Глава I. Начало

— Что вам нужно? Не поднимая головы и взгляда, спросил мужчина, как только услышал, что дверь камеры отворилась, и группа людей вошла внутрь. На полу темницы сидел некогда ухоженный аристократ. Теперь же его длинные, лощёные прежде волосы выглядели довольно потрёпанно, лицо обросло щетиной, самоуверенность во взгляде давно потерялась где-то в коридорах Азкабана, а сам он, казалось, постарел лет на 20, хотя после окончания Второй Магической Войны прошло буквально два года. Ему было совершенно всё равно, кто и с какой целью решил его посетить. Для него эта жизнь была уже окончена. Жена, в отличии от своего супруга, получила амнистию за помощь в спасении Гарри Поттера, развелась и уехала во Францию с сыном и невесткой. Он потерял семью, власть, статус и деньги. Он потерял всё. Да, Кингсли обещал подумать об улучшении условий его содержания за помощь в поимке Гилроя и Робертса, однако Люциус уже ни на что не надеялся и не рассчитывал. К тому же, в любом случае, прежние авторитет и влияние ему было никак не вернуть. Что уж там говорить о доверии и преданности Нарциссы. Да, их брак был заключён не от большой любви, а по холодному и трезвому расчёту глав семейств Блэков и Малфоев, однако за столь долгий срок мужчина успел привыкнуть к Цисси как к надёжному напарнику и верному другу, который был всегда рядом, что бы ни происходило. И всё, что Люциус делал, он делал для них и ради них. Ради себя, конечно, тоже, но главной мотивацией ему служили сын и жена, и его желание обеспечить им наилучшую жизнь. Но теперь всё кануло в лету. Наследник презирает его, супруга, теперь уже бывшая, не хочет слышать его имени. Даже фамилию сменила обратно, на девичью. В фамильном поместье уже похозяйничали авроры. Бывшие друзья, если, конечно, это слово можно применить к Пожирателям Смерти, в большинстве своём мертвы, а те, кто смог как-то отмазаться, делают вид, что никогда и не знали его. В общем-то очевидно. Жизнь пошла под откос. Жизнь, которую он, Люциус Абраксас Малфой, так долго, тщательно и трепетно выстраивал, достигла полного и абсолютного дна. — Мистер Малфой, мне нужно с Вами поговорить. Желательно наедине. Боковым зрением он заметил, как от группы людей отделилась одна фигура и сделала несколько шагов в его сторону. — Гермиона! Не подходи к нему так близко! Раздался настороженный оклик. Люциус немного оживился. Этот голос он точно не перепутает ни с чем. Уж столько раз его допрашивал Поттер, что порой по ночам в кошмарах ему мерещились отголоски его интонаций. Получается, сюда пожаловали Поттер и... Грейнджер? Странно, что он не узнал её голос. Малфой немного вскинул голову, дабы проверить верность своих предположений. И, да. Он оказался прав. В паре десятков шагов от него стояла Гермиона Джин Грейнджер собственной персоной. А ещё в нескольких метрах от неё находились Кингсли, Перси и Рон Уизли. И, конечно, сам Гарри Поттер, напряжённо-взволнованно смотревший на девушку. Забавно, что после всех допросов с пристрастием, обезоруженного, истощённого, в камере Азкабана, униженного и поверженного, его всё ещё боялись. И пусть этот страх по силе своей не может сравниться со страхом перед Тёмным Лордом, однако он всё равно имел место быть. И, пожалуй, пару лет назад это было бы очень даже приятно. Приятно, что его боятся. Однако мир теперь изменился, и изменения были значительными. А когда меняется мир, меняется и Люциус Малфой. Он всегда славился своей гибкостью и умением подстраиваться под обстоятельства и нужных людей. Конечно, в этот раз изменения ему дались огромной ценой и усилиями и, естественно, они были не столь же кардинальными, как перемены в магическом мире, но за время пребывания в Азкабане мужчина понял, что маглорождённые волшебники, как ни странно, менее склонны подвергать заключённых мучительным пыткам, чем те же полукровки или чистокровные колдуны. А ещё ему пришлось признать тот факт, что даже среди грязнокровок есть довольно-таки