Глава двенадцатая – дети «Натлана»

      «В тот момент, когда Аяка начала атаку, то мои ноги инстинктивно сделали шаг назад. Быть может, я боялся боли, а может, меня так сильно напугал вид моей воинственной подруги. В любом случае, этот шаг назад позволил мне уклониться лишь от первого удара, а когда полетели все остальные, то мне пришлось не только отступать, но еще и блокировать.       Для спарринга мы выбрали классические деревянные бокэны, которые отлично подходили под наше телосложение. Разумеется, даже от таких ударов ребенку могло достаться сполна, так что мы надели хотя бы часть защитного снаряжения. На самом деле, Аяка вообще не хотела ничего надевать, ведь лишний груз сковывал ее движения в бою (ох уж этот древний боевой стиль Камисато). Однако я волновался о состоянии подруги, и сказал, что без минимальной защиты тренироваться не буду. Да уж, а ведь я только сейчас понимаю, что в тот момент она могла посчитать меня трусом за такие слова.       Время шло, мы обменивались ударами, и звонкий стук, который дарит столкновение двух деревянных покрытий, с каждым разом наполнял весь зал. Сперва это были лишь небольшие постукивания, но мы с Аякой так увлеклись, что даже не заметили, как наши руки вкладывают в удар все больше и больше силы.       Лицо Аяки менялось вместе с тем, как продвигался наш поединок. Она всегда старалась быть серьезной, но я отчетливо видел, как некоторые детали на ее детском невинном лице изменялись: едва-едва приподнимались уголки губ, сужались и расширялись глаза, напрягались вены на лбу. Кому-то из вас покажется, что это ерунда, и она не заслуживает внимания, но это лишь будет говорить о вашей неопытности. Дело в том, что именно по таким изменениям и предугадываются движения противника. Я видел эмоции, которые Камисато пыталась скрыть, и по этим эмоциям отлично понимал, что сделает моя противница дальше.       Аяка улыбалась, когда я сделал вид, что запнулся. Она так высоко замахнулась мечом, что могло показаться, будто она собирается разрубить меня пополам. Вот только я видел, как ее взгляд устремлен на мою шею, а значит, и ударить девушка планирует именно туда.       – Попался! – да, в будущем она будет говорить это каждый раз, когда поверит, что поставила меня в тупик.       Вот только сама того не понимая, Аяка допустила роковую ошибку. Подняв меч так высоко, она подарила мне пространство для маневра, а это лучшее, что можно придумать для мечника. Я специально сделал вид, что споткнулся и слегка потерял равновесие, чтобы не вызвать подозрений, когда мое тело пригнулось. На деле же, как раз в то мгновение когда Аяка собиралась опустить клинок, мое тело резко рвануло вперед, чтобы совершить кувырок и оказаться прямо сзади Камисато. Ох, а ведь я почти испугался, когда ее деревянное лезвие прошло в дюйме от моей макушки!       – Это тебе не поможет! – грозно крикнула она, пока готовилась к развороту.       Ее левая нога оттянулась на полшага назад, чтобы тело смогло совершить удар в развороте. Боже, знали бы вы, насколько грациозной она была в этот момент! Идеально-прямая осанка нисколько не изменилась, когда девушка начала разворачиваться на месте, подобно юле. Руки Камисато так и продолжали удерживать клинок двумя руками, и потому она показала идеальный горизонтальный разрез. Если бы у нее в руках был настоящий меч, а я не смог увернуться, то такой удар совершенно точно отрубил бы мне голову.       Вот только слова «если бы» – никогда не являлись гарантом успеха. К тому моменту, когда я выпрямился, и горизонтальный удар летел к моей шее, то своей правой рукой я выставил катану в блок от своего левого плеча, прямо наперерез удару. Удар оппонентки был таким сильным, что у меня задрожала ведущая рука, но, тем не менее, я не выронил меча. Когда деревянное лезвие остановилось всего в двух сантиметрах от моего плеча, то наши лица одновременно изменились. Вместе с тем, как Аяка испытала удивление, я уже позволял себе небольшую улыбку.       – Ну и кто из нас попался? – немое выражение лица девушки словно так и спрашивало «Что?», но я больше не собирался тратить время на лишние разговоры.       Помните я говорил, как левая нога Аяки оттянулась назад? Это позволило ей быстро и эффектно развернуться на месте, но вместе с тем создало брешь в ее обороне: теперь основное равновесие Аяки было сосредоточено лишь в правой ноге. Когда наши катаны столкнулись, то я вытянул свою ногу вперед, чтобы подцепить правую ногу девицы. Моя лодыжка послужила неким крюком, чтобы лишить Камисато опоры, и когда я потянул ногу назад – она тут же начала терять остатки равновесия.       Хрупкое тело девушки попыталось вернуть себе равновесие и не упасть, но едва ли я собирался позволить ей это. Я провел колющий удар еще до того момента, как она успела встать на обе ноги. Целился я в плечо, и у меня не было желания причинять подруге боль, так что ограничился я лишь ударом в полсилы. Этого с лихвой хватило, чтобы легкое тело девушки упало на спину, потеряв всякие шансы на победу. Как только она вновь раскрыла глаза, то наверняка была готова продолжить бой, но было уже поздно – кончик моего бокэна уже был прямо перед ее носом.       Тишина настигла тренировочный зал так же резко, как пропала из него. Наши глаза смотрели друг на друга, и поначалу Камисато просто выказывала что-то вроде восхищения, но затем ее щеки начали надуваться, подобно воздушному шарику. Она отвела взгляд вперед, но тем лишь подчеркнула всю «вредность», с которой по-детски надула щеку.       – П… Проиграла…       – Что-что? Я не услышал, – ну, я ведь не мог не поиздеваться над ней после этого, верно?       – Сдаюсь! На этом все?       – Так-то лучше!       Разумеется, все ее возмущение было обычным притворством, которого она даже не скрывала. С дружелюбной улыбкой девушка вытянула вперед руку, чтобы я помог ей встать, но я… Я допустил небольшую ошибку. В тот момент, когда я взял Аяку за руку, то взял ее не по-дружески, а скорее как берут за руку леди. Так как я был тем еще «героем в мире романтики», то я, как уважающий себя тупица, не обратил на это внимания и просто поставил подругу на ноги, но вот Аяка осознавала все и ее щеки слегка покраснели.        Дальше все шло по сценарию, который мы повторяли не десять и даже не двадцать раз, но он все равно приносил мне искреннее удовольствие. Вместе с подругой мы присели на лавочку, сняли с себя лишнее защитное снаряжение, а затем расстегнули кофты. Разумеется, мы были слегка покрасневшими, и потому кто-то из нас всегда бегал за бутылкой воды. Сегодня была моя очередь, но когда я вернулся и предложил воду Аяке, то снова увидел на ней забавную ворчливую мордашку с надутыми щеками. Ее глаза обращались куда-то в сторону, и так я понял, что думает она сейчас не конкретно обо мне, а скорее обо всей этой ситуации в целом.       – Нечестно! – она была так резка, что я чуть не выронил бутылку. – Просто несправедливо!       – Да что не так?       – Просто…       И вновь к нам вернулась наша прекрасная леди из Камисато. Конечно, у Аяки совсем не получался тот гордый образ, который в будущем я еще рассмотрю у другой «примадонны». Поэтому она всегда быстро возвращалась к своей настоящей стороне: невинной недотроге, которая любит играть со своими друзьями. Аяка обняла колени, когда осознала, что стесняется ответить на мой вопрос.       – Просто нечестно и все! Ох… – наверное, ей нужно было перевести дух для такого разговора, так что она сделала очень глубокий вздох к верху. – Я привела тебя в кендо, чтобы похвастаться тебе своими способностями, а в итоге ты обогнал меня быстрее, чем я успела что-либо осознать. Просто не верится в такую несправедливость.       – Ты преувеличиваешь, подруга. Мне ведь всего лишь везет, а иначе бы твой меч не проходил так близко от моего лица.       – Да если бы… Я бы списала все на везение, произойди такое раз или два, но ведь прошло около года, а я так ни разу и не смогла тебя победить. Ты бесстыдник, Итэр! И почему ты скрывал, что у тебя такой талант к фехтованию? Теперь я чувствую себя настоящей дурочкой!       Что мне еще оставалось, кроме глупой улыбки, да чесания макушки? Я испытывал стыд перед Аякой, но не за то, что она говорила, а скорее за сам факт того, что я не мог оправдаться. Я не врал ей, и у меня действительно никогда не было способностей к фехтованию до этих тренировок, да я даже меча никогда не брал.       Но что же это тогда было? Теперь, с того самого дня, как я начал посещать тренировки у Эи, мои навыки мечника росли в какой-то геометрической прогрессии. Я не знал в чем причина, но очень быстро улавливал любую суть меча, за которую мне стоило взяться. Какой бы стиль или прием не предстали передо мной для изучения, я очень быстро их осваивал, будто знал их всю свою жизнь.       