Часть 77

Там же. — Эх, Кира... думаю, тебе бы не помешала помощь, — с усмешкой появился рядом этот… педиковатый тип. — Эй! Меня вообще-то Альфа зовут! — взвился он как школьник, которому сломали любимую фигурку. — Не смей использовать имя моего любимого героя из игры! — рявкнул я, бросив на него взгляд полон презрения. Герои начали переглядываться. Кто-то моргнул, кто-то хмыкнул. Ну да, выгляжу я, наверное, как псих — бомж в рванье, спорящий с воздухом. Картина маслом. — Эм... с кем ты разговариваешь? — с сомнением почесал затылок Жирножвач. — Не твоё дело, жирный! — отрезал я. В тот же момент в мою сторону полетели стрелы. Я уклонялся, скользя по земле, как в танце. Они втыкались в асфальт, зарываясь по самую середину. Чёрт, точно не обычные. А потом — резко, как по сценарию — я почувствовал чё-то сознание у себя за спиной. Я обернулся и сразу получил кулаком в нос. — Ах ты тварь! — заорал я, и сразу пошёл в атаку, выдав серию ударов. Быстро, мощно. Но каждый удар натыкался на блок. Парень был щуплый, в очках, но двигался как прокачанный бот: чётко, синхронно, без пауз. — Ничего себе... поспеваешь?! — прошипел я, отступая. В момент, когда я замахнулся для мощного удара — он уже отлетел назад. Прямо в тот момент, когда мне в плечо прилетели две стрелы. С хрустом вонзились под кожу. — Черт... — только и выдавил я, глядя на свои плечи. — Обычные стрелы пробили мою кожу? Мою кожу?! Нет, тут точно замешана причуда. Это не обычное оружие. Пока я приходил в себя, очкастый уже был рядом с Жирножвачем, будто телепортировался прыжками. Я отшатнулся назад, упёрся рукой в стену… и понял, что влип — буквально. Рука залипла. Стена потянулась за мной, как вязкая карамель. Я дёрнул, но не вышло. Тогда рванул со всей силой — вместе с куском стены. Обломки стены полетели в разные стороны. — Меня зажимают... — процедил я сквозь зубы, ощущая, как воздух вокруг будто сгущается. Так, соберись. Их пятеро. Двое — на крыше: один с причудой льда, второй — лучник. Внизу — трое: Жирножвач, тот парень в очках и зеркальный тип. Теоретически, я мог бы просто оттолкнуться от воздуха и исчезнуть с поля боя. Но… это было бы скучно. Здесь намечается такой замес — и я просто убегу? Нет уж. Не в моём стиле. — Ну смотри, — присел рядом Альфа, его голос был спокойным, почти ленивым, — основная угроза, похоже, тот стрелок наверху. — Он махнул пальцами в сторону крыши. — Лёд нужен, чтобы тебя зафиксировать. Парень в очках — не дать отступить. Зеркальный, скорее всего, против твоих лучей. А Жирный — тупо танк. — Он встал и хмыкнул. — Похоже, они не в курсе всех твоих фишек. Если бы знали — прислали бы кого-то, кто летает. — Я это и сам понял. Помолчи, — бросил я. Я сжал в кулаке обломок стены, прилипший к культю левой руки — и раздавил его, как мелкий мусор. Вдох. Отталкиваюсь от воздуха, и через секунду — уже перед лучником. Мой удар пробивает сразу три зеркала, прежде чем одно из них успевает отреагировать и отбрасывает лучника в сторону. Я только собирался добить его — как в спину впивается резкий холод. Заморозка. Резким движением спины я разломал застывший лёд — толстая корка с треском осыпалась с плеч. Обернулся: лучник уже не стоял на месте. Очкарик подхватил его и стремительно уносил прочь. Прыжок — и вперёд, к ним. Но на моём пути вырастает ледяная стена. Холодная, гладкая, как зеркало. Я ударил ногой в крышу с такой силой, что её конструкция не выдержала. Крыша