талантливые и способные маги и ведьмы. Как, например, Грейнджер. Конечно, было бы ложью заявлять о том, что Малфой-старший вдруг искренней любовью полюбил маглов и маглорождённых, но, безусловно, стал относиться к ним терпимее. Некоторым, ввиду чуть более лояльного отношения к нему, в сравнении с другими аврорами, даже был немного благодарен, хоть и никогда виду не подавал. Тут Люциус понял, что, пока он пребывал в своих мыслях, молчание немного затянулось, и надо уже было что-то ответить: — И о чём же, мисс Грейнджер, Вы хотите со мной поговорить, так ещё и наедине... Мужчина не нашёл ничего лучше, кроме как, усмехнувшись и бросив быстрый, слегка пренебрежительный взгляд на девушку, проронить эту фразу. Да, конечно, он сейчас был не в том положении, чтобы выказывать неуважение, тем более к сотрудникам Министерства и Героям Войны, однако не хотел показывать даже малейших проявлений слабости. Пусть он и сломлен внутри, этого никому не должно быть видно. Или, по крайней мере, это не должно стать слишком очевидным. — Как я уже сказала, подробности сообщу при личной беседе, однако касаться она будет Вашего прошлого. На последних словах девушка сделала особый акцент, произнеся их чуть громче и медленнее, чем первую часть предложения. Что-то внутри неё сжалось в тугой узел. Несмотря на то, что с Битвы за Хогвартс прошло уже целых два года, мир стал постепенно восстанавливаться от урона, нанесённого ему Пожирателями Смерти, а на некогда угрюмых лицах волшебников стали всё чаще мелькать улыбки, воспоминания о событиях тех времён всё никак не хотели отпускать ведьму. По ночам она просыпалась от кошмаров, настигавших её вновь и вновь. Сюжеты снов каждый раз отличались друг от друга, однако суть была одна и та же. Видимо, стресс, пережитый в те годы, оказал сильное влияние на её ментальное состояние. И пусть в обычной жизни было незаметно, что колдунью что-то беспокоит, близкие хорошо знали о продолжающихся мучениях девушки. Люциус резко встряхнул головой, отбрасывая свои спутанные волосы со лба назад, после чего его глаза, полные равнодушия и недоверия, внимательно уставились на Гермиону. — Допустим. Я готов Вас выслушать. Ха! Как будто у него был выбор. Он заключённый. Она Помощник Министра. Хоть и младший. Но это только пока. Наверняка скоро Перси назначат руководителем какого-нибудь из отделов, а Грейнджер сделают Старшим Помощником и начнут полноценно готовить ведьму к должности Министра Магии. Так что Малфой был абсолютно не в том положении, чтобы препираться. — Тогда давайте переместимся в мой кабинет. Конечно, небольшое помещение, которое на первое время любезно выделили Мисс Грейнджер, нельзя было назвать полноценным кабинетом, но, хотя бы, в отличие от многих, у неё было своё пространство, ограниченное четырьмя стенами и дверью, и она была избавлена от наличия маячащих туда-сюда коллег. Гермиона терпеть не могла, когда кто-то отвлекал её от работы. Даже во времена учёбы в Хогвартсе она уходила в самые отдалённые отделы библиотеки, дабы никто её не потревожил. Что уж говорить о работе в Министерстве. Она бы наверняка не удержалась и пульнула каким-нибудь безвредным, но действенным заклинанием, если бы кто-то прервал процесс изучения документов неуместной шуткой или слишком громким хлопком двери. Поэтому, для всеобщего спокойствия, было решено выделить Героине Войны хоть и маленькую, но собственную комнату. Тем более, все прекрасно понимали, что по завершении стажировки она получит должность Перси, а через несколько лет сменит Кингсли на его посту. Блондин ухмыльнулся, вновь тряхнув спутанными волосами, и встал с пола. Он ухмыльнулся ещё раз, заметив, как непроизвольно попятилась назад юная волшебница. Да, она сильная ведьма, но всё равно почему-то в его глазах выглядит маленьким беззащитным ребёнком. Хотя...