Часть 12

В тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, раздался тихий стук в дверь. Мгновенно реагируя, Леон напрягся и обернулся, и лишь секундой позже осознал, что враги не стали бы стучаться. Да и место безопасное, они находились на территории торговца. — Порадуйте себя вкусной пищей, друзья, — мужчина протянул две порции горячего паэлья с курицей. — Спасибо, — поблагодарил тихо Леон, забирая тарелки. — Мы освободим комнату через три часа. — Хорошего отдыха. Только за торговцем захлопнулась дверь, Эшли ловко подхватила свою порцию и пошагала прямо к постели. Всем видом она показывала безграничное удовольствие. Слюна выделялась нещадно от одного лишь взгляда на еду. Что уж говорить о запахе. Торговец готовил отменно! Или же они просто безумно сильно скучали по горячей полноценной пище. Итог один — оба ели с огромным аппетитом. А когда сытый поздний обед подошёл к концу, Леон порадовал десертом — арбузной жвачкой, которую всегда и всюду носил с собой. Раньше жевательная резинка помогала сбить желание закурить. Теперь же Леон носил её по привычке. — Так хорошо полежать после горячей, вкусной еды… — потягиваясь, протянула довольная Грэм. — Давай, ложись рядом. — О, только посмотри на себя, — в голосе Кеннеди зазвучали дразнящие нотки. — Ты похожа на кошечку. Умываться перед сном будешь? — Кошечка? — удивлённо переспросила Эшли, а после хихикнула. — Тогда ты милый пёсик. Не знаю почему, но ты у меня с ним ассоциируешься. Давай, давай, кошечка ждёт любви и ласки! Сердце пропустило удар. Эшли или нарочно провоцировала, при этом строила невинность, или действительно до конца не осознавала, как подобные слова и взгляд действуют на Леона. Он оказался рядом, в ногах принцессы, которые не были скрыты халатом. Тёплые, широкие ладони нежно, почти благоговейно, прошлись верх по гладкой коже, от ступней до колен. Эшли перестала дышать, будто это могло спугнуть мужчину. Взгляд стал завороженным. Жар постепенно приливал к лицу, а по позвоночнику побежала волна мурашек. Она откликалась. Леон видел и чувствовал эти мурашки, говорящие ярче любых слов, и в его груди разливалось чувство удовлетворения и собственности. Он склонился, оставляя на коленке, чуть выше небольшой царапины, поцелуй. В одном халате Грэм чувствовала себя ещё более уязвимой, будто сейчас совсем обнажена. Голубые глаза видели её насквозь, улавливали мимолётное желание, каждую мысль и немую просьбу. От них веяло силой, заставляя ноги сладко дрожать. При всем этом, поза, то, как Леон сидел у её ног, целовал их, говорило о безграничной преданности. О силе, что есть в руках Эшли. Потому что ей подчинялся, её боготворил мужчина, способный уничтожить сотни препятствий перед собой и уберечь её от любой опасности. Леон приподнял аккуратную ножку выше, и Грэм взвизгнула, прикрываясь кусочком халата. Жалобно, почти щенячьим взглядом, она посмотрела на него. Полуобнажённая грудь взволнованно вздымалась. Новый поцелуй Кеннеди оставил на косточке с левой стороны. И жвачка во рту уже начинала мешать. Да и вкус арбуза пропадал. — Эшли, — Леон прижал её ногу к своей щеке, — ты всё ещё хочешь любви и ласки? Грэм замялась, не до конца понимая смысл сказанного. Однако когда поняла, уши вспыхнули пуще прежнего. Она хотела близости. Но… какой именно? Вдруг они зайдут дальше? Желание было, сильным и необузданным. Однако и волнение росло немаленькое. — Я, ну… Д-да, наверное. После её слов Леон отстранился. Эшли заволновалась сильнее, подумала, что сказала что-то не то, хотела уже потянуться вперёд и взять за руку, но потом увидела — Леон просто убрал жвачку. И протянул ладонь вперёд, молча намекая на то, чтобы Эшли сплюнула свою. Пока у них возник своеобразный