голос. – Закрой глаза. – просит Лололошка, не заходя внутрь. – Лололошка, я не собираюсь этого делать. – почему он вообще должен ему доверять? Он вновь поворачивается к двери, сложив руки на уровне груди и закидывая ногу на ногу. – Ну пожалуйста, Джон. – Я не собираюсь довериться тебе, только потому, что ты сказал пожалуйста. – Джон остаётся непоколебим. Неизвестно, что может прийти в голову его более глупой версии. – Ну я же доверялся тебе много раз? У меня и в мыслях не было навредить тебе. Прошу, доверься мне, хотя бы ненадолго. – нежно говорит Лололошка. – Аргх, ладно так уж и быть. - сдаётся Джон. – Но только посмей вытворить что-нибудь этакое. Закрывает глаза, невольно хмурясь. – Закрыл? – спрашивает Ло-шка. – Закрыл, закрыл.. – отвечает Джон. Лололошка тихо проходит в лабораторию с верхним ярусом торта, который никто не захотел есть из-за того, что Райя, которая отвечала за него, добавила туда слишком много сахара. Для её друзей, что не особо его любят он явно был бы слишком приторным. Но для учёного, что так любил сладкое, это было бы идеально. А лёжа на отдельной тарелке он выглядел как полноценный торт. Немного криво, но как успел. В него было воткнуто пару свечек, неровно удалённых друг от друга. Лололошка вызывает на кончиках пальцев огонь. Он не помнит кто научил его этому, но ужасно благодарен ему. Пламя жжёт руку, но превозмогая боль, он успевает поджечь свечи и тут же тушит во рту, тихо шипя от лёгких ожогов. Надо будет поработать над пиромантией. Герой тихо проходит к учёному, смотря на его напряжённое лицо. – Можешь открывать – говорит он подойдя к нему почти в плотную. Джон недоверчиво приоткрывает один глаз, боясь хлопушки в лицо или ножа в грудь. Но увидев торт в руках двойника, его глаза распахиваются от удивления, мечутся то к лицу Лололошки, то к торту. – Что за?.. Заче- – не понимает Харрис и уже хочет начать возмущаться, как его перебивают. – С днём рожденья тебя – поёт Лололошка. – С днём рожденья тебя. С днём рождения Джо~он. С днём рожденья тебя. – старается попасть в ритм песни, но получается так себе. Неловко чешет затылок, расплывшись в глупой улыбке. Джон впервые за всю свою жизнь не может найти слов. Лишь только открывает рот, но слова из него не выходят, лишь резкий, будто задушенный вздох. Лололошка тоже теряется от его реакции. Лишь держит торт почти перед самым лицом двойника, смотря на то, как пламя отражается в его, не скрытых очками, глазах. – Ну, же давай! Задуй свечи и не забудь загадать желание! – с энтузиазмом говорит Ло-шка. – Я..это.. – пытается подобрать слова Джон, но его вновь перебивают. – Только не вслух, а то не сбудется! – предупреждает герой. Ещё раз посмотрев на альтер эго, Харрис неуверенно набирает немного воздуха в лёгкие. Он мечтает забыться в этом мгновении. В мгновении, когда он наконец-таки может расслабиться хоть на пару минут. В мгновении, когда он может забыть о тяжёлых мыслях, от которых раскалывается голова. В мгновении, когда он не чувствует гнетущего одиночества, что разрывает душу на части. Прикрыв глаза, он выдыхает, задувая свечи. Ещё пару минут они, почти не отрываясь, смотрят друг на друга не знаю, что стоит сказать и сделать. – Право, Лололошка это.. – "...было бессмысленно.", хочет продолжить Джон, но смотря прямо в кристально чистые глаза Лололошки, что почти сияли, смотря на него, просто не может, так сказать. – Это...не было необходимо. – Но ты же сам говорил. – мироходец тихо хмыкает. – 'День рождение надо праздновать', разве нет? – Да, но- – пытается возразить Харрис. – Но что? – интересуется Ло-шка, видя, как после его слов забегали глаза двойника. – В любом случае... – вновь, пытается сменить тему Джон. – Ты же понимаешь, что это всё очень...глупо? – вопрос то ли метафорический, то ли, что ни на есть прямой. – Ты о торте? Я считаю, что очень даже не плохо. – не понимает Лололошка, неловко переводя взгляд на торт и обратно на лицо альтер эго. – Не прикидывайся дурачком, Лололошка. Вскоре я вернусь обратно в свою реальность, и мы вряд ли вообще когда-нибудь ещё друг друга увидим. – сердца обоих пропускают удар, а вспышки отдают лёгкой болью по телу. – Вся эта напускная забота ни к чему. – Но Джон, это вовсе не 'напускная забота'- – возражает герой. – А что тогда? Некое чувство ответственности? Что ж, ты ничего мне не должен Лололошка. Даже наоборот, я тебе во многом обязан. – он вновь глубоко вздыхает. – Так что ты не должен ничего делать мне или для меня. В этом просто нет надобности. – Ну, а что если я не чувствую надобности? Я просто хотел сделать тебе приятно. – Джон отводит взгляд от чужого лица, от чего-то становится невыносимо смотреть в чужие глаза. – Но какой в этом смысл? Я всё равно скоро уйду. – с комом в горле говорит Харрис. Лололошка ставит торт на стол позади учёного, невольно застывая над ним, какие бумаги мнутся под весом десерта, но им обоим сейчас глубоко плевать на это. – А я может вообще не хочу, чтобы ты уходил...– тихо но ужасно отчаянно говорит Лололошка, опустив взгляд к чужому лицу. – Может быть я хочу отсрочить этот момент и на пару минут забыть об этом вообще, не смотря на то, как я боюсь вновь начать всё забывать. – Но ты. – одну руку кладёт на чужую щёку, немного поглаживая, глаза невольно петляют по образу двойника под ним. Хочется запомнить его, выделить в собственной памяти отдельное место специально для этого. – Ты так стремишься уйти, пытаешься поскорее сбежать отсюда. И я понимаю, что ты в любом случае уйдёшь. Но- – А я, может быть, вообще не хочу уходить. – почти шепчет ему в ответ Джон, вставая и находясь, наконец, на одном уровне с двойником. Он почти сдаётся под натиском своих эмоций. В его глазах стоят слёзы, но он не замечает их. – Может быть, я хочу остаться, даже если мне здесь не особо рады. – Может быть я не хочу возвращаться в реальность, в которой мне, вновь, будет до боли одиноко. – он обнимает свои плечи руками. Резко накатил холод, что шёл от вспышки по всему телу. – Может быть? – Лололошка нежно поглаживает большим пальцем щёку двойника, прогоняет холод одним своим присутствием. Харрис на это, лишь ластится к его руке, закрывая глаза. – Может быть. – они оба поддаются порыву и почти кидаются друг на друга, обнимая. Держат друг друга в объятьях так крепко, как будто если отпустят, больше не увидятся никогда. Контакт дурманит разум. Заставляет их вспышки пульсировать в унисон. Они не боятся слияния. Больше нет. Не тогда, когда все мысли из головы выбивают эти касания друг к другу. Так они и стоят. Грудь к груди. Искра к искре. Как же хотелось забыться, в этом моменте. Просто остался в этих объятьях подольше, позабыв все невзгоды. Но они оба прекрасно понимают, что как бы им не хотелось это сделать, они не могут позволить себе такую роскошь.