Однако я не делал это просто от балды, и в моих стараниях на тренировках была своя причина. Я был очень усердным и внимательным, но старался не для того, чтобы стать лучшим или похвастаться своим друзьям – я делал это ради своей новой наставницы, госпожи Эи. Мне искренне хотелось, чтобы человек, который показал мне, насколько красивым и изящным может быть фехтование, нахваливал меня. Ведь эта девушка была не только хорошей наставницей, но в бою являлась и самим воплощением харизмы и элегантности.       Так как соревнования и прочая ерунда были мне неинтересны, то я не сокращал дистанцию с большинством участников группы. Эи понимала, что я прихожу сюда исключительно ради самой сути фехтования, и потому старалась ставить меня в пару с Аякой, которая уже являлась моей подругой и подавала большие надежды для будущих соревнований. Конечно, это избавляло меня от лишнего дискомфорта, но теперь этот самый «дискомфорт» перекладывался на Камисато.       – Извини, наверное, тебе уже надоели подобные поединки?       – Брось! Вовсе нет…       Странно, я ведь был уверен в обратном? Но стоило мне повернуться к Аяке, как я заметил, что теперь ее лицо стало каким-то мягким, а улыбка – теплой. Она снова ударилась в приятные воспоминания, и я не собирался ее прерывать.       – Когда мы с тобой тренируемся, то я чувствую, что могу не сдерживаться. Ты достаточно сильный, чтобы сражаться всерьез, и чтобы я не волновалась о боли. Это приносит в наши поединки настоящий спортивный азарт… Совсем как тогда, когда я в детстве тренировалась со старшим братом.       И слава богу, что я не стал ее прерывать! Я знал, что для Аяки эта тема болезненная, ведь ее брат должен был вот-вот покинуть школу. Она всем сердцем любила Аято, ведь он всегда был предметом ее гордости и внутренней цели. А так как я всегда находился рядом, то в моем присутствии Аяке было легче справиться с его уездом, ведь она всегда знала, что я смогу восполнить эту небольшую потерю в ее сердце.       – Эм… С… Слушай, Итэр… А как у вас… С К-кэт… – к сожалению, в этот самый момент я отвлекся, и потому не заметил, с какой густой краской Аяка бросает на меня свои нежные взгляды.       Хотя, быть может, оно и к лучшему? Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы я еще тогда понял неравнодушие девушки, которое она ко мне питала. Самому мне в тот момент было интереснее смотреть на самый дальний конец зала, где как раз появилась высокая фигура с большими коробками.       – Госпожа Эи! – я попытался скрыть радость в голосе, пока мое тело уже бежало к учительнице, но все было тщетно. – Прости, Аяка! Подожди немного, ладно?       Да-да, в то время я и в самом деле был тем еще болваном! Когда я подбежал к Эи, то без лишних слов взял у нее часть коробок, чтобы облегчить ношу наставницы. Она редко проявляла эмоции, и потому сейчас не показала радости, но я был уверен, что в глубине души она ее ощущает.       – Итэр? Ты что же, еще тренируешься, значит? Я думала, что вы давно закончили.       – Мы с Аякой решили лишний раз попрактиковаться.       Взгляд сиреневых глаз устремился вдаль, где все еще сидела Аяка. Та с радостью помахала ручкой наставнице, что только подтверждало мои слова. Эи лишь оставалось кивнуть, а после, когда она поняла, что все эти коробки со снаряжением и в самом деле тяжелые, то она присела.       Дальше все шло «по-обычному». Как ответственная наставница, Эи спросила меня о том, как мои успехи, и насколько хорошо продвигаются тренировки. Вообще-то, спрашивать об этом было необязательно, ведь через секунду-другую я бы и сам начал тараторить об этом. Хм, быть может, Эи потому и задала мне этот вопрос, чтобы я не вывалил на нее целую гору слов?       За последний год я все чаще любил делиться с ней деталями не только из своей жизни кендо, но еще и школьной повседневностью. Не уверен, что Эи хотела об этом знать, но в то же время она ни разу не сказала, что она против и не дала понять, что ей было скучно от этих рассказов. Со временем я даже начал замечать, что ее равнодушие начало сменяться заинтересованностью, и теперь время от времени она и сама спрашивала меня об успехах. И вот сейчас, когда я вновь закончил свой рассказ о том, как я оттачивал новый стиль, который учительница недавно показывала, то Эи смогла легонько мне улыбнуться. Как я уже говорил до этого, госпожа Эи была не богата на эмоциональность, но в те небольшие моменты, когда она ее проявляла – это было воистину красиво наблюдать.       – Так значит, у вас все хорошо, да? – и вновь эта ее улыбка, от которой я постоянно краснел, словно маленький ребенок, каким я тогда и являлся.       – Конечно! Хотя… Жаль только, что со Скаром не удается поладить.       – Ну, он немного особенный, так что и подход к нему тоже нужен особенный.       Я демонстративно фыркнул, словно подобное было для меня слишком тяжело. Не уверен, что такой жест был мне дозволен, но Эи отчего-то хихикнула, когда наблюдала за моей реакцией. Мне было непонятно подобное поведение, а Эи не торопилась объясниться. Она положила ногу на ногу, а сама перевела взгляд на Аяку, которая все еще ждала окончания нашего разговора и весело покачивала ножками.       – Что вас рассмешило?       – Мне кажется, что вы отлично друг другу подходите… – тогда я так и не понял, про кого именно заговорила Эи, Аяку или «Скарамуччу»? – Да и ты в последнее время стал каким-то чересчур счастливым.       – Р-разве??       – Еще бы. Что-то случилось?       Случилось! Самая популярная девочка в классе совсем недавно призналась мне в любви! Хотя, признанием это можно назвать лишь с большой натяжкой. По сути, Кэт всего лишь призналась, что я могу претендовать на нее, если хорошо постараюсь. Это произвело шок на весь класс, а на меня самого повлияло так, что все последние дни я не мог не думать ни о чем, кроме красоты Кэ Цин, и своих потенциальных шансов. Я еще не знал, стоит ли мне вообще пытаться завладеть ее вниманием, но почему-то уже начал перебирать варианты, как лучше этого добиться. В общем, мало по малу, но мной начала завладевать горячка, имя которой – первая любовь.       – Н-ничего разумеется! С чего это вы взяли?       Ясное дело, что ложь моя была очевидна как наступление заката. Глаза Эи слегка сузились, но по такой слабой реакции я никак не мог понять, о чем она думает. Впрочем, спасибо хоть на том, что ее легкая улыбка никуда не делась, а значит, я все еще заслуживаю право на существование, даже с фактом откровенной лжи. Я был уверен, что Эи продолжит расспрос, или просто отпустит меня, но вместо этого она сделала так, что я раскраснелся еще сильнее.       Напрочь забыв про свои же коробки, Эи начала вставать со своего места, и потому я думал, что наш разговор окончен, но вместе с тем, учительница в очередной раз взъерошила мне волосы. Теперь ее улыбка стала еще шире и красивее, а от того мне становилось еще неудобнее стоять рядом с ней.       – Поняла-поняла! В конце концов, кто я такая, чтобы знать такие подробности? Расскажешь, если сам захочешь.       И она вновь покинула меня, когда как мне оставалось лишь самодовольно улыбнуться в ответ. В моей жизни начали появляться новые друзья, я заслужил внимание самой красивой девочки в классе, а за спиной у меня находились лучшие учителя на свете, которые в меня верили – это мистер Ли, и госпожа Эи. Я вновь был по-настоящему счастлив, но с последними словами Эи согласиться не мог.       – Ошибаетесь, госпожа Эи, ведь для меня вы…»