оно и понятно. Малфою недавно стукнуло 46, а Грейнджер, по его подсчётам, должно быть около 21. Ну да, они же с Драко ровесники. Люциус почему-то всегда забывал об этом. Забывал о том, что его сын уже давно не маленький мальчик, а вполне себе взрослый мужчина. Возможно, уже даже женатый. Малфой-старший не знал, как складывалась жизнь Драко и Нарциссы. После развода и отъезда во Францию они оборвали с ним все связи. Единственное, о чём был осведомлён мужчина, это то, что Драко пошёл на курсы по колдомедицине, а Астория его в этом поддержала. При мысли о сыне его взгляд вновь потускнел. Он втянул своего мальчика в слишком жестокую и опасную игру, хоть и не по своей воле. А Драко не смог ему этого простить. Впрочем, Люциус ни в чём не винил сына. Его можно было понять. Малфою стоило лучше заботиться о безопасности своей семьи. Но он не смог. Не справился. Однако сейчас не время размышлять об этом. У него ещё будет не один десяток вечеров в темнице, наедине с собой и своими мыслями, ещё больше отравляющими его и без того печальное существование. — Как скажете, мисс Грейнджер, я готов. Только и произнёс мужчина. На территории Азкабана, понятное дело, аппарация была запрещена, поэтому для начала группе людей было необходимо покинуть "владения" тюрьмы. Для этого Люциуса Малфоя с четырёх сторон обступили Гарри, Перси, Рон и Кингсли, а Гермиона пошла впереди, чтобы, при необходимости, отпугнуть дементоров. Да и несмотря на то, что Люциус провёл достаточно времени в заключении, он всё ещё оставался одним из сильнейших волшебников, ведь в своё время был правой рукой Тёмного Лорда. В связи с этим мужчины переживали, что Малфой может предпринять попытку побега и как-то навредить Гермионе. Однако путь до зоны аппарации прошёл гладко. Люциус был не дурак и прекрасно понимал, что, даже если сумеет сбежать, будет быстро пойман, ведь у него не осталось друзей и союзников в магическом мире, а факт побега лишь сгустит тучи, нависшие над головой. Это ему было совершенно ни к чему. Поэтому, он хоть и мог выказывать пренебрежение, но старался держать себя в каких-никаких, но рамках приличия. Сама аппарация прошла для Малфоя-старшего довольно тяжело. Пребывание в Азкабане сильно истощило его жизненные силы, а местная еда лишь усугубляла и без того печальное состояние бывшего аристократа. За 44 года жизни мужчина привык к роскоши в виде шикарных огромных кроватей с мягкими матрасами и пуховыми подушками, изысканной еды на завтрак, обед и ужин, слугам и всяким прочим разного рода удобствам. В Азкабане же ему пришлось столкнуться с ранее неизведанной стороной жизни: жёсткой деревянной кроватью, пресной то ли кашей, то ли супом и отсутствием даже минимальных удобств. Безусловно, всё это подкосило состояние здоровья Люциуса, и от некогда холёного мужчины уже не осталось почти и следа. Но вот он открыл глаза, немного пошатнувшись, и почти тут же закрыл их. Настолько ярким после камеры Азкабана ему показался свет в кабинете Гермионы. Через пару секунд Малфой предпринял ещё одну попытку открыть глаза, чуть более удачную, чем предыдущая, однако всё также завершившуюся сощуриванием и тихой бранью. Остальные волшебники лишь спокойно ждали, пока Малфой-старший придёт в себя. Они решили дать ему немного времени, потому что во многом сейчас зависели от того, согласится ли и сможет ли Люциус им помочь. Хотя ему, конечно, об этом знать было совершенно не обязательно. Спустя несколько минут слизеринец выпрямился и открыл глаза. Было заметно, что ему всё ещё немного некомфортно, однако своим видом он показывал, что готов к диалогу. Грейнджер жестом указала ему на стул, как бы предлагая присесть, и Малфой, кивнув головой в знак согласия, принял предложение и уселся на указанное Гермионой место. Надо заметить, что этот кожаный стул был гораздо мягче, чем его собственная кровать, поэтому можно сказать, что мужчина даже смог немного расслабиться. — Выйдите, пожалуйста. Тихо сказала Гермиона, обращаясь к своим компаньонам. Девушка была уверена, что некоторые части плана не понравятся гиперопекающим друзьям, и они, прознав о задумках, попытаются её остановить. Конечно, она не собиралась им врать. Просто...