Часть 69

Фрагмент мемуаров Лайана Хариса «Последний марш. Записки историка фронта» На поле боя царила та самая тишина, что предшествует буре. Густая, вязкая, тянущаяся через каждую секунду, как дым от прогоревших деревень. Две армии стояли друг против друга, выжидая. Замерли, как две древние статуи войны, в чьих тенях эхом отзывались имена уже погибших. С нашей стороны — сто тысяч. Сто тысяч бойцов, собранных по осколкам цивилизации: из развалин городов, из разрозненных группировок, с оплавленных окраин старых карт. Некоторые были ветеранами. Некоторые — совсем юными. Но у всех в глазах было одно и то же выражение: «я дожил до этого дня. И, может быть, не доживу до следующего». Против нас — семьдесят тысяч. На бумаге — меньше. В разы. Но каждый из нас знал, что цифры давно не значат ничего. Среди них — ному. Я не знаю, кто впервые дал этим тварям имя. Может, это был технический термин. Может — чья-то нервная шутка. Но оно прижилось. Ному — безмолвные, бесчувственные машины смерти. Искалеченные тела, в которые вживили что-то… чуждое. Не жизнь. Не разум. Только функцию. На одного ному приходится трое наших — в экзоскелетах. И это — в теории. На практике? Если ты встретил ному в ближнем бою — шансов у тебя почти нет. Видел, как один из них голыми руками разорвал бронетранспортёр. Видел, как другой, с обуглённой дырой в груди, продолжал идти и убивать, будто ему было всё равно, жив он или мёртв. Наши экзоскелеты? Латанные. Скреплённые волей инженеров и деталями, вырезанными из металла. Мы больше не можем производить новое — слишком разрушена инфраструктура. Всё, что у нас есть — это то, что выжило. Как и мы сами. Сто тысяч… звучит как внушительная армия. Но в мире после апокалипсиса — это вся наша мощь. Нет резервов. Нет поставок. Нет тех, кто пришёл бы нам на смену. Только мы. Только упрямые, измученные, но ещё живые. У ВсеЗаОдного были не только ному. Были и люди. Люди с причудами. Вроде бы обычные — на первый взгляд. Один обращал пепел в снаряды. Другой управлял тенью, как живым существом. Мы сражались не просто с армией. Мы сражались с тем, во что превратился человек, когда больше не было ограничений. Когда мораль рухнула вместе с государствами. В тот день мы стояли. И ждали. Я помню, как кто-то рядом нервно перезаряжал винтовку. Кто-то шептал молитву. Кто-то просто смотрел в небо, будто ища там ответ. Мы знали: когда один из генералов поднимет руку — начнётся бой. И этот бой вполне мог стать последним. А потом я вспомнил его. Солдатик. Он появился два года назад. Прозвище его звучало просто. Даже по-детски. Солдатик. Без пафоса. Почти по-военному скромно. Имя, которое никто бы не запомнил, если бы за ним не стоял человек, который изменил ход войны. Признаюсь, поначалу я сомневался в нём. Я не знал, кто он. Не знал, чью сторону он выбрал. Но с каждой операцией, в которой он появлялся, сомнения отступали. Он врывался в проигранные сражения, как буря, меняя всё. Иногда — побеждал. Иногда — позволял нам уйти. Но всегда давал надежду. Иногда я думал, что он действует по приказу. Что всё — расчёт. Что он просто инструмент. Но даже если так — чёрт возьми, он был нашим инструментом. Я не знаю, понимал ли он, что спасает нас. Или просто делал то, что должен. Но я — благодарен. И не я один. Среди бойцов его уважали. Не как кумира. Как нечто большее. Как силу, которой ты можешь доверить свою спину. Даже если не знаешь его имени. Иногда мне казалось, что Солдатик — это не человек. Это символ. Последний герой старого мира, случайно оказавшийся в нашем. Или, может, не случайно. Может, он — ответ самой реальности на этот кошмар. Я начал верить. Верить в него. И вот, стоя на линии фронта, я молился, чтобы выжить. Не ради себя. Ради того, чтобы рассказать другим: Он был. Он был настоящим. Он был героем. Из мемуаров Лайана Хариса. — Всем в строй! — заорал командир. — Аа! — вскрикнул я от неожиданности, выронив ручку из рук. Быстро схватив книжку-тетрадь, я запихнул её в сумку и рванул к строю. Сердце бешено колотилось — не от страха, а от резкого перехода от тишины к боевой готовности. В голове ещё звучали обрывки мыслей, которые не успел дописать. *** POV: Кира Начинается. С той стороны — движение. Враги начали наступать, размеренно, шаг за шагом. Словно не боялись ничего. Первые ряды — ному. За ними — люди. Те, кто выбрал сражаться за ВсеЗаОдного, либо по воле, либо потому что выбора у них уже не было. Наши танки загрохотали. Артиллерия дала первый залп. Один за другим снаряды падали в гущу наступающих, взрывая землю, кромсая тела, разбрасывая обломки брони и мяса. Но ному вставали. Прямо на ходу. Расклёванные, обгоревшие — и всё равно продолжали идти, будто ничего не случилось. Пули пронзали их, но они будто не замечали. Эффект был, да. Некоторые падали. Люди за их спинами умирали сразу — без регенерации, без шансов. Но это не останавливало волну. Она двигалась к нам, как накат. Когда ному подошли слишком близко, чтобы просто отсиживаться за укрытиями — мы уже были наготове. — Готов? — спокойно спросил Брюс. Его голос глухо звучал сквозь маску экзоскелета. — Готов! — одновременно ответили мы вчетвером: я, Фреш, Лона и Рю. Пальцы сжались на рукоятке оружия. Ад приближался. И мы были готовы шагнуть навстречу. — В атаку! — рявкнул командир. Я мгновенно вскочил в седло. Моя лошадь всхрапнула и понеслась вперёд, прямо навстречу вражеской армии. Сбоку из траншей вырвались десятки бойцов — экзоскелеты сверкали в утреннем свете, скрежет брони сливался с топотом. Я шёл первым. Самый сильный. Передовой клинок, направленный прямо в сердце врага. За мной — остальные. Армия, что верила, что я смогу пробить путь. Первое столкновение настигло мгновенно. В грудь ударили три снаряда — глухие, тяжёлые удары, как удары молота по кованому доспеху. Я даже не сбавил хода. Поднял щит и одним мощным рывком врезался в первого ному, отбросив его назад, словно мешок с камнями. Он полетел в своих же, сбивая с ног сразу нескольких. Где-то уже давно исчез Фреш — наверняка занял свою позицию снайпера, где-то выше, где воздух чище. Лона, Брюс и Рю сражались рядом, плечом к плечу с другими. Металл звенел, плоть рвалась, земля дрожала от взрывов и рычания. Началось настоящее мясо. И главная задача — удержать их здесь, не дать прорваться. Задержать как можно дольше, пока наша артиллерия не сравняет задние ряды врага с землёй. Мы были щитом. И знали, что щит не имеет права дрогнуть. В самое пекло боя вкрался иной звук — не взрывы, не крики, не лязг металла. В моё ухо проник знакомый, тревожный шорох — хлопанье крыльев. Густой воздух дрогнул. Слишком знакомый звук. Слишком запоминающийся. Слишком опасный. Шизуки. «Валькирия». Мы сталкивались с ней не раз за эти два года. Каждый наш бой — это отдельная глава войны. Кровавая, изматывающая. Я всегда выходил победителем. Но никогда — победителем окончательным. Она всякий раз исчезала, оставляя за собой раны, мертвецов и злость. И всё же я не забывал её. Как не забыл и Кима. С той самой встречи он больше не появлялся. Ни он, ни Незуми. Будто испарились, растворились в этом умирающем мире. Но знал — где-то они есть. Ждут своего часа. — Где она?! — прорычал я, оглядываясь сквозь хаос боя, пытаясь выцепить её силуэт среди дыма и искр. Крылья. Всегда крылья первыми выдают её. — Кха... — донёсся до меня болезненный хрип Брюса. Я резко обернулся. В небе — Шизуки. В её когтистых руках болталось тело Брюса, она сжимала его за горло, как игрушку. Внизу Рю и Лона пытались достать её — пули, вспышки, крики. Бесполезно. Она была выше, быстрее, хитрее. — Кира! Хочешь вернуть друга — догони! — выкрикнула она с издевательской усмешкой и начала взмывать вверх, разворачиваясь на отлет. Сучка ебаная. Я яростно развернул коня и направил его в сторону улетающей твари. Огненный гигант подо мной заржал и помчался вперёд, сминая врагов под копытами. Его мощи хватало, чтобы раздавливать ному, как насекомых. Союзники что-то кричали мне вслед, кто-то попытался схватить за плечо — я отмахнулся. Не сейчас. Только не сейчас. Я знал, что это ловушка. Понимал всем нутром. Но бросить Брюса — я не мог. Мы вырвались с поля боя и оказались в безмолвном, пустом поле. Ветер гнал по траве пепел, смешанный с гарью. Шизуки, словно сбросив груз, швырнула Брюса вниз — прямо в руки человеку, полностью закутанному в чёрный плащ. Тот поймал его легко, будто Брюс весил не больше мешка сена, и молча поманил меня, пригнувшись у тёмного входа в старый бункер. Я метнул взгляд вверх — Шизуки зависла в воздухе, усмехнулась и провела пальцем по горлу. Прозрачный намёк. Сучка… Думаешь, я сдохну