заходила ходуном, треснула — ледяной глыбень рухнул вниз, а очкарик едва успел перебросить лучника в безопасное место, сам вцепившись в край крыши. Я подхожу к нему, лёд крошится под моими шагами. Присаживаюсь на корточки, хватаю его за руку. — Да здравствуйте, Король, — произнёс я с нарочитым пафосом, глядя ему в глаза одним глазом. — Чё?.. — он моргнул, не понимая. — Серьёзно? Ты не смотрел Король Лев? — вздохнул я, разочарованный. — Весь пафос заруинил… С этими словами я отпустил его. Он с криком сорвался вниз: — АААААА! — О, — хмыкнул я, — значит, всё-таки смотрел. Внизу очкарика поймал Жирножвач — растянулся, как гигантская жвачка, и смягчил падение. Прямо как резиновая подушка безопасности. Я уже собирался прыгать дальше, но резко дёрнул корпус в сторону — мимо пронеслись две стрелы, разрезая воздух с характерным свистом. Полный поворот корпуса — и вот они: лучник и ледяной, снова на своих позициях. Лучник не медлит — выпускает ещё две стрелы. Но на этот раз я готов. Схватываю их в воздухе, чувствуя вибрацию в стрелах, и, не думая, метаю обратно. Ледяной едва успевает возвести щит, но мои стрелы прошивают его насквозь, едва не задев их лица. — В этот раз я с вами разберусь, — оскалился я, холодно и уверенно. — Сперва под ноги посмотри, — спокойно бросил лучник. Я опустил взгляд. Стрела. Вонзилась прямо в покрытие крыши — и тут же вспыхнула взрывом. Меня отбросило назад. Удары о выступы, вращение в воздухе, жёсткое падение. Едва я поднялся, как в лицо прилетает удар. Я рефлекторно отвечаю — но кулак врезается не в цель, а в массивное тело Жирножвача. Чёрт, он опять впереди. Я выпускаю лазеры — ослепляющий всполох, но зеркала молниеносно появляются и перенаправляют луч в небо. Одно из зеркал резко подлетает и врезается мне в живот. Отпрыгиваю вбок, и в ту же секунду на моё прежнее место обрушиваются новые стрелы и лёд — прямое попадание, если бы не ушёл. Из цветов на теле вырываются лучи — и зеркала вновь встают на защиту, прикрывая лучника и ледника. Их ошибка. Я не стреляю прямо. Вместо этого направляю лазер под ноги. Они стояли на самом краю крыши. Вспышка, удар — и пол уходит из-под них. Двое падают вниз, заваливаясь в воздухе. Жирножвач бросается их ловить, как и положено его роли. А я использую момент. С рывком подлетаю к очкарику, который явно не ожидал атаки. Один удар — и он валится на бок, вырубленный. Зеркалник, конечно, пытается вмешаться. Но я уже рядом. Мгновенный рывок — и он не успевает среагировать. Удар в колени, второй — в челюсть. Зеркало трещит, и он падает вырубленный. — Ты! — прорычал Жирножвач, хмуро глядя на меня, его тело колыхнулось, словно гель перед бурей. — Будь благодарен, что я их не убил. — я лениво поднял ногу и замахнулся ею над головой зеркальщика. — Хотя… может, стоит? — Стой! — взревел он, шагнув вперёд. — Солдатик, нападай на меня. Проверим — чей удар сильнее. Я усмехнулся. Глубоко, по-хищному, как зверь, которому наконец позволили спустить поводок. — Хыы… вот это уже интересно. Я вспомнил одну сцену из аниме — как Киришима и Жирножвач сражались с… как его… Рампа? Рамка?.. А, точно — Раппа. Хочу получить тот же экстаз как Раппа. Время проверить. Мгновенный рывок вперёд. Воздух разрезался под моим телом. Жирножвач заслонил собой ледника и лучника — спрятал их за массивной спиной. Первый удар. Мой кулак врезался в него, как тараном. Он выдержал. Но всё равно отступил. Два… три шага назад. Под