решила кое-что недоговаривать. Да, как бы странно это ни звучало, но гриффиндорка планировала поделиться бóльшим количеством подробностей с бывшим Пожирателем Смерти, чем со своими близкими. — Ч-что? Я не ослышался? Удивлённо проговорил Рон. Парню сначала даже показалось, что от недостатка сна у него начались слуховые галлюцинации, ибо он ожидал чего угодно, но только не подобного заявления от своей девушки. — Гермиона, правда, что происходит? Зачем нам уходить? Так же недоумённо возразил Гарри, уставившись на Грейнджер. — Пожалуйста, просто выполните мою просьбу без лишних вопросов. Для начала нам надо поговорить наедине. Это ведь была моя идея — обратиться к нему за помощью. Я обговорю некоторые детали, а потом позову Вас. Гриффиндорка терпеть не могла обманывать да и даже просто что-то утаивать. А уж в особенности от дорогих сердцу людей. Однако в этот раз ей ничего не оставалось делать, кроме как наступать на горло самой себе. Просто нельзя, чтобы они узнали все детали, иначе её план сорвётся. Это всё ради блага магического мира, пыталась мысленно успокоить себя девушка. И совесть, хоть и с недовольным ворчанием, но всё же была вынуждена отступить. Безусловно, подобное поведение вызвало небольшой шок у всей группы друзей, однако мужчины заметили, что Гермиона была настроена серьёзно, а значит им ничего не оставалось делать, кроме как сдаться под напором и подчиниться её воле. Парни знали, что в определённые моменты она может быть как настоящая львица, яростно отстаивающая свою позицию и территорию. И в таких ситуациях с ней лучше не спорить и под горячую руку не попадаться. Поэтому все четверо вышли из кабинета, сохраняя удивлённое выражение на лице. Лишь только за последним из мужчин захлопнулась дверь, Гермиона тут же наложила чары защиты от прослушки. Не то чтобы не доверяла своим друзьям, но то, что она собиралась обсудить с Люциусом Малфоем, было под строгим секретом, и вышла бы незадача, если бы случайно проходивший мимо работник Министерства услышал что-то. Несмотря на то, что Гарри победил Волдеморта, было очевидно, что некоторые из его сторонников всё ещё живы и находятся на свободе. Никто не знает, где они. В особенности Аврорат волновало местоположение одного из опаснейших Пожирателей — Антонина Долохова. А если такой преступник до сих пор не пойман, очевидно, что есть кто-то, кто его покрывает. И вполне возможно, что этот таинственный кто-то сейчас работает в Министерстве и даже, возможно, каждый день здоровается с Гарри, Роном и Гермионой. Поэтому в целях сохранения информации в строжайшей секретности, ну и бонусом, чтобы друзья не услышали о ненужных для их разума деталях, Гермиона решила прибегнуть к подобным чарам. — Хм. Люциус усмехнулся. — Не доверяете собственным друзьям, Мисс Грейнджер? Малфоя тоже удивили и странная просьба девушки, и то, что она наложила чары на помещение. Поведение гриффиндорки ему казалось необычным и подозрительным, и он уже даже начинал настораживаться. О чём таком хотела поговорить эта хрупкая с виду девушка, если даже Поттеру было не дозволено знать все подробности? И почему тогда она собирается открыть карты ему? Странно. Очень странно. — Не ваше дело, Мистер Малфой. Парировала ему Гермиона, одновременно с это фразой садясь за своё рабочее место по другую сторону стола. Издалека всё выглядело так, будто мужчина пришёл на совещание к своей начальнице, ведь Грейнджер, немного раздражённая его вопросом, гордо восседала в кресле, а Малфой-старший, в свою очередь, слегка ссутулившись, с долей напряжения внимательно смотрел на неё и ждал, когда она заговорит. — Ну что ж, начнём. Буду говорить прямо. Как же это по-гриффиндорски, усмехнулся про себя слизеринец. — Дело, по которому я к Вам обращаюсь за помощью, имеет чрезвычайную важность. Вполне возможно, что, при успешном завершении операции, Вам пересмотрят срок заключения в Азкабане. После