Глава 25. Черный принц и зеленый принц

Эмма после разговора с Эймондом сразу же вернулась в свою комнату.Ее радовало то,что ее комната находится выше, и в коридоре, где нет лишних людей.Радовало то,что стены ее комнаты были толстыми, а свет падал тускло. Потому что,в такой комнате она оставалась совершенно одна. Она просто без сил рухнула на пол и сидела опираясь на кровать, обнимая свои колени. По ее лицу незаметно прошлась слезинка. Она вспоминала свое детство, свое обучение в Староместе, те моменты,когда ждала отца,чтобы удивить его своими знаниями, но каждый раз он оставался равнодушным.Она вспоминала те моменты с Дальтоном,когда он так красиво вознес ее на вершину и так подло опустил оттуда. Наивная.Слезы уже текли вовсю. Она вспоминает Эймонда, пару часов назад он смотрел на нее с таким презрением,с такой злостью,что сейчас Эмма чувствует себя полным дерьмом. Она конечно не ожидала от него открытости и теплоты, но все же, думала что он удостоит ее беседой.Как никак они родственники и на одной стороне. Но,его надменность никуда не ушла, он остался таким же,каким был когда угрожал ей. Он так груб со всеми? Или только с ней? Он все еще обижен на нее или зол? Или он и вправду ее ненавидит? Как быть ? Может,к черту все это?Зачем она вообще пошла к нему, зная,что она неприятна ему? Но,разве только ему? Отец тоже все еще недоволен ею, особенно после вчерашнего, зачем она обратно приехала в Красный Замок? Проблемы начались именно в этом Замке. Разве? Проблемы начались в Красном Замке? Нет, они начались еще в Староместе. Когда она пришла к отцу. Или еще раньше? Когда она жила на Блошином Конце ? Да, проблемы преследовали ее всю жизнь, она всегда задавалась этими вопросами. Зачем все это случилось с ней? зачем,когда она только думает,что жизнь начала налаживаться, все опять разрушается ? Зачем все это происходит заново и заново ? Эта боль, эта злость , эти недовольства, презрения, жалость, использованность . Меняются люди, меняются места, но не чувства. Зачем все это повторяется ? Зачем именно с ней? Зачем вообще она родилась? Сейчас она бы предпочла не родиться вовсе или умереть в младенческом возрасте. Ей впервые не так больно за умерших, они уже давно в покое, это живых надо жалеть,им еще жить да страдать. Она проплакала весь день,а потом валялась на кровати пока солнце не садилось,а потом ощутила невыносимую тяжесть и отправилась в место, где ей будет не так плохо - в таверну. Она выпивала уже второй бокал, но что-то привлекло ее внимание,а именно - кто-то. Этот парень был крупным, и веселился в компании своих друзей,по виду он был весел. Эмма узнала его сразу же, это был один из тех,кто напал на них на корабле. Она напрочь забыла о вине, о Эймонде, перед ее глазами стоял только он. В ней пробудилась нотка интереса, превратившегося в злость. Она во всех своих бедах словно обвиняя этого незнакомого наемника, не спускала с него глаз. Она находила его виноватым в том, что он посмел напасть на нее, что-то эгоистичное и злое в ней проснулось в ее глазах, высохших от слез и она решила найти виновника нападения и заодно отомстить этому наемнику за его злое намерение. Она была уверена в том,что он виновен во многих смертях. Она весь вечер следила за ним. Он по виду был трезв, но ноги его слегка шатались и он еле оторвался от своего стола и своих друзей,что хотели его задержать еще на пару часов.Но он был резок в своем решении и в конце они подрались, Эмма закатила глаза умоляя,чтобы он не сдох там.