перерыв, Эшли подметила для себя, что руки у мужчины чертовски красивые. В перчатках пальцы казались короткими, тогда как без них оказались длинными. Начинало казаться, что у агента просто нет непривлекательных мест. Идеален во всем, от внешности до характера. И где таких только брали? Она уже задавалась этим вопросом, и не перестает задаваться. — Прости, что прервались, — Леон с виноватой улыбкой оказался рядом, снова в ногах Эшли, и мягко обхватил за бёдра. Та только пискнуть успела, прежде чем оказалась полностью лежащей на спине, подтянутая ближе к мужчине. Халат от таких махинаций сильнее задрался. А под ним не было ничего… Бедра машинально сжались. Эшли судорожно вздохнула и почувствовала, как к низу прилил сладкий жар. Руки сжались на чужих предплечьях, стискивая мягкий халат. И… снова жалобный взгляд. Одна её часть всё ещё робко надеялась, что Леон не посмотрит вниз. Не будет того, что случилось в покоях графини. Другая же, жаждущая чего-то подобного снова, хотела получить всё внимание, которым Леон мог одарить. Его взгляд уже был взбудораженным и тёмным. Ладони на бёдрах поднялись выше. Кеннеди огладил хрупкую, нежную фигуру, большими пальцами, круговыми движениями, приласкал талию через ткань халата, а затем взялся за пояс. — Позволишь мне? Спустя миг смятений Эшли осторожно кивнула. Взгляд метался, каждый раз возвращаясь к горящим глазам. Сейчас она полностью обнажится перед ним… Между ними сотрётся всякая грань. Это пугало и заставляло желать большего одновременно. Изящные пальцы мелко дрожали от волнения. Но не только она волновалась, Леон тоже испытывал лёгкую нервозность и сладкое чувство предвкушения. Его тоже мучила внутренняя дилемма, где одна часть настаивала на прекращении, ведь он уже позволил себе зайти слишком далеко. Эшли — часть его задания, часть миссии. Дочь президента, которую он должен оберегать и не позволять никому к ней прикоснуться. В том числе и себе. Другая часть, уже вкусившая запретный плод, жаждала большего. Требовала взять своё. Доставить девушке, волнующей его сердце, наслаждение. Успокоить. Совсем недавно она была в шаге от ранения. Или того хуже… В голове предстал страшный образ. Как Эшли мокрыми глазами жалобно смотрит на него. Не может больше пошевелиться. Каждое движение приносит адскую боль. Пересохшие губы через силу двигаются, но она слишком слаба, чтобы сказать хоть что-то. Крупные слезы катятся по побледневшим щекам. Эшли жадно хватает ртом воздух. Хватается за жизнь. Пока смерть её не забирает. Хрупкое женское тело безвольно лежит на дрожащих руках Кеннеди. На солнечно рыжей безрукавке все шире расползается бордовое пятно… Мрачные картины, грозящие перерасти в очередной кошмар, которого в недолгой жизни Кеннеди хватало на десятерых, усилили потребность в Грэм. Сама девушка ощутила это, когда на обнажённую кожу посыпались лихорадочные, жаркие поцелуи. Когда сильные руки стали сжимать всё крепче. Леон обнажил её и почти сразу стал одаривать ласками. Взгляд казался расфокусированным, мужчина словно не с ней находился, а где-то в своих мыслях. Глубоких и очень мрачных. Эшли рвано вздохнула и с силой впилась в широкие плечи пальцами. Она чувствовала, что что-то нашло на него. Что-то не так. — Подожди. Леон! Но он не останавливался. Это впервые, когда он к ней не прислушивался. Слова просто не долетали до сознания агента. Он глубоко дышал, сжимал почти до боли, и продолжал целовать словно одержимый. Боящийся, что девушку у него заберут, и он не успеет ощутить её нежность и тепло… — Леон! Эшли теряла контроль над ситуацией. Над ним. Грудь лихорадочно вздымалась, волнение перерастало в страх, а тот перекрывал всякое удовольствие, какое бы оно пленящее ни было. Она не