этих слов Люциус резко подался вперёд, пронзительно смотря на Гермиону. Зрачки его глаз расширились, а во взгляде, наконец, появилась искренняя заинтересованность. Даже его руки, которые лишь мгновение назад отдыхали на коленях, теперь были сжаты в кулаки, а ногти, неплохо подросшие за время, проведённое в тюрьме, впились в немного загрубевшую, но всё ещё довольно нежную кожу ладоней. — Пересмотрят? За какую помощь? Очевидно, тут есть подвох. Никто и никогда не будет даже думать об освобождении заключённого. Тем более такого, как Люциус Абраксас Малфой. А это значит лишь одно — Министерство считает, что шанс успешного завершения этой "операции" равен плюс минус нулю. М-да, отличное начало... — Как Вы знаете, часть Пожирателей Смерти всё ещё на свободе. И нам надо поймать кое-кого из них, пока они не причинили вред магам и маглам. При упоминании последних Люциус по привычке пренебрежительно фыркнул и немного повернул голову в сторону. Гермиона решила никак не реагировать на подобную выходку мужчины. Что ещё можно было ожидать от чистокровного потомственного слизеринца? Поэтому она продолжила: — Но это довольно трудно сделать, ведь мы не так хорошо знакомы с их способностями и возможностями. А Вы, как никак, достаточное количество времени провели в этом обществе и, я думаю, можете быть нам очень полезны. Малфой засмеялся, но с долей нервозности, на секунду запрокинув голову назад, прежде чем вернуться в исходное положение и вновь уставиться на девушку внимательным немигающим взглядом, не сводя взора с её лица. — О да, это правда. Он помедлил на секунду, пристально глядя ей в глаза, после чего продолжил: — Кого именно Вы ищете? Гермиона тяжело вздохнула. — Долохова. Антонина Долохова. Мысль о том, что этот редкостный мерзавец всё ещё гуляет где-то на свободе, уже долгое время не давала девушке спокойно спать. Как только имя Долохова было упомянуто, Люциус резко сел, выпрямив спину. На лице проскользнуло выражение напряжённой задумчивости. Но, спустя буквально секунду, его привычная маска холодного равнодушия вернулась, он выпрямился и спокойно ответил: — Долохова. Конечно. Да, я прекрасно знаю Антонина Долохова... Гермиона нахмурила брови. — В этом я и не сомневалась. Вы же оба Пожиратели Смерти. Теперь была очередь девушки презрительно фыркнуть. Даже сама мысль о Волдеморте была ей противна, и она ждала того дня, когда все его сторонники получат по заслугам. — Что именно Вы знаете о нём? Ей нужно было получить как можно больше информации, чтобы понять, где вообще он может так долго прятаться, и как его можно поймать. Мужчина откинулся на спинку своего стула, положил одну ногу на другую и принялся задумчиво их рассматривать. — Это зависит от того, что именно Вас интересует. Он знал об этом человеке очень многое, но также и знал, что Антонин убьёт его самой мучительной смертью, как только до него дойдёт слух, что Люциус работает на Министерство. Малфой-старший понимал, что сейчас буквально ступает на тонкий лёд. Малейшая ошибка приведёт его гибели. Причём, если что-то пойдёт не так, его захочет убрать не только бывший напарник, но и само Министерство. Однако выбора у него не было. Он должен помочь Грейнджер. Это его единственный шанс на спасение. Из раздумий его выдернул голос Гермионы. — Всё. Я хочу знать об этом человеке всё. Вплоть до того, что он любил есть на завтрак. Так я смогу понять, как мне поступать дальше. Наверное, ещё никогда Малфой не видел её такой серьёзной, как сейчас. — Омлет. Слегка солёный. И крепкий кофе. Люциус с абсолютно непроницаемым выражением лица уставился на девушку. Конечно, мужчина понимал, что та выразилась образно, но ему почему-то захотелось удивить и впечатлить её обширностью своих знаний. — Что?! Гриффиндорка в недоумении уставилась блондина. Он вздумал шутить с ней? Она почувствовала, как кровь постепенно начинает закипать в венах. Слизеринец был её практически единственной надеждой в этом вопросе, а он вместо