Но,к счастью, вмешались другие и разнимали их.Наемник выругался и еле встав вышел из таверны, Эмма вышла следом. Он проехал несколько улиц, шатаясь и еле сохранив равновесие. Хоть и была ночь,кругом было полно людей, и они мешались под ноги. Эмма не была хорошим следопытом как Бен, и пару раз чуть не упустила его из виду, он зашел в какой то дом, но это был не совсем дом, а какое-то здание,которая имеет много комнат и длинный коридор. Наемник повернул в конце коридора, и Эмма повторила за ним, но его там уже не было. Он скрылся. Эмма хотела по одному проверить все комнаты, но ее кто-то остановил. — Ты из ума выжила? - мужчина схватил ее за руку,когда ее рука стремилась к двери. Когда чья-то рука так сильно сжимала ее, она ощутила панику - из-за того,что она даже не заметила как кто-то стоит за спиной - настолько она была поглощена мыслями. — Откуда ты здесь? — Скорее, наружу, - Джейс схватил Эмму за руки и они вышли и потерялись на улицах Блошиного Конца. *** Эймонд сидел в своей комнате.Он вспоминал прожитое,также непрожитое. Он с детства обожал своего брата Эйгона.Эйгон показывал то,что мать и дедушка запрещали ему видеть. Возил туда,куда никто другой его не повез бы. Эйгон был злым мальчиком, он постоянно издевался над всеми, над Эймондом, над Джейсом. Он так много смеялся,когда другим было плохо, обидно. Эймонд поначалу ненавидел его за это, но потом просто принял его таким,каким он был, ведь он - его единственный старший брат. Он - самый близкий ему человек. Когда ему вырезали глаз, и он подставил Эйгона, он не сдал его. Просто принял вину. После,они вместе летали на драконе, и соревновались, хоть Вхагар была большой, Солнечный Огонь был быстрее. И это неподдельная радость на их лице,когда они были на небе , в такие моменты они по-настоящему были братьями. Но, улыбка исчезала с их лица ,когда они спускались на землю, и менялась презрением.На земле всё снова становилось тяжелым, липким, чужим. Они в глубине души презирали все это, презирали все то,что с ним происходит. Эйгон презирал Рейниру за то,что она была причиной , по которой всегда давили на него.Эймонд презирал бастардов Стронга, так как из-за них он потерял свои глаза и стал посмещищем. Зеленые принцы разговаривали не так часто и не так долго, но им хватило одного взгляда,чтобы понять боль друг друга. Каждый из них хранил свою обиду, как клинок за поясом. Они почти не говорили, но понимали друг друга. Иногда одного взгляда хватало, чтобы увидеть всё — усталость, горечь, ненависть, одиночество. Но со временем Эймонд начал злиться. На брата. На его праздность, глупые поступки, бессмысленную жестокость. Хотя... разве он сам был другим? Нет. Просто он лучше умел скрываться. Под маской дисциплины, под контролем, под вечным "так надо". Он не осуждал Эйгона. Потому что сам не знал, куда деть свою боль. Знал, зачем тот пьёт. Сам бы, возможно, сделал то же. Если бы позволил себе. Но была одна трещина, что стала пропастью — Хелейна. Эйгон не знал. Никогда не догадывался. А Эймонд знал с детства, что она не будет его. Что она — предназначена брату. И всё же — не смог вытравить её из сердца. Он пытался. Он учился. Сражался. Служил. Становился сильнее. А чувства всё не уходили.Его любимый брат забрал его любовь сам того не понимая. Каждый раз,когда Эйгон оставлял жену одну Эймонд злился на него, за то,что он так поступает с ней и огорчает ее, Он хотел врезать ему, крикнуть, вытащить из борделя и швырнуть к жене. Но не делал этого. Потому что... Потому что не хотел видеть его рядом с ней. Лучше пусть будет одна. Пусть будет ничья. Но, он сам знал,что обманывает себя. Она не ничья. Она принадлежит его брату.