хотела разочаровываться в Кеннеди. Только не в нём! Глаза защипало. — Леон, пожалуйста! Её крик, полный страха, добрался до болезненно-возбуждённого сознания. На голову словно вылили ушат ледяной воды. Леон очнулся, видя перед собой вздымающуюся обнажённую грудь, на которой остались влажные следы засосов, и свои дрожащие руки, которые сжимали тонкую талию, словно жуткие тиски. Когда он поднял голову и столкнулся с влажными от слёз глазами, увидел на светлом личике тень ужаса, сожаление начало душить. Кеннеди сглотнул образовавшийся ком в горле, немедленно ослабляя хватку, и с рваным вдохом прижался лбом к её ключицам. — Прости. Прости, Эшли. Прости меня… Молчание терзало обоих. Эшли просто… не знала, что сказать. Единственное, что она понимала ясно — Леон не хотел. Подрагивающие руки осторожно легли на чужую спину. — Что… случилось? От её прикосновений Леон дрогнул. Но когда она задала вопрос, он стиснул зубы и сжал в кулаках простынь по обе стороны от её тела. Больше не смея касаться Эшли своими руками. — Я позволил себе лишнего. Мысли о том, что я мог потерять тебя в той чертовой темнице, помутнили разум. Прости, Эшли. Я испугал тебя. Нервный смешок невольно вырвался с губ девушки. — Да. Напугал чуток, — не стала отрицать. После недолгого молчания Грэм сильнее обняла его. Лицо разгладилось, когда она отпустила свои страхи. — Я с тобой, Леон. Я в порядке. И ты тоже. Всё хорошо. Тёплая ладонь медленно, круговыми движениями, гладила широкую спину. Страх, что Эшли испытывала, был связан не с тем, что Леон потерял контроль. Вернее, да, он потерял контроль… Но связано это было с её безопасностью. С тем, что его переполнили эмоции и наружу вылез страх потери. Понимание этого заставило Эшли только сильнее прижать мужчину к себе. Тот всё ещё не пришёл в себя. Всё ещё дышал тяжело и рвано, напряженный под её касаниями. Держащий руки подальше от её тела. Касался только лбом её ключиц, и большего себе не позволял. Жалостливо и одновременно нежно посмотрев на светлую макушку, Эшли аккуратно дотронулась до неё, вплетая пальцы во влажные локоны. Сейчас она должна послужить опорой для Леона. Успокоить воспалённый разум. Дать любовь и поддержку. — Я люблю тебя. Ты не представляешь, как я тебя люблю. Всё хорошо, Леон. Я здесь. Я с тобой, — другая рука осторожно коснулась сжатого кулака. Нежный голос обволакивал, словно тёплая вода. Успокаивал бушующее море в душе Кеннеди. С прерывистым вздохом он снова прикоснулся к Эшли. Крепко, но в тоже время нежно, стиснул её в объятьях. Прижался лицом к её обнаженной мягкой груди. — Я тоже… Чёрт побери, я тоже, — Леон наконец признался. До самого конца не осознавая всю глубину своих чувств. Пока не оказался близок к потери. Они оба были беззащитны друг перед другом. И как никогда честны. Обнаженную кожу обжигало горячее дыхание, посылало волну приятных мурашек. До этого Эшли не могла сосредоточиться на ощущениях, но теперь она отчётливо чувствовала. В объятиях Леона она находила душевный покой. Уют. Их связь росла с каждым пережитым моментом. А с ней уверенность в том, что они обязательно пройдут через любые трудности. Вместе. Леон отнял лицо от груди девушки и посмотрел ей в глаза, выискивая малейший признак неуверенности или страха. Эшли слабо улыбнулась, без единого намека на негатив. Этот момент они прожили вместе, что создало изумительное ощущение взаимопонимания. — Ну чего ты так смотришь? — в голосе зазвучали нотки смущения. Эшли чувствовала себя совсем беззащитной в мало что скрывающем халате. Эта фраза, сказанная не только со смущением, но и с нежностью, добила. Леон подтянулся к ней на руках и мягко стукнулся о её лоб своим. Глаза сами закрылись. Их дыхание смешалось от сильной близости. — Эшли, — в её имя Леон вкладывал всё, что испытывал на данный момент: привязанность, нежность, любовь… обещание.