нормального ответа нёс какой-то бред. — Вы спросили, что Долохов любил есть на завтрак. Я вам ответил. А если серьёзно, он был на 24 года старше меня. На 4 года старше отца. Русский иммигрант. Человек гораздо более суровой закалки и ещё больший маглоненавистник. В пятнадцать лет несколько раз пытался бежать из Дурмстранга, чтобы сражаться за Гриндевальда. Кстати, на той войне погибли его старший брат и отец, а мать после этого практически сошла с ума от горя. Чтобы как-то справиться с потерей, Долохов начинает усиленно учиться и заканчивает школу одним из лучших студентов за всё время. После выпуска он решает попутешествовать по Европе и в одной из поездок знакомится с тогда ещё Томом Реддлом, которого скоро все узнают как Лорда Волдеморта. Потом вступает в Пожиратели Смерти. Там и знакомится с моим отцом. Антонину было 20, когда они с папой стали одними из самых первых обладателей метки. Это событие их сблизило, Антонин часто бывал у нас дома. Сколько себя помню, они с отцом всегда были рядом друг с другом. Поэтому я знаю о нём практически всё. Гермиона была впечатлена. Да, хорошо, что она никого не послушала и решила обратиться за помощью к Люциусу Малфою. Она сделала правильный выбор. Теперь у неё точно получится поймать Долохова. Однако надо было ещё кое-что уточнить. — Вы сказали, что он был иммигрантом. А в какую страну он переехал? — Родина самого графа Дракулы. Восхитительная Румыния. Ностальгические воспоминания пронеслись в голове Люциуса. Он вспомнил счастливое и беззаботное лето, проведённое в поместье дяди Антонина. Тогда ещё всё было хорошо, и он даже не догадывался, что подготовила ему проказница-судьба. — Отлично! Об этом я не была осведомлена. Гермиона в раздумьях закусила губу. — Вот это да...Впервые вижу, как мисс Грейнджер радуется тому, что чего-то не знала. С лёгкой усмешкой отреагировал на её реплику Малфой. Но Гермиона пропустила этот подкол мимо ушей. В сердце девушки загорелась надежда на то, что удастся найти след Долохова в ставшей ему второй родиной Румынии. Она уже начала думать над словами мужчины и разрабатывать план. Люциус бросил взгляд на гриффиндорку, потом на часы, выждал пару минут и поинтересовался: — Вы так и будете молчать? Гермиона, немного раздражённая тем, что её размышления прервали, посмотрела на Малфоя старшего. — А я что, должна перед вами отчитываться? Тот, услышав подобное замечание, в очередной раз ухмыльнулся и покачал головой. — Нет. Ответил он совершенно спокойно. — Но вы приглашаете меня, держите здесь, однако ничего не говорите. Неужели я должен просто молчать и ждать как верный пёс? Услышав последнюю фразу, девушка едва смогла сдержать смешок. Уж никак не вязался у неё образ гордого, холодного и надменного Люциуса Малфоя с верным псом. Однако она тут же собралась и спокойно проговорила: — Мне нужна лишь информация, которой вы обладаете. Не более. С остальным я прекрасно справлюсь сама. Мужчина вскинул брови. — О, я очень сильно в этом сомневаюсь. Вы слишком молоды и неопытны. Блондин заметил изумление и даже некоторую злость на лице девушки, поэтому поспешил добавить: — Даже несмотря на то, что вы прошли войну, вы слишком мало времени провели с Пожирателями, чтобы понимать их уклад жизни, привычки, манеры. А Долохов чуть ли не самый опасный из всех. Грейнджер на секунду задумалась над его словами, но вскоре сказала: — У меня нет выбора, я должна сделать всё сама. Эти слова почему-то неприятно кольнули душу. Друзья не придавали большого значения словам Гермионы. Они были заняты другими проблемами. И получалось, что поимка Долохова волновала только её. Но девушка и без Малфоя прекрасно понимала, что одной ей не справиться. Однако эту проблему она собиралась решать позже. — Вы доверяете себе слишком сильно, Мисс Грейнджер. Произнёс Люциус, задумчиво глядя на неё. — Кроме меня этим сейчас не займётся никто, а я переживаю, что Долохов может навредить маглам и маглорождённым. Поэтому я должна