Трое детей не могли появиться из пустоты.Или могли? Могли, ведь Алисента тоже родила четверых. Эймонд сам запутывался в своих мыслях. В своих чувствах, и потому выбрал самый легкий путь - просто надеть маску равнодушия. Но, это стало труднее, особенно, после появления Эммы. Она пробуждает в нем странные и необъяснимые чувства. Она — иная. Слишком живая, слишком настоящая. Он не знал, что с ней делать. Она разрывала его внутри — своим сильным нравом, взглядом, в котором не было страха.И все же, когда он думает о Эмме, он невольно вспоминает Джейса, и его злит то,как он на нее смотрит. Нужно признать,что Джейс стал черноволосым красавцем, его кудрявые волосы были редкостью в Королевской Гавани.Неудивительно,что ей он нравится. Его мать Алисента любит его, но только тогда,когда он делает все правильно и делает то,что нравится ей. А в последнее время, кажется, ей уже ничего не нравится. Она стала какой-то холодной. Хелейна относится к нему как к младшему брату. Хоть у них разница только год, она никогда не смотрела на него как на мужчину. И Эмма, она точно не смотрит на него как на младшего брата, она видит в нем мужчину,но какого? Сегодня он вновь оттолкнул её. Сказал грубость. Сделал вид, что ему всё равно. Как всегда. Потому что так безопасно. Потому что так он умеет. Но теперь сожаление жгло горло. Он чувствовал, что теряет и её тоже. Он не умел быть, каким хотят. Не умел быть нужным, когда нужен. И он злился на себя. Потому что всё повторялось. Снова и снова. Мать холодна. Хелейна далека. И вот — Эмма. Последняя, кто смотрел на него с теплом. И теперь она, наверное, отвернётся. *** Ночь уже давно опустилась на Королевскую Гавань. Город шумел где-то вдали, но здесь, в саду при башне, всё казалось отделённым от остального мира. Листья тихо шуршали, а в фонарях лениво дрожало пламя. Эмма стояла у перил, глядя вниз на чёрную гладь пруда. Её руки были скрещены на груди, но не от холода — от тревоги. Позади послышались шаги. Джейс подошёл, остановился рядом, но не слишком близко. Их разделяло чуть больше, чем просто воздух — осторожность, сомнение, может быть, страх. — Ты так и не сказал, как оказался здесь? — спросила Эмма, не оборачиваясь. — Я следил за ним с того момента, как он появился в Королевской Гавани, — ответил он просто. Она повернулась к нему, прищурившись. — И меня ты видел в таверне? — Да… — он чуть отвёл взгляд. — Но я не думал, что ты пойдёшь за ним. Одна. — И я не знала, что он будет там. Но когда увидела его… не смогла остаться в стороне. Он сжал губы, будто что-то хотел сказать, но промолчал. — Эмма, зачем тебе это? Зачем в это лезть? Это опасно. — Помнишь, как ты обвинил моего отца? — тихо сказала она. — Я… Я хочу доказать тебе, что он не при чём. — Я верю тебе, — мягко произнёс он. — И тогда верил. Я говорил тебе это. — Ты мне настолько веришь? — она резко подняла глаза, взгляд стал прямым и острым. — Ты же… совсем не знаешь меня. Джейс не ответил сразу. Он смотрел на неё так, будто в ней была разгадка, которой он боялся, но не мог не искать. — Даже если так, — наконец сказал он, — я чувствую, что ты говоришь правду. И этого достаточно. На самом деле он чувствовал больше — неуверенность, желание защитить её, тоску, которую не мог объяснить. Он не хотел, чтобы она была рядом с опасностью. И не хотел, чтобы что-то с ней случилось. Ни по какому