его ногами треснул асфальт. Глаза у него округлились. А я только начал улыбаться. Он резко шагнул вперёд и ударил мне в лицо. Я даже не отшатнулся. Лишь фыркнул. — Мда… удар слабоват. — мой голос был спокойным, почти равнодушным. — А я-то надеялся. И я начал. Один удар. Второй. Третий. Пошло. Каждое движение — как раскат грома. Каждый кулак — как молот войны. Я бил его, не останавливаясь, с нарастающей яростью. Удары впечатывали его всё глубже и глубже, пока его спина не упёрлась в стену — как будто я сам вдавливал его туда, в этот бетон. Тело Жирножвача заметно менялось — его объём уходил, таял на глазах, словно он отдавал всю массу, чтобы сконцентрировать мою силу в одном кулаке. — Сейчас… — прохрипел он сквозь удары, стиснув зубы. — Сравним… чей кулак сильнее. Он поднял руку. Замахнулся. Я усмехнулся и прошептал: — Ты по мне не попадёшь. Попытался отскочить, но… Только тогда я понял — от пояса до ног я весь скован льдом. Застрял. Проклятие. Слишком увлёкся. Я успел лишь скрестить руки перед собой. Удар. Это было как столкновение с поездом, пущенным под откос. Мои руки хрустнули первыми. Затем — плечи. Грудная клетка. Позвоночник. Кости пели свою мучительную симфонию. Меня отбросило. Я летел, как пуля, пробивая один дом за другим. Первый. Второй. Третий. Пятый. И, наконец, рухнул в пыльный переулок, оставив за собой след разрушения и глухое эхо боли. Изо рта потекла кровь. — Ха… — выдохнул я, хрипло усмехаясь сквозь треск костей. — Вот это... уже лучше. Я шатаясь поднялся, покачиваясь на обломках, как пьяный. Каждое движение отзывалось во мне хрустом и болью, но я знал: стоять на месте — значит умереть. Нужно скрыться. Нужно исчезнуть. Хоть на секунду. Я направился вглубь переулка, прижимаясь к стенам. За спиной — пепел, обломки и громкий хруст моих костей. И как будто всего этого было мало, внезапно… Живот заурчал. — …Серьёзно? — прошипел я. — Три дня. Три грёбаных дня без нормальной еды. Сзади раздались голоса. — Сюда! Он упал где-то здесь! Чёрт. Чёрт. Чёрт. Слишком увлёкся. Как всегда. Сердце билось в ушах, как барабан войны. — Стоило ожидать. Мы ведь не можем устоять перед хорошей дракой, да? — знакомо, насмешливо прозвучал голос Альфы. Он появился будто из тени, завис рядом, как призрак. — Кстати, нахрен ты сбежал? Я зло зашипел, ухмыляясь сквозь боль: — Чтоб ты спросил. Я шёл вперёд, опираясь на стену. Пыль впивалась в порезы, кости хрустели от каждого шага, как сухие ветки. Ещё несколько метров… Я споткнулся и упёрся в железную дверь. — Куда бы сбежать?.. — выдохнул я и вдруг замер. Я ощутил чей-то разум за дверью. Внезапно дверь распахнулась. И я рухнул внутрь, как мешок костей. Меня поглотила тень помещения, а за спиной дверь хлопнула, отрезав голоса снаружи. Я с трудом поднял голову… Передо мной стояла девушка. Молодая. Джинсы, толстовка, во рту чупа-чупс и... с дробовик в руках. Чёрные глаза, чёрные волосы. Выглядела как уличная хулиганка, которая привыкла шататься по ночам. Ствол направлен мне в голову. — Хех, значит я правильно подгадала момент, — хмыкнула она, не опуская дробовик. — Честно, думала ты будешь постарше. Я со стоном отмахнулся от ствола и, шатаясь, поднялся с пола. — Мне всего семнадцать, — буркнул я и тут же зашипел от боли, схватившись за плечо. Резкий рывок — и кость встала на место. — Чёрт... хорошо же они меня отделали — пробормотал я, морщась. — Даже не прикопаешься. Она шагнула ближе, наклонившись, чтобы