поймать его как можно скорее. Сейчас девушка была как никогда серьёзна. — Очень благородно с вашей стороны. Впрочем, вы всегда были истинной гриффиндоркой. Но что насчёт плана? У вас есть какой-то конкретный план? На этих словах лицо Гермионы потускнело, потому что ей в голову пока не приходило никаких толковых идей, а признаться в этом, так ещё и Люциусу Малфою, было стыдно. Поэтому Грейнджер не нашла ничего лучше, кроме как сказать: — Я отправлюсь в Румынию, когда только пойму, как, находясь там, вычислить его и не попасться самой. Малфой в своей фирменной манере приподнял одну бровь и поинтересовался: — Вы отправитесь одна? Эта девчонка либо слишком смелая, либо после войны у неё окончательно поехала крыша. В 21 год, в чужой стране, в одиночку против Долохова... Даже для повидавшего жизнь Малфоя это было слишком. Тень переживания вновь проскочила на лице Гермионы. — Конечно. Я уже говорила, что не собираюсь никого посвящать в подробности и прошу вас ничего не говорить Гарри и Рону о моём плане. Люциус издал усталый вздох и, выслушав её объяснения, тихо покачал головой. — Безусловно. Но я надеюсь, вы поймёте, что не сможете поймать и убить его сами до того, как он прикончит вас. В этот момент Грейнджер ощутила тепло, разливающееся в душе. Чуть ли не впервые кто-то искренне переживал за неё. Даже друзья порой довольно наплевательски относились к вопросам безопасности, позволяя девушке рисковать собой ради общего блага. Поэтому теперь забота в её сторону, в особенности от бывшего Пожирателя, казалась чем-то удивительным. — Пожалуйста, не рассказывайте ничего о моих планах, когда я приглашу всех обсудить информацию, которая может нам от вас понадобиться. — Что ж, то есть всё-таки вы хотите, чтобы я сохранил ваш секрет? Он ухмыльнулся Гермионе. — Хорошо, я обещаю. Конечно, мужчина и не собирался откровенничать с тем же Поттером и что-то ему рассказывать. Однако учитывая, что теперь выгоднее сотрудничать с мракоборцами, нужно будет подумать, как можно хоть немного обезопасить эту бесшабашную девчонку. Если бы на месте Грейнджер оказался его сын, Люциус бы хотел, чтобы кто-то о нём позаботился. Вдруг помощь зачтётся ему в карму? Последние события заставили Малфоя поверить в её существование. Ничего не подозревающая девушка в этот момент мысленно выдохнула. Странно, но всё же она почему-то была уверена в слизеринце. Он не сдаст. В отличие от многих, гриффиндорка заметила небольшие, но для такого человека как Люциус Абраксас Малфой значимые изменения, хотя последний старательно пытался их скрывать. — Спасибо. Проронила она. — Тогда, я думаю, можно позвать их и обсудить какие-то детали всем вместе. Например, вы можете рассказать в подробностях, что происходило на собраниях Пожирателей Смерти. — Хорошо. Ответил мужчина. Впрочем, ему в очередной раз не оставалось ничего, кроме как покорно согласиться. И хотя теперь он являлся хранителем тайны девушки, сейчас было вовсе не время пытаться её шантажировать. Да и смысла в этом шантаже бы не было. — Спасибо. Гермиона в очередной раз поблагодарила блондина. Странно, но у них даже получался вполне нормальный диалог. Со стороны так и не скажешь, что всего несколько лет назад эти двое были непримиримыми врагами, воевавшими по разные стороны баррикады. Грейнджер вышла, но уже буквально через минуту вернулась в сопровождении Гарри, Рона, Кингсли и Перси, а затем немного робко произнесла: — Мы обсудили некоторые моменты, и сейчас Мистер Малфой хочет поделиться с нами определённой информацией. Поттер тут же пронзительно посмотрел на Люциуса, Уизли-младший проследовал за взглядом друга и тоже уставился на бывшего Пожирателя. Бруствер и Уизли-старший, в свою очередь, окинули взглядом кабинет, словно проверяя, изменилось ли что-то после их ухода. Затем вся компания расселась на свободные стулья, предварительно развернув их в сторону слизеринца. Малфой тихо усмехнулся, бросая взгляд на каждого присоединившегося "участника