плану. — Поздно говорить об этом, — слабо улыбнулась она. — Это уже… дело чести. Я тоже хочу знать правду. Кто напал на нас. Он удивлённо вскинул бровь. — На нас? Эмма кивнула. Исправила себя сознательно. — Я тоже была там. И теперь это не только твоё дело. Наступила тишина. Он смотрел на неё, а она — на него. Оба будто впервые действительно увидели друг друга. Не как детей чужих домов. Не как союзников. А как живых людей. — Причина только в этом? — тихо спросил он, — Ради правды? Он сделал шаг вперёд. Между ними больше не осталось и шага. — Не только, — прошептала Эмма. В горле пересохло. Она чувствовала, как сердце гулко бьётся где-то в груди, и боялась, что он его услышит. — Я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось. Он чуть склонил голову. — Ты… волнуешься обо мне? Почему? — Я не знаю... — её голос дрогнул. — Я просто... Он вздохнул. Глубоко. Его глаза будто заглядывали в самую глубину её. И тогда он осторожно, почти медленно, наклонился и поцеловал её. Неуверенно, будто спрашивал — можно? Её губы были мягкими и тёплыми. Она не отстранилась. Напротив — прижалась чуть ближе. Этот поцелуй не был страстным, но в нём было всё: тревога, нежность, осторожность — и то чувство, которое только-только начинало распускаться, как первый весенний бутон под ледяным солнцем. Джейс прошептал: — Ты мне нравишься, Эмма. *** Сад был наполнен тишиной. Только ветер слегка колыхал листву. Всё вокруг ещё не проснулось до конца, и в этом утреннем спокойствии было что-то почти личное — как будто мир давал им немного времени быть собой. Эмма стояла у балюстрады, пальцы сжаты в тонкие перчатки. Она уже заметила его — Джейс стоял у фонтана, будто тоже не знал, как начать этот день. Они встретились глазами почти случайно — и оба быстро отвели взгляд. Он всё же подошёл первым. — Доброе утро. — Доброе, — она чуть улыбнулась, но взгляд остался сосредоточенным. Повисла пауза. Та самая, где оба не знают — говорить ли о том, что витает в воздухе, или сделать вид, что ничего не было. Эмма вздохнула и заговорила первой: — Ты не жалеешь о вчерашнем? Все-таки тебя ждет твоя невеста. - Она всю ночь думала об этом, она понимала его чувства и свои чувства, но так же понимала,что он не принадлежит ей. У него есть Бейла. Он замер на секунду.Джейс знал,что вчера поступил не по совести. Он поднял глаза. — Я… Эмма… — он почесал шею, взгляд метался. — Вчерашнее было ошибкой.Мне не стоило это делать.Прости. Её сердце сжалось, но она кивнула. — Не извиняйся, — сказала она. — Ты мне тоже нравишься. Он замер. — Ты смелый и умный, — продолжила она. — Ты не похож на других.Ты очень благородный мужчина и любая девушка просто мечтает о таком как ты. Джейс молчал. Он смотрел на неё, будто не знал, куда деть все чувства, что возникли внутри. — Я… — начал он. — С детства знал, что женюсь на Бейле. Нас обручили, когда нам еще не было 12. Я всегда считал это своим долгом, я всегда видела в ней свою суженую.И я никогда не думал, что однажды встречу… кого-то ещё. Он замолчал, взгляд опустился. Лицо горело. — Мне стыдно. Не перед ней. А перед собой. Что я не понимаю, что чувствую. Что не могу держать всё в рамках, как должен. Эмма посмотрела на него мягко. — Не нужно стыдиться своих чувств, Джейс. Мы не повелеваем над ними. Он поднял глаза. Что-то дрогнуло в его лице. Она сделала шаг ближе, но не слишком. — Давай… сначала найдём Гильема. Узнаем правду. Остальное — потом. Он кивнул. Молча. Эмма добавила, тише, почти шёпотом: — Иногда… для счастья не