взглянуть на раны, не убирая дробовика. — Плохой день? — с намёком спросила она. — Можешь остаться у меня. Подлатаю. Её пальцы потянулись к моим ранам. Я шлёпнул её по руке, не сильно, но с характером: — Убери руки. Какая тебе выгода? — Просто хочу узнать тебя получше, легендарный Солдатик, — она улыбнулась с дерзкой теплотой. — Я ведь в детстве смотрела про тебя фильмы. Плакала, когда ты всех спасал. Я прищурился. В глазах — колючка подозрения. Слишком спокойна. Слишком подготовлена. — Веди. Но учти — дёрнешься не так, и я тебе шею сверну. Она театрально закатила глаза: — Ой-ой, страшно. Пошли, чудо-герой. Мы двигались по длинным коридорам, тишина вокруг словно нависала тяжёлым грузом. По дороге она сняла с себя толстовку и протянула мне. Я накинул её на плечи — ощущение тепла было словно редкое утешение после этого изнуряющего дня. Пятнадцатый этаж, дом 444 — три четвёрки подряд. В Японии это суеверное число смерти. Стоит ли мне волноваться? Возможно, но сейчас не время для паранойи. Квартира встретила меня не просторностью, но удивительной степенью уюта — трёхкомнатная, если не считать ванну, туалет и кухню. В гостиной стояли обычные диваны, стул, тяжёлые шторы, живые цветы — все, как у среднестатистического человека. Но я уже не уверен в своём суждении. После всего, что пережил, взгляд на мир сильно изменился. — Наконец-то у меня появилась одна умная мысль! — хлопнул по своей руке Альфа, появившись из ниоткуда. — Ты всегда будешь внезапно появляться? Я чуть не врезал тебя, — ответил я, всё ещё держась на ногах после боя. — Что-то сказал? — раздался голос девушки из другой комнаты. — Нет, — быстро ответил я. Глаза зацепились за ноутбук и паспорт на столе. Присев на диван, я внимательно рассмотрел документ: Камия Рейко, 19 лет, прописка — другой город. Фото свежее, будто сделано вчера. Что-то в этом настораживало меня. Я открыл ноутбук и машинально начал искать что-то знакомое… но быстро понял — заходить-то некуда. Ни один из этих сайтов мне не известен. Интерфейс чужой, всё будто с другого мира. Только YouTube показался родным островком в этом цифровом океане. Остальное — сплошная незнакомая территория. Странное чувство… будто я попал в чужую жизнь. — Не очень вежливо трогать чужие вещи, — прошептала Рейко, наклоняясь так близко, что я почувствовал её дыхание у самого уха. — А ты вообще дробовик мне в лицо сунула при первой встрече, — спокойно ответил я, не отводя глаз от экрана. — Справедливо, — хмыкнула она. Она обошла диван и села рядом, так, словно между нами никогда не было напряжения. В руках — поднос с едой, бутылка воды и несколько медикаментов. Бинты, йод, перекись… заботливо и аккуратно разложенные. — Раздевайся, — сказала она с лёгкой улыбкой, глядя прямо мне в лицо. *** 10 минут спустя. — А-аах… — раздался сдавленный стон из гостиной. — Чёрт… больно… ааа… — ещё один. — Нет, не туда… не так… ах… — и снова. Я рывком поднялся из лежачего положения и сел на диван. Весь забинтованный, обмазан йодом, пахнущий аптекой и болью. Дышать спокойно почти удавалось. — Н-да… не ожидала, что сам Солдатик будет так стонать… — с оттенком удивления сказала Рейко, сидя рядом и посматривая на меня с лёгкой усмешкой. — От обычного йода. — Он шипит, — буркнул я мрачно. — И щиплет, как будто кислота. — Ну, не умирай. Есть будешь? — она протянула мне поднос с наскоро сделанными бутерами. — Давай, — кивнул я, хватая один. Я ел. Нет, я