Время будто остановилось. Они оба точно застыли в этом моменте. Дыхание, мысли, тепло, все стало общим. Они разделяли каждый миг. Зародилось желание почувствовать более сильные, особенные эмоции. Более тесную близость.. Открыв глаза, Эшли поцеловала кончик чужого носа. В груди Леона защемило от полученной ласки. Он годами мечтал о ком-то, кто бы подарил чувство комфорта, кто смог бы разглядеть за суровой внешностью его измученную, одинокую душу. Принести немного тепла и света. Лежащая перед ним девушка была воплощением самого света. Ярким, но не обжигающим. Как мягкое утреннее солнце. Как первые ласковые лучи после холодной ночи. Его солнце. Его свет. Она стала ему домом. Их губы встретились в мягком трепетном поцелуе. В него были вложены их общие чувства. Безмолвные обещания. Лёгкое, но долгое прикосновение, которое ощущалось в несколько раз интимнее предыдущих пылких поцелуев. Оставив напоследок мягкий поцелуй в краешке губы, Эшли отстранилась первая. Нос уловил на удивление стойкий запах масел. Руки обвили чужую шею, притягивая ближе, заставляя Леона упасть на неё, больше не используя руки для опоры. И тот послушно опустился. Поначалу будто бы нехотя. Но проследив за реакцией Эшли, поняв, что ей это нравится, Леон расслабился, позволил своему телу придавить нежное хрупкое тело девушки, которое под ним было абсолютно обнажено. Ласковая ладонь прикоснулась к немного колючей щеке. Одним только жестом Эшли просила поднять на неё глаза. И когда Леон встретился с ней взглядом, Грэм тихо прошептала: — Поцелуй меня. Сердцебиение участилось. Леон стал склоняться, но уже на полпути остановился. Он почти касался губ Эшли своими, когда спросил со смесью желания и волнения, почти страха: — Ты уверена, что хочешь? — Д-да. Негромкий голос дрогнул от волнения. Говорить прямо о своих желаниях было неловко, Эшли же старалась доказать обратное. Все эти чувства она хоть и не впервые испытывала, но всё равно они были в новинку. Она стыдилась своей неопытности. Но чёрт с два это заставит её передумать и дать заднюю. Леон больше не оставил места для сомнений. Получив разрешение, увидев уверенность в глазах Эшли, несмотря на сильное волнение, он накрыл её губы своими. Руки Грэм юрко забрались под чужой халат, гладя вспотевшую спину. Она чувствовала, как упругие мышцы перекатывались под её ладонями, и тихо стонала в поцелуй от удовольствия. Леон целовал её пылко и сильно, она просто не поспевала за его темпом. С каждой секундой тело жаждало всё больше прикосновений, больше горячего контакта, больше вкуса губ Леона, с лёгким оттенком арбузной жвачки. Пояс халата ослаб. Не разрывая поцелуя, они вместе сняли с Леона мешающую одежду. И в тот момент, когда Эшли в открытую обхватила горячую обнаженную спину, когда ощутила, как мужчина, обнажённый, прижался к её обнаженному телу, по позвоночнику пробежала восхитительная дрожь удовольствия. Глаза, до этого закрытые, открылись. Эшли оторвалась от влажных губ, чтобы посмотреть. Леон впервые оголился перед ней. Будто почувствовав чужое желание, на губах мужчины появилась понимающая ухмылка. Он отстранился от неё и выпрямился, дав возможность разглядеть себя лучше. Любопытство, восхищение — всё смешалось воедино. Горящие глаза медленно, смакуя момент, рассматривали обнажённое мускулистое тело. Такое восхитительное. Желанное… Свои же мысли казались слишком порочными. Потянувшись вперёд, рука Эшли осторожно коснулась чужого тела, потихоньку поднимаясь вверх, очерчивая местами резкие, манящие изгибы. Сколько же требовалось времени и сил, чтобы выковать такое совершенство? У