нужно всего. Иногда достаточно одного взгляда. Одного присутствия. Он посмотрел на неё. Его губы чуть дрогнули. — Давай просто… побудем рядом. Забудем обо всём — хотя бы на немного. — Хорошо, — ответил он. Они прошли к скамье, где лежали свитки с планами улиц. Развернули карты. Обсуждали маршруты, уязвимые переулки, в которых могли устроить засаду. Они не касались друг друга — но в каждом взгляде, в каждом наклоне над картой чувствовалось: они рядом. Слова звучали спокойно, но между строк скользила теплая, едва уловимая близость. Их пальцы один раз коснулись на краю пергамента — и никто не отдёрнул руки, оба просто слегка улыбнулиись. *** Эмма и Джейс придумали хитрый план, с помощью своих людей они нашли наемника,его звали Гильем, они начали строить для него ловушку. И он попался. Внутри старого склада было темно и сыро. Запах плесени и ржавчины мешался с пылью и перегаром, принесённым с улиц. Через сломанное окно проникал слабый лунный свет. Гильема втолкнули внутрь. Его руки были связаны, рот — пока свободен, и он не терял времени: — Какого дьявола?! Я ничего не сделал! — его голос гремел, но глаза бегали — испуганные, будто искали выход, которого не было. — Садись, — холодно сказал один из людей Джейса и толкнул его на деревянный ящик. В помещение вошли Эмма и Джейс. Джейс был в простой одежде — плащ, без гербов, капюшон всё ещё прикрывал часть лица. Он остановился перед пленником, вглядываясь в него. — Узнаёшь меня? — спокойно спросил он. Наёмник прищурился, нахмурился. Несколько мгновений — и в лице мелькнуло что-то знакомое. Он чуть отпрянул, будто увидел привидение. — Ты… — начал он, — с корабля… — Его глаза расширились. — Принц? Чёрт возьми… — Ага, — тихо сказал Джейс и сбросил капюшон. — Вспомнил. Ты был там. И ты хотел убить меня. — Я… я не знал, кто ты! Клянусь! — начал оправдываться Гильем. — Мы просто… хотели ограбить. Корабль выглядел богатым. А ты встал у меня на пути.Всё, обычное дело! — Обычное? — голос Джейса стал ниже. Он подошёл ближе. — Ты ни разу не взглянул на сундук,что лежал на корабле, если бы ты хотел золота,ты бы хоть краем глаза смотрел бы, ухватил бы его,но нет, твои мечи были направлены только на меня. Скажи мне правду. Ты знал,кто я.Ты пытался убить меня. — Я… — Гильем заёрзал. — Всё не так.Я хотел сперва закончить с вами,и потом неспеша грабить. — Не рассказывай сказку, — отрезал Джейс. Он кивнул одному из своих людей — тот с силой сжал плечо наёмника. Джейс вытащил кинжал.И резко вонзил его ему на ногу. Гильем лишь стиснул зубы, но по прежнему не признавался, Джейс разозлился и надавил кинжал сильнее. Эмма видела и не такое, но она не могла и думать,что Джейс умеет так пытать людей. — Не надо! — заорал Гильем. — Я всё скажу!Я скажу правду. — Тогда говори, — процедил Джейс, — кто тебе заплатил?Кто тебя отправил? — Я… — Он захрипел. Согнулся. — Я… просто... всё вышло не так… — Он кашлянул кровью. — В кармане... справа… там. Джейс остановился. Пауза. Затем медленно опустился на колени и сунул руку в указанный карман. Нащупал свёрнутый пергамент. Развернул. Внутри — письмо. Тяжёлая красная печать. Таргариены. Эмма, стоявшая позади, приникла ближе, увидев, как у Джейса дрогнули пальцы. Он перечитал строчку — и замер. Эмма прошептала: — Что там? Он передал ей письмо. Она взглянула на начало строки: «По указу Его Высочества Принца Эйгона Таргариена…» Она побледнела. Даже не от страха — от потрясения. Мир в её голове будто на секунду качнулся.