жрал, как будто не ел целую вечность. А она — спокойно, размеренно, словно это просто обеденный перерыв после школы. Наконец-то — нормальная еда. Мы перекидывались фразами между укусами. Она спрашивала, как я жил, с кем приходилось драться, а я в ответ задавал вопросы о том, каким стал мир. Обычный разговор. Почти мирный. Почти. Но даже с бутером в руке, я всё равно оставался настороже. Старые привычки не умирают — особенно у тех, кто уже слишком часто смотрел в лицо смерти. Я снова перевёл взгляд на ноутбук. — Можно воспользоваться? — спросил я, не отрывая глаз от экрана. — Если хочешь, — ответила Рейко, потянувшись. Затем, небрежно поправив волосы, поднялась с дивана и направилась в сторону ванной. — Я в душ. После всего... просто хочется смыть с себя этот день. Она скрылась за дверью, а я полностью погрузился в экран. Минут пять ушло на то, чтобы найти хоть что-то знакомое — поисковые системы, нужные сайты… Статистика, сводки, заголовки. Большинство новостей пестрели знакомыми словами: «Солдатик вернулся и сбежал», «Возвращение Солдатика», «Общество в шоке от появления легендарного героя». Всё это — не то, что я искал. А вот кое-что свежее. «Всемогущий вновь остановил группу преступников», «К герою Бестжинсу присоединились новые профессионалы», «Младший брат героини Мируко исключён из школы из-за дисциплинарного проступка»… Я застыл. Прочитал снова. И снова. Мир… живёт. Меняется. Дышит. Он… реален? Сердце резко ускорило ритм. Грудная клетка сжалась, в глазах потемнело. Тело дёрнулось, словно в коротком припадке. Я судорожно схватился за голову, пальцы вцепились в волосы — больно, до онемения. — Чёрт… чёрт… сука! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. — Мы… мы правда проиграли?! Этот мир… он настоящий?! Я видел, как Он замерзает. Я видел это! ВсеЗаОдного был повержен… я был с ним, вместе с ним! Мы погибли вместе! Так почему?.. Почему я всё ещё здесь? Почему этот мир живёт, как будто всё это было просто… частью истории? Дверь приоткрылась. В комнату, прикрываясь рукой, вошла Рейко. — Я забыла полотенце… Эм, ты… ты плачешь? — удивлённо произнесла она, остановившись в проходе. — Нет, блядь! Это просто дождь, понял… дождь идёт прямо из глаз! — рявкнул я на неё, даже не оборачиваясь. Она замялась на секунду. — Наверное… это не моё дело, — тихо произнесла она и, взяв полотенце, ушла обратно в ванную, оставив за собой только шелест двери. Я остался один. И с каждой секундой пустота внутри росла, захлёстывала. Этот мир… он не должен быть настоящим. Он не должен так реалистично бить в лицо. ВсеЗаОдного не мог создать такую иллюзию. Он не знал будущего. Не знал деталей. Даже если бы мой мозг пытался это воссоздать — откуда бы я узнал, что у Мируко был младший брат? Или чем живут современные герои? Значит… это всё реально. Мы действительно… проиграли. Я схватился за грудь — сердце сжалось, словно его сдавили ледяными пальцами. Боль пронзила меня изнутри, я свалился на пол. — Больно… — вырвалось с хрипом. Рядом со мной вдруг появился он. Альфа. Беззвучно, как всегда. Он присел на корточки, положив ладонь мне на спину. Не тяжело, не навязчиво — по-дружески. Его лицо расплылось в мягкой, тёплой улыбке. — Успокойся, Кира, — мягко сказал он. — Соберись. Всё ещё впереди. Ты ведь хочешь мести? Хочешь крови? Твоя цель ещё дышит. Он всё ещё жив. Но в этот раз… ты не промахнёшься. Я тебе помогу. Я ничего не ответил. Просто остался