Леона был один изъян — это шрамы. Особенно заметный находился в районе левого плеча, похожий на огнестрельный. Эшли знала о таких, потому что имела дело с охранниками, приставленными ей отцом, с самого детства. Какие только истории они не рассказывали. И, конечно, некоторые показывали свои боевые отметины. На теле Леона тоже можно было проследить историю, но не слишком подробную. И Эшли это радовало. Шрамы, конечно, украшали мужчин, но в небольшом количестве. Когда же их слишком много, сердце начинало болеть. Каждый шрам — отпечаток страшного прошлого. Чем их меньше, тем лучше. Однако они же добавляли человеку изюминку, пикантности. Они создали того человека, которого Эшли видела перед собой. Рука, словно змея, плавно ползла вверх, обвивая, прося прильнуть к ней. И Леон, ведомый, наклонился, поддался навстречу с тихим прерывистым вздохом. В осторожных с виду прикосновениях девушки таилась власть. Она лишь исследовала, пробовала для себя нечто новое, до этого никогда не имея дело с мужским телом, а Леон реагировал подобно изголодавшемуся волку. Пылко, ярко, с огромной жаждой заполучить своё. Их губы слились в новом поцелуе, глубоком и чувственном. Эшли тихо постанывала в ответ, чувствуя властный язык Леона у себя во рту, как он пытался расшевелить её язык, чтобы она отвечала с не меньшим пылом. Она чувствовала твёрдость и жар сильного тела, чувствовала его явное возбуждение, которое тёрлось о бедро, и её простреливало удовольствием, подобно току. Между ног ощущалась лёгкая пульсация. Ноги обхватили, вынуждая сильнее прижаться к ней, почувствовать ярче сладкое трение. Эшли отзывчиво выгибалась навстречу, желая заполучить больше. Неизвестность больше не пугала, она манила к себе, заставляя желать, гнаться за пьянящими ощущениями. Хотелось раз за разом ощущать знакомые мурашки на коже, мелкую дрожь в конечностях, горячее дыхание, порывистые поцелуи. Животный голод понемногу охватывал Леона. Его руки сжимали мягкие холмики, не в силах остановиться. Грудь идеально ложилась на его ладони, была приятной на ощупь. Кеннеди с каждым более страстным поцелуем мял её всё сильнее. До тех пор, пока не возникла жажда взять в рот. Он оторвался от сладких влажных губ, чтобы с голодом впиться в правую грудь Эшли, громко и страстно посасывая кожу, призывно торчащий розовый сосок. Новые ощущения заставили пальцы девушки поджаться от напряжения. Удовольствие пульсировало, пробегало по телу мурашками. Эшли тихо мычала, изредка постанывая. — Ты прекрасна, — низким хриплым голосом заговорил Леон, прерываясь лишь на миг. — Так чертовски хороша. Слова давали Эшли вспомнить, насколько сильно она была смущена до этого. Безостановочные ласки испытывали её. Они были медленной сладкой пыткой, которая не давала слишком много. Сохраняла тонкую грань. С каждой минутой рассудок всё больше накрывала пелена вожделения. Она была готова отдаться целиком. Каждый сантиметр её неприкрытого тела принадлежал Леону. Для его рук. Для его губ. Для его языка. Леон был везде и сразу. Возбуждение тёрлось между влажными бёдрами и половыми губами. Глубокое дыхание перерастало в неконтролируемые стоны и скуления. Эшли сильнее цеплялась за плечи и спину Леона, успев оставить несколько следов от ногтей. Дрожащие бедра инстинктивно сжимали мужскую талию. Внизу неутомимо пульсировал сладостный жар, удовольствие было всё нестерпимей. Она извивалась, словно маленький ужик, от невыносимо хороших ласк. А Леон надвигался подобно волне, с каждым приливом всё больше и сильнее. Довольный восторженным откликом нежного тела, он удваивал усилия, обводя языком и посасывая чувствительную грудь. Пальцы сильнее впивались в бёдра, удерживая на месте. Головка члена тёрлась