Далее были слова о том,что он приказывает ему убить принца Джейкейриса Велариона и все прчее. Эмма не могла собраться с мыслями. — Эйгон?.. — голос её сорвался. — Что это? — резко спросил Джейс, повернувшись к Гильему. — Кто дал тебе это? Но тот уже почти не слышал. Его дыхание сбилось, лицо побледнело. Он выдавил: — Я хотел убить вас по приказу принца .. принца .. Эйгона Тарг…ари..на.. И потерял сознание. Джейс стоял, сжимая письмо в руках. Его губы дрожали. Лицо затянулось тенью. — Он… — Джейс не мог выговорить. — Эйгон… Эмма положила руку ему на плечо. Не для утешения — для того, чтобы остановить вихрь внутри. — Этого не может быть. Эйгон не мог такое провернуть. — Да, Эйгон не мог такое сделать. Это был я. - прозвучал голос со стороны двери, темная высокая фигура приближалась. Это был Эймонд. *** Комната была душной, тёплой, пахло ладаном и телом. Окно открыто, но воздух не двигался. Эймонд лежал, не раздеваясь до конца, одной рукой прикрывая глаза.Он снова здесь. Селия сидела рядом, закуривая, смотрела в сторону, будто ждала, что он заговорит. Он молчал. Уставший. Не злой — просто пустой. — Ты не меняешься, — сказала она, выдыхая дым. — Всегда приходишь, когда устал. Он хмыкнул. — У тебя вечно язык чешется. Она повернулась к нему. — Я слышала что та девка стала Хайтауэром. Он не среагировал сразу. Глаза остались прикрыты. Но потом рука с лица скользнула вниз, и он повернул голову: — Какая девка? — Танцовщица. Дочь лорда десницы.Говорят,она ужинала с королевской семьей и сама стала членом семьи. — Ничего подобного, эти служанки попусту болтают. — Не знаю,она была хорошей девушкой, жила здесь когда-то с матерью. И когда здесь работала,часто помогала нам. Хотя ее отец и так немало заплатил нам. Но, когда я ее вчера видела, у нее был надменный взгляд. Вся такая серьезная сидела. Он сел. Медленно. Не рывком, а будто внутри сдвинулся какой-то камень. — Где ты её видела? — В "Старом Пирсе". Вчера. Одна. Сидела у стены, выпивала и смотрела на какую то точку все время. Пауза. Эймонд смотрит мимо неё. Он будто оценивает: стоит ли спрашивать дальше. — Не знаешь,что она там делала? — Откуда мне знать? Эймонд встал и начал одеваться. — Ты куда? Он не ответил. Оделся, не торопясь. Движения стали чуть резче, чем были в начале.Селия прищурилась, затушила сигарету. — А ещё Мара говорила… — Селия вдруг сказала. — Что она ищет наёмника. Гильема. Я знаю это имя. Он делает грязную работу. И он очень силен.Я не знаю,зачем она его ищет, но это опасно. Он застыл. На секунду. Но,быстро оделся и вышел. Эймонд созвал своих солдат и дал им приказ искать этого человека. Он не знал зачем Эмма ищет его,но волновался за нее. Мысль,что с ней что-то может случится не давало ему покоя. Он не находил места. Через час ему сообщили о его местонахождении. Он стоял в пустой комнате. Окно было частично завешено. Воздух — затхлый, несвежий. Пол — грязный, под ногами хрустели крошки. Всё говорило о спешке и беспорядке. Он быстро обвёл взглядом стол. Карты. Кинжал. Письмо. Письмо не было запечатано. Он подошёл, развернул лист. Механически. Просто проверка. Но на втором слове остановился: "Эйгон Таргариен." Мысль не пришла сразу. Было скорее ощущение, как будто что-то прохладное разлилось в груди. Он даже не понял, что затаил дыхание. Эйгон? Его пальцы сжались. Горло пересохло. Он перечитал снова — имя не исчезло. Нет. Нет, это не он. Это ошибка. Это… не может быть. Он стоял, не двигаясь. Пытался понять — верит ли он в то, что это ложь, или просто хочет верить. Он не услышал