лежать, крепко сжимая грудь. Минут пять я провёл на холодном полу, тяжело дыша, будто каждая клетка в теле пыталась снова поверить в реальность. И вот — боль утихла. Я медленно поднялся и, шатаясь, вернулся на диван. Уселся, как старик. — Зачем ты вообще появился? — устало, но уже сдержанно спросил я, бросив взгляд на него. Альфа уселся рядом, сцепив пальцы. — Эх, сколько раз мне это ещё объяснять? — он театрально закатил глаза, но голос оставался серьёзным. — Я — это ты. Твоё подсознание. Твои инстинкты. Ты сам создал меня. Точнее… твоё тело. После той травмы головы. Оно решило: «Мой владелец слишком часто получает смертельные травмы. Надо вмешаться». Вот я и появился. Он усмехнулся, чуть склонив голову. — Я тут не ради твоего тела. Я здесь, чтобы защитить то, что осталось от твоей психики. Понимаешь, Кира?.. Ещё немного — и ты сломаешься. Полностью. Сорвёшься, как ржавая граната. И тогда ты будешь ещё большим психом чем сейчас. Я молча смотрел в экран ноутбука. Сердце уже билось ровнее, но внутри — осадок. И тут я заметил одно изображение. Фотография. Поле цветов. А на нём… памятники. Все наши. Весь отряд. «Бесславные ублюдки». Полный состав. Каждое имя выгравировано. Каждое лицо — в памяти. Я замер. — Хорошо, — тихо произнёс я, почти шёпотом, но с тяжестью приговора. — Если ты действительно хочешь помочь… пошли. Я оставил на столе короткое письмо. Всего пару слов: "Скоро вернусь." Больше и не нужно. Что ещё сказать, когда сам не знаешь, куда идёшь? После еды тело ожило. Я больше не чувствовал слабости. Впервые за долгое время — словно что-то вернулось. Что-то человеческое. — Ну конечно не чувствуешь! — радостно зазвенел голос Альфы, появившегося сбоку. Он шёл вприпрыжку, как ребёнок на прогулке. — Ты, между прочим, провёл почти двести лет во льдах. Тебе чудовищно повезло, что тело само вошло в анабиоз. Иначе — месяц без воды, два месяца — без еды, и привет, вечная мерзлота! Даже с телом супера. Я дернул уголком губ в сторону. — Заткнись. — Я просто горжусь нашим телом, — Альфа фальшиво обиделся. — Прямо как холодильник с автоматической функцией выживания. Я не ответил. На мне была уже другая одежда — простая, городская, современная. Лёгкая куртка, капюшон, джинсы. Медицинская маска закрывала пол-лица. И всё равно казалось, что прохожие смотрят. Или я слишком чувствительный после всего. Я спрашивал дорогу у людей, ловил фразы наугад, будто снова учился быть частью мира. Мира, который, как оказалось, реален. *** Я стоял в парке, среди моря цветов. Они покачивались на ветру — живые, яркие, будто не из этого мира. Я наклонился и провёл по лепесткам ладонью. Они были тёплыми, почти шелковыми. И пахли жизнью. Тело всё ещё болело — неудивительно, кости ведь ещё не срослись, а я уже полез в это место. Прохожие гуляли, фотографировались. Кто-то улыбался, кто-то трогал статуи. Они знали, откуда растёт эта красота. Знали, что под землёй — трупы. Что эти цветы рождены не солнцем, а кровью. От этого они ещё бережнее относились к цветам. Это место было поле битвы. Именно здесь погибли солдаты. Именно здесь солдаты съели семечки от трупа Ханы — и из отчаянного жеста солдат, вырос этот сад. По закону, срывать эти цветы запрещено. Они — как могильные плиты. Только живые и единственные такие цветы на весь мир. Я подошёл ближе. К памятникам. Моя статуя стояла в центре. Высоко поднятый флаг, лицо, устремлённое вперёд. Направляющая. Позади — мои