***

      Уж не знаю, можно ли назвать это простым совпадением, но выбор места для встречи пал именно на то самое заведение, в котором я любил проводить время со своими друзьями. В последний раз я был здесь, когда к нам явилась Аяка, чтобы сообщить о намерении Джастина поговорить с нашей компанией. Да уж, не самые приятные ассоциации, вы не находите? Быть может, поэтому мне и было так трудно здесь находиться?       Когда Муалани говорила мне о том, что она соберет всех своих друзей, то я надеялся на то, что она успеет управиться хотя бы за три дня. Однако я и подумать не мог, что она сделает это буквально на следующий день! Уже на первом уроке следующего утра я получил от нее сообщение, в котором она сказала о месте и времени для встречи, так еще и украсила все это каким-то дурацким «смайликом». Неужели ее и в самом деле никто не учил предупреждать о таких вещах??       Но, пожалуй, лучше мне будет вернуться к настоящему. Я определенно поспешил с выводами, ведь мрачное настроение исходило не только от меня, но и вообще словно бы витало в воздухе. Лишь Муалани сидела с таким лицом, словно сейчас нас ожидала какая-то забавная игра, и она в предвкушении. Нет, серьезно, она буквально покачивалась на месте, как на качелях! И чего такого забавного могло происходить в ее голове?       Что до остальных «гостей», то их было намного меньше, чем я мог ожидать – всего трое. Темноволосого парня с желтыми глазами я уже знал, его звали Кинич. Совсем рядом с ним сидела маленькая девочка со светлыми прядями и весьма неуверенным видом. Ее голубые глаза постоянно метались от предмета к предмету, словно она чувствовала себя лишней на этом «собрании», и не верила в то, что ей и в самом деле позволено здесь находиться. Мне не нужно было никаких лишних объяснений, чтобы понять, что это и была та самая «Качина», маленькая подруга Муалани.       Говоря откровенно, то я начинал понимать, как Джастину удалось одурачить эту малышку и выкрасть у нее учебный материал. Неуверенность девочки бросалась в глаза с первых секунд, но в то же время она была… Хм, можно ли назвать это словом «милая»? Качина чем-то напоминала мне мою подругу Бэрри: такая же крохотная, но притягивающая к себе внимание взрослых, словно к маленькому котенку. Даже ее внешний вид говорил о том, что эта девочка самый настоящий безобидный ребенок: Качина любила завязывать свои волосы в хвост и носить «кепку-козырек», какую я частенько видел у детей из младших классов.       Теперь до меня доходило, почему Муалани так твердо отстаивала права этой маленькой мисс. Даже у меня ее образ вызывал улыбку, и то, что я сравнивал ее с Бэрри, лишь усиливало подобную реакцию. Мне даже стало любопытно, не знакома ли она с Кли и «Нахидой», о которой я уже упоминал?       Но ладно, оставим ненадолго Качину, чтобы перейти к еще одному гостю. Последним в этой небольшой группе был паренек, который словно бы не вписывался в общее настроение. Его волосы были темнее угля, как и вся его одежда, которую он носил. На эту встречу, юноша надел теплые, но немного потрепанные джинсы, а сверху спортивную куртку с капюшоном, будто намеренно пытался скрыть свое лицо. Уже представили? Встреть я такого в обычной жизни, и точно бы записал его в ряды хулиганов, но приглядевшись к его лицу, я тут же изменил свое мнение. Как бы вам правильно объяснить, этот парень сидел с таким видом, будто уже успел в чем-то провиниться, и теперь просто извиняется перед нами. Хотя, я так и не понял, а за что ему следует извиняться? Возможно, что он был еще более неуверенным в себе, чем маленькая Качина. Имя у него было не менее странное, чем у его друзей: Муалани сказала мне, что его звали «Оророн». Так, и почему я уже перестаю удивляться этому факту?       Не знаю, сколько точно мы успели здесь просидеть, но эта молчаливая атмосфера уже начинала напрягать. В такие моменты во мне всегда накапливалась неловкость, словно причиной для молчания был я сам. Я не был тем, кто умеет начинать диалог, но неужели они все точно такие же?! Даже трудно поверить, что они являлись личными учениками Мавуики, которая была прямой подобно стреле. Когда Муалани начала напевать песню, словно не замечая молчания остальных, то я решил, что с этой тянущей атмосферой пора заканчивать.       – Смотрю приподнятого настроения тебе не занимать. Не объяснишь, в чем причина?       – Хи-хи, – не знаю, что такого смешного я сказал, но девушка по очереди осмотрела каждого из нас, словно ее радовал сам факт этого собрания. – Просто мы напоминаем «тайных бойцов сопротивления»! Устраиваем тайную встречу, составляем план атаки на противника…       – Атаки?? К-какой еще атаки??? Мы что, собираемся с кем-то драться?! – разумеется, все вышесказанное заставило Качину нервничать, но почему-то ее реакция служила для Муалани каким-то хворостом для ее «костра».       – Не беспокойся, Качина! Каким бы ни был наш противник – мы с ним обязательно справимся!       – Муалани, хватит. Ты ее так еще больше напугаешь…       Кинич решил напомнить всем, что он вовсе не спит, хотя всю проходящую встречу он сидел с закрытыми глазами, словно во сне. И ведь верно, хоть я ничего и не имел против оптимизма Муалани, но ее следовало притормозить, пока она ненароком не напугала свою маленькую подругу. С каждой секундой я все больше не понимал, как меня вообще угораздило объединиться с такими чудиками?       – Ох... Для начала – успокоимся. Пока что мы ни с кем не планируем драться, и я очень надеюсь, что ничего такого со мной больше не произойдет.       – О, ну если так, то мне спокойнее, – после моих слов, Качина моментально расслабилась, и даже повеселела. Это вновь заставило меня вспомнить о ее сходстве с одной моей маленькой подругой, отчего я только улыбнулся.       – Значит, ты и есть Качина, да?       – Ась?? Ой! То есть… Д-да… – я еще не успел ничего толком сказать, а ее неуверенная моська уже успела вернуться на свое законное место. – У вас всех, наверное, были проблемы из-за той истории? Простите, если бы я была более решительной, то не позволила бы старшеклассникам украсть свои вещи.       Да, все именно так, как и описывала Муалани: доверчива и нерешительна, и потому попадающая в неприятности. Качина явно обладала обаянием из-за своей доброты, но из-за ее излишек приобрела и некую форму слабости. Даже сейчас, находясь в кругу своих явных друзей, она ощущала себя лишней. Я с первого взгляда понял, что она из тех, кого стоит учить вере в себя. Мне бы очень хотелось поговорить с ней об этом, но сейчас было не так много времени, чтобы тратить его на психологические разговоры.       – Об этом уже нет нужды волноваться. Что случилось, то случилось, сейчас нужно сосредоточиться на происходящем, – я не сказал ничего особенного, но для маленькой Качины этого вполне хватило, чтобы она покрепче сжала свои маленькие кулачки и уверенно кивнула. – Итак, Муалани, это вся ваша компания? Если честно, я рассчитывал на большее.       – Эмм… Ну-у… Вообще-то, есть еще кое-кто… Х-ха-ха…       И как это понимать? Только что Муалани была самой самоуверенной девушкой на земле, но теперь ее одолел переизбыток нервов. Не знаю, про кого она там вспомнила, но этот человек явно мог повергнуть ее в страх, или хотя бы в приступ волнения. Девушка долгое время почесывала щеку, но поняв, что я все еще жду ответа, решила лишний раз не уклоняться.       – Просто она… Как бы это объяснить… Она любит немного опаздывать.       – Любит опаздывать? Это еще как? – в тот момент до меня так и не дошел точный смысл этих слов, что отразилось лишним недоумением на лице. То ли Муалани и в самом деле было смешно, то ли она притворялась, что ей смешно, но ее лицо заразилось каким-то ненормальным хихиканьем.       – Она никогда не торопится, когда идет на какие-то встречи. Даже на самые важные… Ой, нет! Не уверена, что она хоть какие-то встречи считает «важными».       Если Муалани не шутила, то ей бы пора было начать это делать! Как это вообще можно было стерпеть, если такое поведение было правдивым?! Я был слишком занятым человеком, чтобы сегодня задерживаться без причин, и потому просто не мог сдержать внутреннего возмущения. Кем бы ни была эта их подруга, но специально опаздывать – такого я бы просто не выдержал.       – Не считает «важными»?? А она что, уже метит на место директора, чтобы решать, какие встречи важные?       – Эм… Итэр… – жаль, но я не заметил тех сигналов, которые мне пыталась подать Муалани.       – Или она у вас уже в возрасте? Как «Бабулька», которой тяжело передвигаться…       – И… И… Итэр… – почему-то голос Муалани задрожал, но я все еще не мог остановить поток возникшего во мне внутреннего ворчания. Получается, что я сейчас и сам вел себя подобно старому деду.       – Ладно-ладно, извини. Но как мне еще назвать человека, который намеренно заставляет других ждать? Так себя ведут только вредные старушки!       – О-о-о! Не волнуйся, «Внучок», ждать осталось недолго…       Надо ли говорить, что я чуть не подпрыгнул до потолка, когда услышал это?! Прямо под моим ухом резко возник женский голос, говорящий со мной посредством шепота. Он был сладок, но в то же время – пропитан угрозой, словно меня в любой момент могут порвать на куски, если я продолжу говорить. Все мое недовольство тут же испарилось так же внезапно, как посмело из меня вырваться, и мне потребовалось немало усилий, чтобы подавить возникший шок.       А вот Муалани теперь не собиралась нервничать, как она делала до этого. Положив голову на ладонь, девушка теперь с искренним удовольствием глядела на мою реакцию. Ей что, всерьез нравилось наблюдать за чужим испугом? Если так, то я даже не знаю, чего ждать дальше.       – А ты значит, у нас тот еще грубиян? Пха! Знаешь ли, некрасиво обсуждать девушку за ее спиной! – ее тон напомнил мне кого-то из моих знакомых, но пока что я еще не определил, кого именно. Однако факт был в том, что своим тоном она как-то умудрилась заставить меня ощущать искренний стыд. Ну, точно «бабушка»!       Девушка сделала пару шагов в сторону от меня, чтобы занять свое место за столом. Оророн, который до этого сидел как статуя, теперь моментально оживился и я бы даже сказал – обрадовался. Едва новоприбывшая леди сделала первый шаг, как он тут же выдвинул соседний от себя стул, чтобы «леди» смогла присесть. Она не стала в чем-либо сомневаться, и в тот же момент приняла его приглашение, словно заранее знала, что Оророн так поступит.       – Ну что, Итэр, познакомься – это наша Ситлали, – с оптимизмом подытожила Муалани, продолжая наблюдать за моим шоком.       – Рада знакомству.       Не уверен, что она говорила искренне, но и заострять внимание на моих прошлых словах не стала. Ситлали будто бы просто приняла тот факт, что не злиться на меня, и спокойно заняла свое место. Не пойму, это от того, что она в целом не была конфликтной, или я не интересовал ее настолько, что ей было абсолютно все равно на мое мнение?       – Р… Рад встрече…       – Что, очарован, да? Ну, не ты первый, – Муалани продолжала смотреть на происходящее с долей веселого оптимизма, но мне было как-то не до ее шуток. – В конце концов, Ситлали первая красавица в своем классе, да еще и круглая отличница. Она бы имела целую гору поклонников, если бы не славилась своими умениями «отшивать всех и вся».       Так, пока вы не сделали обо мне ложных выводов, то я заявляю, что я вовсе не забыл о том факте, что у меня есть девушка. Просто так уж вышло, что эта «Ситлали» смогла меня обезоружить своим внезапным появлением. Ну, с кем не бывает, а?       Муалани вовсе не соврала, и Ситлали довольно заслуженно получила свое первое «звание». Она была не только красивой, но и женственной, что было выше обычной красоты. Девушка носила средней длинны юбку, которая только подчеркивала ее элегантные ноги на каблуках, школьную рубашку, из-за которой была видна приличных размеров грудь, а на шее у нее находился не до конца затянутый галстук. Кожа казалась слегка бледной, однако, даже глядя отсюда, я был готов сказать, что по мягкости она не уступит моей «избраннице». Но только не подумайте, что я назвал ее красивой лишь из-за форм, потому что это будет в корне неверно – главным источником красоты этой девушки было именно ее лицо.        Длинные и прямые волосы, что были перекрашены в бледно-пурпурный цвет, но от этого ставшие еще красивее. Они доходили ей до самой талии и были такими обширными, что девушка завязывала две отдельные пряди в косички, что висели по бокам от ее щек. Даже представить боюсь, сколько времени она тратила на расчесывание такой шевелюры. Вместе с тем, ее глаза оставались темно-синими, и потому отлично подходили к цвету волос. Поверх этих глаз она носила небольшие красные очки, но даже они никак не мешали ее красоте, а скорее дополняли ее. Тогда я ошибочно подумал, что у этой девушки проблемы со зрением, но она сняла очки сразу же, как только присела к нам, а значит, этот аксессуар носила лишь для поддержания образа. В общем, если описывать все это более коротко – Ситлали казалась самим воплощением нежности.       – Ха! Просто они меня не впечатлили, вот и все. Зачем мне встречаться с теми, кто не смог произвести на меня должного впечатления?       – О, вот как? А может, они просто не похожи на героев из твоих легких романов? – хитрый взгляд Муалани говорил о том, что ей прекрасно известна небольшая слабость подруги, и моментальный румянец на лице Ситлали лишь подтверждал это.       – Гх! Это тут совсем ни при чем!       – Может, мы уже начнем? – Кинич вновь решил напомнить о своем существовании, за что я был ему благодарен.       Теперь-то я понял, кем являлся этот парень в их небольшой группе – это «тормозами». Обе девушки моментально стихли, но я все равно продолжал ловить на себе какие-то странные взгляды от Ситлали. Была ли она рассержена на меня? Сложно сказать, но она совершенно точно чего-то ждала, будто я остался должен перед ней. Подобные вещи всегда вызывали у меня трудности, но так как со всеми этими ребятами мне еще предстояло работать, то было бы глупо вбивать между нами клин из-за такой мелочи.       – Ладно, извини, что назвал тебя «бабулькой»… – и вроде бы надо сказать что-то еще, да? Но вот дальше слова не шли, и мой стыд отразился прямо на лице. Однако Ситлали, как оказалось, и этого было достаточно, о чем говорила ее примирительное выражение лица.       – Извинения приняты. Ну, так что? Может быть, нам и в самом деле следует начать?       – Да, точно, – я решил больше не заострять внимания на Ситлали, чтобы лишний раз не отвлекаться от дела. Вновь пройдясь глазами по этой маленькой группе из пяти человек, я опять задал вопрос, на который уже не требовалось ответа. – Муалани, теперь-то мы больше никого не ждем?       – Ну-у, дай-ка подумать…       Приставив к губам указательный палец, и начав легонько им постукивать, девушка обратила свой задумчивый взгляд к потолку. Можете мне поверить, это было весьма забавным зрелищем, но мы уже потеряли слишком много времени, чтобы я позволял себе роскошь смеяться. Муалани потребовалось несколько секунд на обдумывание, чтобы дать ответ на мой вопрос, пока взгляды всех остальных были прикованы к ней.       – Вообще-то, есть еще несколько, но сейчас они недоступны.       – Почему? Нам бы пригодилась любая помощь… – но не успел я договорить, как девочка со смуглой кожей уже начала гладить себя по затылку, словно говоря «Это невозможно».       – Трое из них уже учатся в колледже, и мы не имеем возможности с ними связаться. Также есть еще одногодка Качины – Иансан – но она не смогла переехать сюда из Южной Америки, когда нас перевели в эту школу, так что едва ли сможет чем-то нам помочь.       «Значит, все они родом из южного материка?» – я очень быстро приметил для себя этот небольшой факт, чтобы еще вернуться к нему в будущем. Я окинул взглядом всю собравшуюся группу, будто теперь мне открылась небольшая истина. – «Это объясняет, почему у них такие странные имена… Но разве Мавуика не говорила, что когда-то училась в этой школе? Как тогда их всех сюда занесло?».       Внезапно я осознал, что чем дольше я рассматриваю ребят, тем внимательнее Ситлали вглядывается в меня самого, словно пытаясь уловить малейшие изменения на моем лице. Мне были ни к чему лишние подозрения, так что я поспешил сделать вид, будто ничего не было. Куда важнее был тот факт, что вместе со мной нас было всего шестеро, а это нельзя было назвать самой большой группой в школе. И, тем не менее, придется иметь дело с тем, что преподносит данная ситуация. Остается лишь тяжело выдохнуть и попытаться собраться с силами, пока еще есть такая возможность.       – Ладно, я думаю, что начать стоит мне, раз уж это я попросил собрать вас.       Но посмотрев на них, я узрел лишь неуверенность, в большей или меньшей степени. Ну, а чего я еще ждал? Трое из них видели меня первый раз в жизни, а я уже собирался объявить им, что Мавуика внезапно доверила мне их будущее. Ясное дело, что в такой ситуации они могли испытывать сомнения или даже недоверие к происходящему.       «Думаю, мне стоит поработать над этим со временем. Нужно узнать их поближе, и наладить контакты. А иначе мы не сможем действовать сообща» – а пока я так думал, то Муалани уже что-то искала в своем портфеле, и так я решил, что должен продолжить говорить.       – Наверняка вы обо мне уже слышали, но на всякий случай лучше представиться: меня зовут Итэр, и я учусь на одном курсе с вами. Так уж вышло, что я заключил договор с вашей наставницей, так что теперь нам придется поработать вместе.       Максимально банально, наивно и глупо – вот, как бы я охарактеризовал свое небольшое вступление. Неудивительно, что Ситлали посмотрела на меня с долей скептицизма. К счастью, к этому моменту Муалани, наконец, достала то, что искала в своем портфеле, и тем самым спасла меня от лишнего внимания. Как оказалось, это были лишь несколько бланков бумаги, вдоль и поперек заполненные какими-то объяснениями.       – Мавуика передала нам вот это. Она сказала, что на этом будет построен первый экзамен…       Словно сидя перед карточным столом, девушка раздала каждому из ребят по одному бланку, включая и меня. Я довольно быстро пробежался глазами по тексту, но лишь убедился в том, что ничего особенного в этом документе не было, если не считать одного пункта. Здесь были расписаны банальные правила о том, как следует вести себя на экзамене, и что нам дозволено иметь при себе. Ничего интересного, если не считать несколько последних абзацев…       – Значит, всего нас ждет пять экзаменов, да? – Оророн впервые подал голос, из-за чего я слегка удивился тому, насколько невинным и мальчишеским этот самый голос казался. Ответить ему вызвалась все та же Муалани.       – Да. Каждый экзамен будет проводиться под наблюдением того или иного учителя. Учитель сам решает, какие особые условия будут предприняты в ходе экзамена, а также отбирает темы.       – А какой экзамен будет первым? – Ситлали оторвала глаза от своего бланка, чтобы озвучить этот вопрос, но я ответил ей еще быстрее.       – Ботаника.       – Серьезно?? Вот же бли-и-и-н… – казалось, что мой короткий ответ смог повергнуть Муалани в уныние, что никак не вязалось с моим представлением о ней.       – А что не так? Насколько я знаю, на нашем курсе экзамен будет вести Аль-Хайтам. Он, конечно, выглядит сурово, но не думаю, что его можно назвать опасным.       – Да я не об этом, просто… – карие глаза на секунду обратились к самому маленькому члену нашей группы, и только тогда я заметил, что Качина как-то притихла. – У нашей Качины есть проблемы с этим предметом. Да и учитель на ее курсе будет другим…       – Я… Я справлюсь! Не волнуйтесь за меня!       Хоть она и сказала так, но почему-то после ее слов хотелось волноваться еще больше. Это было нехорошо, ведь если одна из учениц Мавуики вылетит после первого же экзамена, то беды я миновать не смогу. Первым делом нужно было вселить в девочку хотя бы долю уверенности в себе, но прежде чем я успел хоть что-то сказать, то Ситлали уже вызвалась сделать это за меня.       – А в чем проблема? Значит, просто хорошенько подготовим ее, и тогда она сдаст что угодно. Что мы за старшеклассники, если даже ребенку ничего объяснить не можем? – прозвучало довольно сурово, но вместе с тем справедливо, и потому смогло вызвать улыбки у большинства ребят. У всех, кроме Кинича, который продолжал читать документ…       – Не думаю, что это будет так просто. Здесь даже тем для экзамена не указано.       – Не беспокойся, Мавуика обещала, что сможет достать для нас список, – Муалани продолжала поддерживать веселый настрой, но ее быстро прервал Оророн, который теперь и сам внимательно вчитывался в правила.       – А что тогда насчет особого условия? Каким оно будет?       Но, прежде чем кто-то успел ему ответить, Ситлали уже ткнула пальцем в его бланк. В этот момент она напоминала то ли старшую сестру, то ли ответственную наставницу, которая всюду обязана следить за своим «падаваном». Мне даже стало интересно, что именно связывает этих двоих, но я уже решил, что все подобные вопросы я оставлю на потом.       Теперь всех нас постигло молчание, ведь всем было интересно это правило с особым условием. И хотя его определял сам учитель, но Мавуика, каким-то неведомым мне образом, уже смогла выведать у Хайтама, по какому принципу будет построен его экзамен. Проблем с этим условием не было, оно было легким, но именно потому у большинства вызвало сомнения. Что-то подобное испытывает человек, когда пытается найти подвох в математической задачке.       – Командные соревнования? Как-то по-детски…       – «Ученики из разных классов будут разбиты на группы по пять человек, и совместно решать выданные задания. В конце экзамена, в зависимости от общего числа баллов, школа прибавит или отнимет определенное количество личного рейтинга у каждого из учеников», – Муалани читала текст, слово в слово прописанный в ее бланке, но лично я об этом не задумывался. Куда сильнее меня беспокоил другой смысл, который не был виден с первого взгляда. А вот Качина, узнав об этом особом условии, приобрела скорее лишний заряд бодрости, чем недоумения или страха.       – Получается, мы будем сдавать эти тесты вместе с другими ребятами? Ох, вот теперь мне стало легче…       – Да, как минимум первый экзамен. Если сможем набрать проходной балл, то об исключении можно забыть, – слова Кинича теперь взбодрили не только Качину, но и в целом всех ребят. Однако я не мог позволить им тешить себя этими иллюзиями, и потому в ту же секунду прервал темноволосого парня.       – Нет, ты ошибаешься.       – Ась?       Как я и думал, после такого заявления все их взгляды обратились на меня. Нет, конечно же, Кинич сказал правду, но это была лишь ее короткая часть, а вот меня беспокоила вся картина в целом. То, о чем я беспокоился с того самого момента, как об этом прокричал Джастин, теперь получило еще одно подтверждение.       – Честно говоря, я не думаю, что исход исключения будет зависеть лишь от результатов экзамена, как и от баллов личного рейтинга. А иначе, школе бы и не потребовались никакие экзамены: они бы просто провели минимальный порог, а затем сразу исключили всех, кто оказался ниже красной линии.       – Стоп-стоп-стоп! – как и ожидалось, Муалани начала пугаться от моих внезапных объяснений, как маленький ребенок, который столкнулся с чем-то ему неизведанным. – Тогда зачем вообще ввели этот школьный рейтинг? Я думала, что он-то и будет основным показателем.       И вновь она попала в точку, а я опять приковал к себе все взгляды. Ничего удивительного, ведь я сам начал этот разговор, так что и объяснения приходилось давать мне одному. Здесь было написано, что очки рейтинга потеряют те, кто не наберет минимальное количество баллов, но я не мог отделаться от чувства, будто тут был заложен другой мотив…       – Скорее всего, исключению будут подвергаться не те, кто оказался в самом низу школьного рейтинга, а ученики, что за определенный промежуток времени потеряли больше баллов, чем другие, – эта идея уже давно вертелась в моей голове, и я впервые озвучил ее перед остальными. Сначала я подумал, что не смог донести до этих ребят свою мысль, но Качина очень быстро развеяла мои сомнения.       – Получается… Школа будет оценивать общий рост или падение баллов?       – Да, и для этого они вводят экзамены. Если ты начнешь стремительно терять очки, то даже находясь на самом верху таблицы – неизменно вылетишь. Конечно, скорее всего, чем выше твоя позиция, тем больше очков ты должен потерять за короткий промежуток, чтобы вылететь.       – Но разве в недавней драке не исключили целый десяток учеников?!       – Возможно, школа уже учла и все наши прошлые «подвиги», которые записываются в наше личное дело. Да и даже так, драка – серьезное нарушение школьных правил, за которое тебя ждет непомерный штраф.       Я пытался сохранять свой голос спокойным, пока говорил все это, но мои пальцы все равно с силой сжали лист бумаги, стоило мне вспомнить о Сяо. Отец всегда делал все, чтобы защитить меня, когда я влипал в неприятности, но поможет ли его защита сейчас? Вспомнит ли школа обо всех моих прошлых «заслугах», если я случайно потеряю несколько очков в личном рейтинге? И если так, то насколько эта карающая гильотина была близко к моей собственной голове? Я впервые ощутил какого это – ходить на краю опасности.       Разумеется, для остальных подобная новость не могла сулить ничего хорошего. В конце концов, все мы сейчас были детьми, и у каждого в свое время были свои «шалости». Но теперь никто из нас не знал, ждет ли его исключение после нескольких провалов, или ему хватит лишь небольшой ошибки, чтобы навсегда покинуть эту школу? Согласитесь, довольно трудно сохранять смелость на лице, когда не знаешь, что тебя ждет впереди.       – А… А есть ли способ поднять свой рейтинг? – Оророн был первым, кто отважился на подобный вопрос, из-за чего я в очередной раз сделал вывод, что его внешний вид абсолютно не сочетался с его добродушной аурой. Однако какого же было мое удивление, когда ответ ему предоставила Муалани, да еще и с полным оптимизмом.       – Есть! Я уже все об этом разузнала!       Ее уверенная улыбка даже меня смогла удивить. Нет, я и сам думал об этом, и даже догадывался об ответе, но вот конкретных деталей узнать так и не смог. Вновь Муалани поспешила залезть в свой портфель, только на этот раз достала лишь один небольшой тетрадный лист.       – Перед каждым экзаменом школа будет проводить как минимум по одному соревнованию. И при этом – в самых разных областях. Это и есть наш шанс набрать очки!       Уже во второй раз мои глаза начали бегать по поверхности бумаги, чтобы быстро прочитать все содержимое. Только вот теперь лист был один, так что нам всем пришлось вытянуться вперед, чтобы просмотреть предоставленный Муалани список. Не сказал бы, что среди написанного было что-то, с чем я не был знаком, но меня удивляло то, насколько разными были эти «соревнования». И как я убедился уже через секунду – это смутило не меня одного, когда Кинич вновь заговорил.       – Фехтование, лепка, рисование, плаванье… Что-то как-то неоднозначно, – на подобные слова первой решила отреагировать Ситлали, которая отнеслась к ситуации спокойнее всех.       – Ну-у, мы ведь и не обязаны участвовать во всем подряд? Разобьемся на группы и выберем, кому что по душе. Ой, здесь даже на лучшую пьесу есть конкурс! Представляете??       Казалось, будто Ситлали этот небольшой факт только обрадовал. Наверное, она была довольно творческой личностью, раз радовалась такой мелочи, но сейчас я не был готов к тому, чтобы обсуждать с ней это. Не хочется признаваться, но для меня возникшая задача была несколько труднее, чем для присутствующих ребят. Почему? Да потому, что я был обязан не только защищать их, но и позаботиться о своих собственных друзьях. И потому, мысленно я пообещал себе, что обязательно запишу Фурину хотя бы на конкурс пьес, даже если для этого придется украсть победу у Ситлали.       – А какой конкурс ближайший? – и едва этот вопрос сорвался с губ Качины, как Муалани принялась листать тетрадку, будто вспоминая, где именно она оставила столь ценную информацию.       – Та-а-к, сейчас… Вот оно! Ближайшее соревнование – это стрельба из лука! Оророн, это ведь вроде по твоей части?       – Ну… Есть немного…       Одного взгляда на его лицо хватало, чтобы понять, что этот парень из скромных. Ответил он сдавленно, но в то же время без признаков возражений. Это небольшое заключение словно бы обрадовало ребят, будто они решили одну из возникших задачек. Но если вы спросите меня – то самому мне было все равно, кто победит на этой стрельбе, если никто из моих друзей не мог принять в ней участие. Хотя нет! Кое-какой интерес у меня все же был… Пускай на этом чертовом соревновании победит любой, за исключением Дотторе и его «свиты». Ведь любая победа моего противника – было поражением для меня.       Конечно же, о себе я тоже успел подумать. Было бы хорошо, запишись я на какое-нибудь соревнование, но за исключением парочки отдельных пунктов, я бы не сказал, что имел достаточно таланта для победы хоть в одном конкурсе. Да и когда бы я нашел время, если мне надо следить за благополучием всех остальных? Между тем, мы еще не знали, будет ли школа изымать баллы рейтинга, если ты примешь участие, но не добьешься победы. Другими словами – необдуманное участие тоже могло таить в себе опасность.       – Главное, чтобы этот мерзкий тип не победил ни в одном соревновании! – поразительно, но Муалани смогла озвучить ровно то же самое, о чем думал я сам.       Однако реакция на ее слова была разной, что смогло немало меня удивить. Если Кинич на ее вывод лишь кивнул, то вот на лицах Качины и Ситлали появились явные сомнения. А Оророна я так вообще разгадать не смог, ведь он явно о чем-то задумался. Но пока оставим его, и вернемся к девочкам, которые явно не были согласны с планом Муалани. Ситлали не видела смысла молчать, и потому решила прямо высказать свое мнение.       – А ты уверена, что он такой уж «мерзкий»?       – Увереннее никогда еще ни была! – и хотя Муалани ответила решительно, но вот сомнения Ситлали это никак не потушило.       – Хм… Разве? А вот мне что-то подсказывает, что он не так прост, как о нем все думают.       – Ты это о чем?       До этого Ситлали как-то загадочно глядела в окно, где вновь был виден обильный снегопад, но стоило мне задать свой вопрос, как девушка словно вышла из какого-то транса. Мне в очередной раз стало не по себе от того, что могло происходить в голове этой девушки, но любопытство мое было еще сильнее. Несколько долгих секунд мы смотрели в глаза друг друга, пока Ситлали не поборола все свои внутренние сомнения, которые мешали ей заговорить со мной. Но, несмотря на все свои внутренние противоречия, голос девушки все равно был твердым и уверенным.       – Да бросьте, разве это не очевидно? Чтобы лучший ученик школы вот так вот взял, и намеренно начал исключать всех направо и налево, просто «от скуки»? Что-то я в этом сильно сомневаюсь.       – Ты думаешь… У него есть какой-то тайный мотив?       – Не думаю, а знаю точно!       Говоря это, она важно задрала нос к верху, чем напомнила мне мою девушку. Вообще-то, ее слова смогли натолкнуть меня на мысль. Точнее говоря, я впервые решил задать себе вопрос, а была ли у Дотторе реальная цель? Мог ли он специально спровоцировать меня на борьбу, чтобы я поверил, что он собирается исключать моих друзей? На первый взгляд все это казалось бессмысленным, но возможно я просто чего-то не знал?       – Кстати говоря, а в каких вообще клубах состоит этот Дотторе? – я так увлекся мыслями, что даже не понял, что вопрос этот адресован мне, и поэтому отвечать на него пришлось опять Ситлали.       – Да кто же знает? Я слышала, что он сменил десятки клубов, не пробыв в каждом больше месяца. За одним лишь исключением… – что-то мне не понравилось, как Ситлали сделала паузу, и в этот самый момент она будто бы и сама о чем-то задумалась, что было за гранью нашего понимания. – Вроде как, этот парень долгое время состоял в клубе по шахматам.       – Шахматам?? – переспрашивая об этом, я чуть не соскочил со стула, чем едва не напугал опешившую Ситлали.       – Н-ну да… А что такого?       – Нет… Ничего, просто задумался.       Чтобы взять себя в руки, я поспешил присесть. Но теперь сказанного не вернешь, и Муалани вместе с Ситлали бросали на меня странные взгляды, будто подозревая, что я чего-то недоговариваю. Вообще-то, так оно и было, но сейчас мне не хотелось об этом распространяться. Думаю, у Муалани никак не укладывалась в голове мысль, как я мог включить Дотторе в свою книгу, если я по сути ничего о нем не знал? Мне уже подумалось, что сейчас придется позорно отвечать на это, но ситуацию вновь спасла маленькая Качина. Признаюсь вам честно – она нравилась мне все больше и больше.       – Знаете, а мне вот кажется, что мы тоже поступаем не совсем правильно.       – Ты сейчас о чем, Качина? – пока мы разговаривали, Кинич вновь успел прикрыть глаза, но теперь довольно резко их раскрыл.       Под давлением всех этих взглядов, к Качине вернулось ее неуверенное в себе состояние. Наверное, она понимала, что никто с ней не согласится, и потому боялась что либо сказать. Кажется, это называется «законом Милгрэма», да? Ситуация, в которой человеку очень трудно идти против общественного мнения, даже если это мнение противоречит всем моральным нормам. И я был уверен, что Качина так и не сможет ответить, пока мы все так на нее смотрим, однако…       – Просто… Мы ведь сейчас обсуждаем то, как лучше исключить другого ученика, верно?       – Качина, он своими действиями и сам хочет исключить всех подобных тебе! – думаю, Муалани просто не хотела, чтобы ее маленькая подруга испытывала излишнее чувство вины, но звучало это так, будто она ее осуждает.       – Я знаю! Но мне все равно кажется это неправильным… – взгляд маленьких голубых глаз потупился, и теперь мне всерьез было любопытно понаблюдать за всем этим. Мне хотелось посмотреть, какой ответ она в итоге придумает. – Обычно, когда в мире случаются подобные конфликты, то обе стороны сначала предпринимают попытки договориться, а уже после хватаются за оружие. Но ведь мы даже не пытаемся поговорить друг с другом, разве нет?       Задавая этот безнадежный вопрос, она с надеждой посмотрела на каждого из своих друзей. Конечно, она смогла вызвать в каждом из них сомнения, но одного этого было недостаточно, чтобы изменить их точку зрения. К сожалению, у людей крайне трудно отнять чувство враждебности к тем, кого они уже записали в свои враги. Я в очередной раз убедился в том, что эта маленькая девочка оказалась именно такой, какой ее и описывала Муалани – невероятно доброй и мягкой. И потому я уже знал, что ей отвечу.       – Разумеется, ты права. Разумные люди именно так и поступают…       Несколько крайне спокойных слов с моей стороны, и у большинства присутствующих появилось настоящее удивление во взгляде. Наверное, никто не ожидал, что именно я поддержу эту маленькую мисс. И услышав мои слова, лицо Качины вновь преобразилось, становясь счастливее и воодушевленнее. Она почувствовала во мне опору, и потому была мне благодарна. Я сделал первый удачный шаг к тому, чтобы заслужить доверие этих ребят, но вот в мыслях…       «Вот только, чтобы оппонент начал тебя слушать – для начала надо чем-то заткнуть ему рот…» – стоило мне закрыть глаза и подумать об этом, как я представил себе картину, в которой избиваю Дотторе до потери пульса, игнорируя его мольбу о пощаде.