шагов сразу. Только когда скрипнула дверь — среагировал. Бросил взгляд в сторону, метнулся в угол. Наёмник вошёл. Кажется, это он. Гильем. Эймонд затаился. В голове — пустота. Сердце билось глухо и тяжело. Письмо осталось на столе. Взять его он уже не мог. Он смотрел на Гильема и ощущал, как злость и тревога свиваются в клубок. Эйгон ему приказал убить Джейса? Насколько это возможно? Нет, он не способен на такое. Это какая-то ловушка? И Эмма узнала об этом? Что здесь черт возьми происходит? Он хотел допросить его, но решил не спешить,пока не поймет в чем дело. И решил просто проследить за ним. *** Гильем - наемник, которого все ищут. Но не все знают правду. Ночь в Блошином Конце была гуще обычного. Воздух стоял тяжёлый, спертый — будто город сам не хотел дышать. Гильем втянулся в переулок, втянув голову в плечи, накинув капюшон. Он держался в тени, шёл быстро, не оглядываясь. В кармане — мешочек с серебром, его часть после удара по кораблю. Принц Деймон заплатил ему, но сперва обругал за то,что он не убил Джейса .Гильем думал,что Деймон его убьет,но он лишь избил его. "Теперь я свободен," — повторял он себе. "Свободен. Никто не знает,что это был я." Он свернул за угол, к своему обычному логову — низкому дому с провалившейся крышей. Только шагнул через порог — и понял, что внутри кто-то есть. — Я ждала тебя. Голос был холодным, как вода в погребе. Он принадлежал женщине, которую он надеялся никогда больше не видеть. Миссария.Бледная пиявка. Он резко развернулся — но дверь за ним уже закрылась. Двое её людей стояли по бокам. Ни клинка, ни кулака — просто взгляд. И этого было достаточно, чтобы Гильем замер. — Что тебе нужно?— пробормотал он. — Смотрю,ты еще жив,хотя не справился с заданием — она усмехнулась. — Принц Деймон стал мягок после женитьбы. Он побледнел. Сделал шаг назад. — Как.. Как ты.. Откуда узнала? — А ты болтун, когда пьян. Растрепал своей шлю*е. Подумал,что с женой разговариваешь? — Что ты хочешь? - он знал,что Бледная Пиявка не просто так пришла. Надо от нее избавиться. Она подошла ближе. В руках — письмо, с воском с гербом Таргариенов. Его сердце застучало сильнее. — Что это? — Приказ. Который тебе дали,чтобы убить принца Джейкейриса Велариона. Тебя уже ищут люди принца Джейкейриса. Ты им дашь себя поймать. Ты позволишь себя взять. И ты скажешь, кто дал тебе приказ. Он замер. — Я… я скажу. Хорошо. Скажу, что Деймон. Он всё равно… — Нет, — перебила она. — В письме написано имя принца Эйгона Таргариена.Ты скажешь,что тебя подослал он. Он резко мотнул головой: — Вы с ума сошли! Это… это ж королевская кровь! Меня повесят на стене, когда всё выяснится! — Возможно, — мягко сказала она. — Но если ты не скажешь — твой младший брат никогда больше не увидит свет. Он остолбенел. — Ты лжёшь. Миссария щёлкнула пальцами. Один из её людей открыл дверь в подвал. Вниз повеяло влажным страхом. И в этом запахе Гильем уловил нечто знакомое — запах крови и пота, принадлежавшие его брату, малому глупцу, которого он всегда защищал. Он опустил голову. — Ты… тварь, — прошептал он. — Нет, — ответила она. — Я женщина, которой причинили боль. Отто Хайтауэр сжёг мой дом,мое дело и моих людей. Сегодня я верну ему огонь. Гильем долго молчал. Потом протянул руку. Взял письмо. — Как скажешь.