там? Хрен тебе. Я резко слез с коня и хлопнул его по шее. — Назад. Вернись к своим, — бросил я. Огненный зверь заржал и умчался обратно на поле боя. Пусть поможет армии. Я подошёл к краю люка. Вниз вела чёрная, глухая бездна. Пахло сыростью и металлом. Я оглянулся — пусто. Шизуки исчезла. — Улетела, — пробормотал я. — Выбора нет. И прыгнул. Приземление было жёстким. Гулкий грохот прокатился по металлическим стенам, словно я сбросил на них танк. Если тот тип прыгнул сюда и встал на ноги… значит, он чёртовски силён. Я сорвался с места и помчался вперёд по коридору, гулко отражая шаги о металлические стены. С каждой секундой становилось темнее, но впереди — силуэт. Он стоял спокойно, будто ждал меня. В его руке болтался Брюс — за горло, безвольно, как тряпичная кукла. Мужчина поднял вторую руку и выстрелил сигнальной ракетницей прямо в пол. Красный свет взорвался, разливаясь по коридору, вырывая из тьмы стены, провода, трубы... и лицо. Он медленно снял капюшон, скинул плащ. Я застыл. — Ким Бонфу, — процедил я сквозь зубы. — Ну привет, — ухмыльнулся он, жёстко, безумно. — Хочешь, я убью твоего друга? Нет? Как жаль... Потому что я всё равно это сделаю. Он сжал пальцы на горле Брюса. Тот судорожно захрипел, кожа на лице начала багроветь. Глаза закатывались. — Брюс! — крикнул я, шагнув вперёд. И вдруг — вспышка. Рука Брюса засветилась ярким голубым светом. Он резко вскинул кулак и со всей силы ударил Кима прямо в лицо. Глухой хруст. Ким отшатнулся назад, а Брюс выскользнул из его хватки, тяжело дыша, кашляя и держась за горло. Он, пошатываясь, подбежал ко мне. — Живой, — выдохнул я, перехватывая его. Но глаза мои уже были прикованы к Киму, что медленно выпрямлялся из темноты. Его лицо почти не выражало боли. Только азарт. — Хыхыхы, — глухо рассмеялся Ким, будто что-то внутри его треснуло. — Не ожидал... Все твои друзья такие странные, Кира? — Не твоего ума дело, долбоёб, — рявкнул я, не сводя с него взгляда. — Кира, я ухожу, — внезапно сказал Брюс, всё ещё держась за горло. — Чё?! Ты меня бросаешь?! — я резко повернулся к нему. — Не говори, как влюблённая девочка, — ответил он спокойно. — Ким очень силён. Я это почувствовал. Если останусь, буду тебе только мешать. Он смотрел на Кима серьёзно. Без страха. Просто знал своё место в этой драке. — О чём вы там болтаете?! — перебил нас Ким, в голосе которого появилась раздражённая насмешка. — Пора начинать убивать. С этими словами он слегка пригнулся, и, не моргнув, вонзил себе пальцы между рёбер. С хрустом вырвал по ребру из каждой стороны. Кости в его руках зашевелились, выгнулись и изогнулись в форме коротких кос. — Рывок, — прошипел он, исчезая с места. Я успел только одно — инстинкт. На пределе скорости поднял щит между ним и Брюсом. Глухой удар. Мой щит располовинило, как масло. Одна из костяных кос с грохотом соскользнула вбок, вторая зацепила меня по предплечью. Я зашипел от боли — кровь хлынула из глубокой раны, но Брюс остался цел. — Не мешкай! — крикнул я, чувствуя, как пальцы немеют. Теперь я стоял между ним и Кимом. Старый враг. Слишком живой. Слишком опасный. Чёрт… Силен, гад. Но и Брюс удивил. Не ожидал, что он использует "ОдинЗаВсех". Похоже, у него тоже есть свои секреты. Пока я сдерживал Кима, Брюс метнулся прочь и начал карабкаться по лестнице, что вела вверх, к спасению. — Кира, — вдруг произнёс Ким, улыбаясь широкой, искривлённой безумием улыбкой. — Я стал сильнее. Достаточно сильным, чтобы убить тебя. — Мы ещё посмотрим, ублюдок. Мы одновременно оттолкнулись друг от друга, будто сцепленные пружины. Оба устояли. Два воина. Два призрака из прошлого. — Именно этого я и хотел. Сражение один на один, — произнёс Ким, и, доставая из-под плаща пульт, нажал кнопку. Позади меня раздался оглушительный взрыв. Волна жара и металла откинула меня вперёд. Я грохнулся об пол, глотая пыль. Резко обернулся — проход позади был завален. Камни и стальные балки нагромождались, как вмятины в гробу. Надеюсь, Брюс успел выбраться… — Вставай, — с холодной уверенностью произнёс Ким. — Я знаю, такое тебя не убьёт. Я поднялся. Медленно. Упрямо. Пальцы сжались в кулаки, щит — сломан, но воля цела. — Ну что ж, Ким, — выдохнул я. — Из этого бункера выбереться только один из нас. Этот бой будет жарким. Этот бой будет последним — для кого-то из нас.