***

      Интересно, а сколько прошло времени? Сколько я уже пялюсь в этот текст, но не могу придумать и слова, чтобы продолжить его? Боюсь, мысленно я уже потерял счет минутам, которые впустую здесь потратил.       Как сценарист нашей театральной группы, я должен был прописывать сценарий для наших пьес, которые мы должны были отыгрывать. Удивительно, как меняются времена, да? Еще несколько недель назад я занимался этим с чувством радости, а мои тексты заставляли Навию от души улыбаться, но теперь, глядя на все это – я не чувствовал ничего… Не было никаких сил к воображению, ни единой эмоции в ключевых персонажах. Кто-то бы сказал, что мне просто нужно отдохнуть, но будь дело лишь в этом, то я бы и сам не беспокоился. Правда в том, что подобная проблема была не только в написании сценария, но и коснулась моей книги про «Натлан». Все последние дни, когда я брался за ноутбук, то вдруг приходил к мысли, что каждое слово дается мне через силу. И началось это с того самого дня, как я прочел дневники Люмин. Хотя нет, на самом деле – еще раньше…       Разумеется, подобное положение вещей меня ни в коем случае не устраивало. Мир писательства всегда был для меня порталом в состояние душевной гармонии, а раз я не мог писать – то остается лишь поддаться раздражению. А там уже и до депрессии было недалеко. В общем, если простыми словами, то я был по уши в проблемах, и чем сильнее думал над их решениями, тем больше загонялся.       – И долго ты собираешься вот так смотреть? – спросил я, не отрывая глаз от текста, и все еще пытаясь придумать хоть что-то для своих персонажей. Я чувствовал, как кое-кто сидит прямо напротив меня, и даже не думает уходить.       – А мне что, уже нельзя посмотреть на своего парня?       Вот же вредная! Знает ведь, что я не люблю, когда меня отвлекают, и что я не смогу не отвлечься после таких слов. Хм, а разве у нас уже не было подобного диалога? Мои глаза, впервые за последние полчаса, оторвались от рукописей, чтобы узреть то, чего я и ждал: взгляд красивых морских глаз, украшенных не менее красивой улыбкой. Фурина держала голову на своих ладонях, пока ее озорные глаза продолжали любоваться моим видом. Вообще-то, обычно я не был против этого, ведь один вид «божественной музы» всегда подталкивал меня на вдохновение, но сегодня она скорее отвлекала мое сознание. И что эта девчонка опять задумала? Когда она вот так улыбалась, то я всегда ждал какой-то хитрости.       Закончив с репетицией, Навия сообщила, что на сегодня с нас уже хватит, и потому поспешила отпустить всех участников по домам. На самом деле, как мне сообщил Лини, у нашей руководительницы просто были дела в городе, и потому сегодня она собиралась закончить пораньше. Узнав об этом, большинство ребят просто ушли домой, чтобы лишний раз заняться учебой, но вот я решил остаться, чтобы поработать над сценарием, раз уж выдалось время. Фурина тоже не захотела уходить, ведь подобные вещи мы всегда делали вместе. И вот так оно и вышло, что теперь мы оба отдыхали в общей комнате, но не сдвинулись и на шаг в продвижении работы.       – Слушай, Фурина, если я не закончу эту работу до следующего выступления, то Навия меня точно… – но меня оборвали прежде, чем я собирался выдать эту дешевую постановку своих эмоций.       – Итэр, что происходит?       – Ты о чем?       И хотя я продолжал уворачиваться, Фурина все равно сохраняла на лице легкую улыбку. Она наверняка еще не забыла вчерашний вечер, и ту самую неловкость, что я создал своей неумелой ложью. Так почему же она продолжает общаться со мной так, как будто ничего не было? Да потому, что отношения между нами были намного крепче, чтобы их могла пошатнуть подобная ерунда. Мы с ней всегда найдем общий язык, особенно когда дело касается нашего времени в театре.       – Знаешь, в этой группе актеров состоит полтора десятка учеников, и плюс к ним одна взрослая Навия. И все они как один начинают о тебе беспокоиться. Конечно, я тебя постоянно выгораживаю, мол, ты личность творческая и все такое… – почему-то в этот момент мне захотелось посмеяться, ведь Фурина вновь задрала высоко голову, будто придавая себе излишнюю важность. – Но ты ведь понимаешь, что с таким угрюмым видом к тебе даже собака не рискнет подойти?       – Что ты хочешь сказать? – и хотя я попытался сделать лицо попроще, но Фурина все равно взорвалась. Именно этого-то я и боялся, когда видел ее недавнюю улыбку.       – Заканчивай уже сидеть с таким похоронным видом, вот что! Ты себя вообще в зеркало видел?! Ходишь часами по кругу, пялишься в сценарий и что-то там бормочешь! Тебе только темную тучу пририсовать осталось!       Но тут же Фурина опешила, когда поняла, что говорит лишнее. Конечно же, она понимала причину моего поведения, и моей раны теребить не хотела. Так не пойдет, ведь мне вовсе не хотелось, чтобы она опять чувствовала эту чертову неловкость, и добавила к нашей «стене» пару лишних кирпичей. Короче, я сделал вид, что меня ее слова не затронули.       – А, понял… Тебя Навия попросила со мной поговорить?       Я пришел к такому выводу, потому что именно хозяйка драмкружка на днях предлагала мне передохнуть. Тогда я ответил, что со мной все в порядке, но очевидно же, что когда ребенок говорит что-то подобное – то на деле все совсем наоборот? Однако Фурина и сейчас смогла меня удивить, и теперь ее глаза стали какими-то печальными.       – И вовсе не угадал… Меня попросил Лини, – впервые за последние несколько часов на моем лице пробежало искреннее удивление, заставившее глаза расшириться. Если даже Лини начал замечать мое состояние, то, что уже говорить про Фурину, которая наблюдала его каждый день? – Я уже спрашивала тебя об этом вчера, но ты точно будешь в порядке? Ты ведь не из тех, кто отгораживается от своих друзей?       Порой я удивлялся тому, как Фурина может сочетать в себе такую капризную натуру, и в то же время вести себя подобно психологу. Ее глаза наполнились абсолютной серьезностью, которая как бы молча намекала мне «Я требую ответа!». Чего и следовало ожидать, актриса уже начала догадываться, что причина моей угрюмости не только в Сяо, но она просто не знала, какие закулисные дела я начал проворачивать.       – Что за глупый вопрос? Разумеется, я не из таких. Просто мало спал в последнее время, вот и хожу как туча, – я попытался вернуться глазами к тексту, но это стало моей ошибкой.       – Во-о-о-т как? Тогда понятно…       И что я вообще мог спросить в такой ситуации? Думаю, нужно было сказать что-то еще, чтобы окончательно убедить ее, но я слишком промедлил. Дело в том, что терпение Фурины дало трещину, и она дала мне понять, что больше не собирается слушать от меня всякие нелепые отговорки. Прошла всего секунда, прежде чем я ощутил, как моя же девушка со всей силы щелкнула меня по носу. У нее что, всегда были такие острые ногти?!       – Ау! – от неожиданности я тут же схватился за нос, и обратил на Фурину взгляд, полный возмущения. Но когда я увидел, что девушка вновь нагло улыбается, то это самое возмущение перешло все границы. – Что за детские выходки?!       – А врать меньше надо! Сам виноват!       – Да я не…       Но я передумал договаривать прежде, чем успел закончить. Опасный и острый взгляд сверкнул в морских глазах «Богини справедливости», и она молча донесла до меня мысль, что продолжения этой дешевой лжи она не потерпит. Фурина довольно редко показывала подобную сторону, но тогда, когда это все же происходило – то ее мог испугаться даже я.       – Итэр, ты ведь не забыл, что я талантливая актриса? Я знаю все, об искусстве лжи и обмана… Как надо отводить взгляд, как поднимать брови, даже как правильно моргать. Ты оскорбишь меня, если и в самом деле понадеешься на то, что сможешь так легко меня провести. Скажи, где ты постоянно пропадаешь по вечерам? И почему никто из нас не может до тебя дозвониться?       – Я…       И тут я понял, что мой рот задрожал. Фурине эти отговорки явно надоели, и они против нее не сработают. Вот только я все равно не был готов признаться ей, что принял предложение Мавуики. Глаза Фурины всегда были красивыми, подобно морю, но сейчас я вдруг ощутил, словно в них можно запросто утонуть. Что я должен ей ответить? Быть может, признаться честно? Но что тогда делать, если она испугается? Внезапно до меня дошло, что я и в самом деле страдаю тем самым «синдромом одиночки».       – Молодые люди, я вас не отвлекаю? – хоть и добродушный, но в то же время твердый голос, стал источником моего спасения.       Как мы с Фуриной одновременно повернули головы, так же одновременно по нам пробежалась большая волна шока. Человек, который стоял в дверном проеме, еще никогда не посещал наш театр. В этом не было ничего такого, в конце концов, у нас частенько были гости и не из нашей школы. Однако меня немного смущал тот факт, что я никогда не видел этого странного типа.       Так, кто же такой это был? Пожалуй, даже внешний вид его был странным, и потому вызывал некое чувство опасения. На вид этому мужчине было больше сорока лет, но при этом он уже опирался на трость при ходьбе. Сама трость выглядела дорогой, с серебряной ручкой и формой волчьей головы, что только придавало важности ее обладателю. Одет этот гость был в темные кожаные сапоги и богатое утепленное пальто, из-за чего я не мог ничего сказать про его телосложение. Из-за его странного акцента я вдруг решил, что перед нами иностранец и дорогая одежда только подтверждала мою теорию, но лицо этого самого «иностранца» было каким-то потрепанным для богача. Волосы были темными, длинными и плохо ухоженными, а челка так сильно падала на лоб, что мне не удавалось даже толком рассмотреть глаза этого «гостя».       – Вы… Вы кто еще такой?? Как вы сюда прошли?! – разумеется, Фурина отреагировала, подобно испуганной кошке, и тут же подскочила со своего места. – Вы вообще в курсе, что посторонним нельзя проходить в личную комнату учеников???!!!       – Ох, извините, юная леди… – показалось ли мне, но кажется, что этот странный тип сейчас улыбнулся сквозь свои черные пряди. – Я просто ищу хозяйку драмкружка. Хочу узнать, как достать разрешение на посещение школьного спектакля.       Мне не нравилось то, что происходило. Уж не знаю почему, но от этого человека веяло… Нет, не опасностью, но уж точно силой. Его голос был чересчур спокойным и холодным, словно у какого-то аристократа. Я не знал, что на самом деле заставило его сюда прийти, но был уверен, что Навия никогда прежде этого человека не видела. Пора было вмешаться, пока этот тип не создал проблемы.       – В ближайшие дни спектаклей не будет. Вам лучше позвонить руководству школы, там вас проинформируют. И еще… – и хотя тон мой не стал грубым, но вот глаза я заострил, показывая всю серьезность сказанных слов. – Простите, но вам и в самом деле сюда нельзя. Будет лучше, если вы немедленно уйдете.       – Ну, разумеется. Кто я такой, чтобы чего-то требовать на чужой территории?       И почему у меня было ощущение, словно сейчас его глаза смотрят прямо на меня? Кто вообще этот тип, и как ему удалось пройти на территорию школы?! Мне даже захотелось остановить его, чтобы лично спросить об этом, но стоило только так подумать – как он начал разворачиваться, чтобы покинуть дверной проем.       – Не терпится посмотреть на ваш будущий спектакль… – если он скажет еще хоть слово, то Фурина точно не выдержит и вызовет полицию. И уж поверьте мне – никто не сделает этого быстрее, чем она. Я уже подумал, что вот так наше знакомство и закончится, но нет, надо же было ему еще что-то сказать! – Ох, чуть не забыл. У вас тут около театра какая-то девушка ошивалась, так что она тоже прошла вместе со мной…       «Прямо проходной двор какой-то» – подумал я весьма легкомысленно, встречая «рыжий» знак своей погибели.       Темная спина скрылась вместе с последним словом, но в ту же секунду, на замену ей появился другой силуэт, на этот раз – женский. Не такой страшный, и я бы даже сказал – красивый, но почему-то Фурину этот вид обезоружил еще сильнее, чем какой-то жуткий мужик.       – Ты… Ты что тут делаешь???       Ого! А ведь мне еще не приходилось видеть, чтобы Фурина показывала такие эмоции: это были смесь шока, испуга и возмущения. Вот только я никак не мог понять, а чем вызваны эти эмоции? Ведь, насколько мне было известно, Фурина с этой девушкой не имела никаких конфликтов. Впрочем, меня самого эти мысли никак уже не спасут.       Рыжие волосы Нилу были как всегда ухожены, наравне с ее внешним видом. С первого взгляда было понятно, что она готовилась к приходу сюда и, тем не менее, девушка-танцовщица жутко волновалась.       – З-здравствуй, Фурина… Я, в общем-то, ищу Навию… Но я немного заблудилась, так что пришлось спросить дорогу у этого мужчины.       – Ее сейчас нет, – отрезала моя девушка, тон которой стал заметно спокойнее, но все еще оставался настороженным. – У тебя есть какое-то дело? Если что, мы ей передадим.       – Ну-у, как бы это лучше объяснить…       Нилу так и продолжала нервничать, когда ее указательный палец начал тереться о щеку. Наверное, потому она и волновалась, когда шла сюда: ей было страшно от того, как Фурина, главная звезда нашего театра, отреагирует на ее появление. Мне уже ничего объяснять было не нужно, я понял, зачем Нилу сюда пришла, едва увидев ее рыжие волосы. И вместе с тем – я в тот же момент мысленно вырыл себе могилу.       Все еще колеблясь и не зная, как ей лучше объяснить свою просьбу, Нилу продолжала метать свои глаза из угла в угол. Фурина не собиралась ее торопить, ей будто стало любопытно, почему Нилу так волнуется. Хах, а ведь тогда у меня даже появилась надежда, что все пройдет хорошо! Да, она появилась, и в то же мгновение исчезла, когда голубые глаза Нилу заметили меня. В моем присутствии Танцовщица будто бы нашла для себя источник смелости, но почему-то я не был уверен, что я этому рад. Улыбка тут же завладела этим чудесным лицом, и тогда Нилу сделала то единственное, что в этой ситуации делать было нельзя – она приветливо помахала мне рукой.       – Привет, Итэр! Знаешь, я немного подумала над твоими словами… В общем я решила, что мне и в самом деле стоит попробовать себя в вашем театре.       «Я покойник…» – сокрушенно подумал я, пока челюсть моей девушки была готова упасть на пол, а глаза вылететь из орбит.       – Ч… Ч…Чего-о-о?!?!?! – надеясь, что все это просто дурной сон, «Примадонна» тут же протерла глаза, но когда ей это не помогло, то она просто начала переводить взгляд с Нилу на меня, а затем обратно. – Это что за новости такие???       «И за что мне все это?» – в такой ситуации я надеялся лишь на то, что когда моя девушка будет меня убивать, то перед этим она не посмотрит каких-нибудь фильмов про ужасные пытки.