товарищи. Фреш — с прищуром и снайперкой на плече. Брюс — мощный, как гора, шагал рядом. Хана — с протянутой рукой и цветами, прорастающими прямо из ладони. Лона — с копьём, будто застыла в прыжке. Кумико — улыбающаяся, спокойная, как всегда. Рю — почему-то в плаще, хотя он его никогда не носил. И… Незуми. Я уставился на его каменное лицо. Он стоял будто бы скромно, чуть в стороне, с пустым взглядом. — Предатель, — прошептал я. Медленно подошёл. Поднял руку. Мой кулак врезался в его памятник. Камень треснул, и вся статуи разлетелась на куски. Пыль, щебень, шок. Пока прохожие начали оборачиваться и доставать телефоны, я подошёл к своей статуе. Смотрел в глаза... себе. И резко снёс ей голову с одного удара снизу вверх. Тишина. Люди застыли. Кто-то ахнул. Кто-то отошёл. Кто-то замер с телефоном в руке, не решаясь нажать кнопку записи. А я стоял, дыша тяжело, и смотрел на рухнувший кусок собственного лица у ног. Моя улыбка. Мой взгляд в небо. Моё прошлое. Изнутри, как лавина, вырвалась жажда крови. Тело задрожало, губы скривились в звериной ухмылке. Я медленно поднял ногу… и с хрустом раздавил голову своей статуи. Камень хрустнул, разлетелся в стороны, и моё лицо исчезло под подошвой. — Мы знали, что ты придёшь. — раздался голос за спиной. — Но не думали, что так поздно. Я обернулся, и ветер шевельнул мои волосы. Передомной стояли Сториголова (Айдзава), Кора, Пистолетоголовый (Ганхед), Косатка (Куго), Полночь (Каяма), Йороймуша и Ингениум (Тенсей). Все как будто сошедшие из аниме. — Чё-то вас маловато, — ухмыльнулся я, не скрывая сарказма. — Где остальные? — Ищут тебя в городе. — сухо ответил Косатка. Я кивнул, будто их слова были пустым шумом. — Пошлите отсюда. — я махнул рукой за спину, в сторону выхода из парка — Не хочу разрушать это место. Развернулся и пошёл прочь. Не ждал, что последуют — знал, что пойдут. Они переглянулись между собой, потом двинулись следом. Как похоронная процессия. Мы вышли к дороге. Слева и справа уже начали перекрывать проезд. Полицейские и добровольцы спешили расставить барьеры, люди были эвакуированы заранее. Я опустился на асфальт. Сел прямо посреди дороги. Из меня валило убийственное намерение. Жажда боя висела в воздухе, как электричество перед грозой. Герои это чувствовали — по тому, как они держались настороже, не приближаясь слишком близко. Я смотрел вперёд. Пустая дорога. Голубое небо. Где-то вдали чирикают птицы. Ничто не может так хорошо успокоит как хороший махач. *** POV: Всемогущий (Тошинори Яги) — Как не вовремя! — пробормотал я сквозь зубы, отпрыгивая от плотного, будто натянутого воздуха. Взрыв ветра сорвал, и я выровнял дыхание, оставаясь в своей героической форме. Мышцы напряглись — тело будто предчувствовало, кто нас ждёт впереди. Всего несколько минут назад я ещё был рядом с Мидорией, мы тренировались, обсуждали основы тактики и контроль над «ОдинЗаВсех»… Он делает успехи, и я верю в него. Верю как никогда. Он почти готов. Совсем скоро поступление в академию, и он должен быть в лучшей форме. Но всё изменилось. Экстренный вызов. Группа Йороймуша вышла на Солдатика. Я видел, как Деку хотел задать ещё один вопрос, как губы дрогнули… но времени не было. Прости, Мидория. Я должен идти. Если это и правда он… если это Солдатик, тот самый, что пережил войну, чьё имя звучало как легенда… Тогда нам придётся выложиться на полную. Мне — в особенности. Мы не можем допустить, чтобы он сбежал. Не снова.