собрания". Не то чтобы Люциус их всех безумно уважал, но до сегодняшнего дня некоторыми, в частности Избранным, немного восхищался. Однако после небольшого откровения со стороны девушки мужчина задумался, так ли отважен герой, как его малюют. Когда эта мысль проскочила у него в голове, Малфой-старший не сдержался и бросил холодный и недоверчивый взгляд на Гарри. Последний своего взгляда всё не опускал. Атмосфера потихоньку начинала накаляться, а молчание слизеринца только больше раздражало и так далеко не спокойную нервную систему гриффиндорцев. Гермиона, не дожидаясь, пока напряжение в воздухе будет можно резать ножом, вежливо обратилась к мужчине: — Ну что ж, мистер Малфой, приступайте. В данный момент девушке был совершенно невыгоден даже минимальный конфликт, ведь с одной стороны оказались бы её начальники и жених с лучшим другом, а с другой — единственный человек, который может ей помочь добиться желаемого. Люциус вновь хмыкнул, однако начал свой рассказ, постепенно всё больше и больше погружаясь в воспоминания. — Я не могу точно сказать, сколько было собраний. Он наконец отвёл взгляд от Гарри, вновь осматривая комнату. — Но, должен признать, чаще всего они проводились в Малфой Мэноре. Последнюю фразу слизеринец произнёс с неподдельным сожалением. Ему было больно вспоминать, во что превратилось поместье, которое должно было стать родовым гнездом для многих поколений семейства Малфой. А ещё тяжелее было осознавать, что всё это произошло только по его вине. Однако сейчас нельзя было предаваться воспоминаниям и размышлениям. От него ждали рассказа, и Люциус продолжил: — Комната всегда была мрачной и наполненной холодом, который даже матёрых Пожирателей в самые тёплые летние ночи пробирал до костей. В этот момент Малфой поёжился, вспоминая атмосферу, царившую на собраниях Тёмного Лорда. Тот страх, сжирающий сердце и мозг, пробирающий до дрожи. Им не понять. Им не понять, что пришлось пережить ему и его семье в борьбе за жизнь. С каждым словом рассказывать становилось всё труднее. Он словно возвращался в те времена, которые предпочёл бы забыть и больше никогда не вспоминать. Но он должен. Должен погружаться дальше, тем самым словно расплачиваясь за всё сделанное. — Некоторые Пожиратели, обычно самые младшие, сидели по периметру комнаты, в то время как мы с Цисси, Северусом, Долоховым и прочими приближёнными сидели вдоль длинного стола. Волдеморт обычно ожидал Долохова к середине собрания. Тот постоянно опаздывал из-за каких-то особых поручений. Знаю, что многие называют именно меня правой рукой Тёмного Лорда, хотя мне кажется, что ближе всех к нему был именно Антонин. Он не имел ни семьи, ни друзей. Ему было просто нечего терять, и поэтому тот брался за самые грязные и безумные дела. Тут Люциус замолчал. Отсутствие нормальных условий и питания, а также стресс, вызванный воспоминаниями, всё же сыграли свою роль, и мужчина совершенно обессилел. — Это всё, что вы можете рассказать, Мистер Малфой? Вопросительно посмотрела на него Гермиона. По её взгляду было очевидно, что она ждала большего. — На сегодня, к вашему сожалению, всё. Устало произнёс мужчина. — Честно говоря, я и не знаю, что ещё можно рассказать. Если хотите узнать что-то ещё — составьте список вопросов, завтра я постараюсь на них ответить. Грейнджер задумалась. — Пожалуй, вы правы. Но вы же поможете нам вычислять пожирателей? Вы готовы на это? Она знала наверняка, что ответ будет утвердительным, ведь перспектива выйти на свободу была привлекательной для любого заключённого, и уж тем более для горделивого Малфоя. Слизеринец резко посмотрел на девушку и кратко ответил: — Да. Потом перевёл взгляд на Гарри, сжавшего руку в кулак, и добавил сквозь зубы: — Я более чем готов помочь. — Договорились, Мистер Малфой. Гермиона протянула ему руку, обращая внимание Люциуса на себя. — Договорились, мисс Грейнджер. В последний раз бросив взгляд на Поттера, уже спокойно ответил мужчина, пожимая женскую руку.