быстрее и удивительно плавно. Их общей смазки хватало на движения без неприятных ощущений. Только чистое удовольствие. Возбуждение раз за разом проходилось по самому чувствительному, набухшему местечку. Эшли выгибалась, поджимала ноги, извивалась… В последний момент она, протяжно застонав, выгнулась, до боли сжимая правой рукой мокрые волосы мужчины. Другая же впивалась ему в руку. Яркая волна экстаза накрыла с впечатляющей силой. Зажмурив глаза, девушка начала смаковать накатившее удовольствие, на периферии чувствуя, как Леон к ней прижимался сильнее, как собственной рукой стал себя доводить до разрядки, тяжело дыша и глядя на её обнажённое дрожащее тело. Переступив стыд, Грэм осмелилась посмотреть на место их недавнего единения. Затаив дыхание, она наблюдала за изредка вздрагивающим Кеннеди, за тем, как он быстро двигал рукой по члену, тяжело дыша. Их взгляды встретились. Будь это днями ранее, Эшли стыдливо бы отвела глаза. Но не сейчас. Стыд был, но Грэм почти его не замечала, лишь удовлетворённо, и с некой усталостью, смотрела на мужчину, который делал себе приятно, используя её как главный источник удовольствия. Смотрел на неё тёмным, голодным взглядом. Эшли не опускала взгляд ниже, но она всё слышала… Эти похабные, чавкающие звуки, сливающиеся с тяжёлым дыханием и изредка вырывающимися грудными рыками. — Эшли… Кх… Ч-чёрт… Услышав своё имя, Грэм, прищурившись, потянулась навстречу. Нежно проведя дрожащей ладонью по влажной щеке, она оставила игривый поцелуй на приоткрытых губах. Никогда до этого она не видела Леона в таком состоянии. Этот день надолго останется в их головах. Поцелуй произвёл тот же эффект, что и красная тряпка на быка. Леон сорвался. Повалил её снова на подушки и с жаром поцеловал, заталкивая свой язык глубоко в её рот. Свободной рукой гладил то талию, то бедро, а второй рукой доводил себя до края. Горячие струи семени попали на живот Эшли. Не сопротивляясь, девушка старалась отвечать на сбавляющий темп поцелуй. Гортанно простонав, мужчина отстранился от неё, упираясь лбом в хрупкое плечо. Эшли мягко коснулась вспотевшей спины, изредка поглаживая. Не верилось, что между ними снова произошла близость. Грэм смущённо вздохнула, прокручивая события очень насыщенного дня. К опасностям почти привыкаешь, и вспоминать их не очень хотелось. Но моменты близости… Как в тире или комнате графини, а теперь и здесь, в неизвестных покоях, которые Торговец взял за свою территорию, — было невероятно приятно прокручивать в голове. И понимать, что они стали ещё ближе. Их связь укрепилась. Более того, сегодня Леон признался в ответных чувствах. Эшли ещё не до конца это переварила, ей потребуется время. И когда это случится, она будет на седьмом небе от счастья. — Ну, как ты там? — тихо хихикая, прошептала Эшли. Леон с тихим стоном опустился на постель и с готовностью обнял свою принцессу. Поцеловал в уголок губ и аккуратненький нос, от чего та хихикнула. Кеннеди тоже улыбнулся, чувствуя, как в душе разлилось тепло. А тело ещё мелко дрожало после оргазма. — Всё супер. — Я ра-ада, — устраиваясь поудобнее в тёплых объятьях, протянула Грэм. Веки тяжелели. — Давай немного вздремнем? — Не больше двух часов, Эш, — тихо предупредил Леон, устраивая её удобнее на своей груди и подтягивая свой отброшенный халат, чтобы прикрыть часть её тела, до которого не дотягивались руки. Полуспящая Грэм что-то несвязно промычала. Поджав к себе ноги, изо всех сил стараясь свернуться калачиком, дабы сохранить как можно больше тепла, она, наконец, успокоилась, найдя идеальную позу. А через минуту послышалось еле слышное сопение мирно спящей красавицы. — Вот так всегда, — тихо усмехнулся Леон, откидывая голову назад, и прикрыл глаза.