Но, ты спасешь меня от принца. И дашь уйти. Я тоже уеду с этого проклятого города. — Хорошо,я тебя отпущу. Будь убедителен, — сказала она напоследок. — Плачь, сопротивляйся, кричи. Но не вздумай забыть имя, которое должен назвать. *** Эймонд следил за ним,и увидел как его везут куда-то. Он проследил и спрятался за дверью. Эймонд стоял в тени, прижавшись к холодной стене старого склада. Полусгнившая деревянная дверь, оставленная неплотно прикрытой, позволяла ему видеть лишь кусок сцены — но этого было достаточно. Он не слышал всех слов. Но видел. Эмма. Джейс. Рядом. Слишком рядом. Она наклонялась, что-то говорила ему. Он кивал. Их тела двигались в такт. Он не касался её — но Эймонд не нуждался в прикосновениях, чтобы почувствовать, что-то между ними уже было. Он держит себя так, будто считает её своей. Внутри Эймонда всё сжалось. Жгло. Но не только от ревности. От боли. Она смотрит на него так, как никогда не смотрела на меня. Даже когда я стоял ближе. Даже когда она молчала рядом. Он сжал челюсть. Губы дрогнули, но он не выдал ни звука. Затем — движение. Перед ними, на коленях — наёмник. Эймонд чуть наклонился, ловя обрывки слов. Джейс — жёсткий, резкий, в голосе уже не мальчишка. В нём была жажда правды. Жажда справедливости. Наёмник начал говорить. Сначала что-то о грабежах. Потом — про карман. Джейс порылся, достал письмо. И… остановился. Лицо его изменилось. Брови сдвинулись. Эмма тоже напряглась. Эймонд не видел письмо. Но видел — печать красная. И знал, что это то самое письмо. Что там? Джейс прошептал: — Эйгон. Мир внутри Эймонда качнулся. Потом стал резким и ясным, как пламя. Он мгновенно понял.Эйгона подставили. Кто-то использовал его брата. Использовал так, чтобы всё выглядело как грязный приказ разгульного принца. И если Джейс отнесёт это письмо Рейнире... Если Рейнира — Деймону… Если всё дойдёт до отца… Эйгона уничтожат. Его брата. Его кровь. Да, он пьёт. Да, он дурак. Да, он ломает всё, к чему прикасается. Но он — его брат. Единственный, кто в детстве звал его с собой, когда остальные отворачивались. Единственный, кто не скрывал свою тьму, а делился ею. И Эймонд не может просто стоять. Не может позволить этому случиться. Даже если это ложь. Даже если это ловушка. Он примет удар на себя. Он сжал рукоять меча за спиной. Лёгкая дрожь прошла по телу. Страх? Нет. Гнев? Почти. Боль? Да. Но не за себя. Они хотят уничтожить его — значит, пусть подумают, что всё было моей рукой. Так будет быстрее. Так он сможет найти, кто стоит за этим. Он бросил последний взгляд на Эмму. Она смотрела на Джейса, глаза её были полны смятения. Ты тоже поверишь? Ты посмотришь на меня и увидишь убийцу? Эймонд закрыл глаза на секунду. Вдохнул. Открыл. Лицо стало как камень. Он вышел из тени. И вошёл внутрь. *** — Этого не может быть. Эйгон не мог такое провернуть. — Да, Эйгон не мог такое сделать. Это был я. - прозвучал голос со стороны двери, темная высокая фигура приближалась. Это был Эймонд. Джейс застыл на месте, его лицо окрасился в красный цвет, он залился гневом. — Увезите его, оставьте нас одних, - закричал он. Гильема волокли и в комнате остались трое. Эймонд стоял, руки за спиной, лицо — холодное, застывшее, будто высечено из камня. Но в глазах был огонь. — Это был я, — произнёс он. Ровно. Без дрожи. — Я отдал приказ убить тебя, Джейсерис. Эмма вжалась в стену, будто от удара. Сердце пропустило удар. Джейс резко обернулся. — Что ты сказал? — Я отдал приказ, — повторил Эймонд. — Оглох что ли, я хотел отомстить тебе за свой глаз, за унижения, я ненавижу тебя, бастард. Джейс взорвался. Он метнулся к Эймонду, кулаки сжаты. Первый удар — мимо. Второй — по челюсти. Эймонд не отступил — врезал в ответ. Эмма не верила своим ушам. — Но… — она посмотрела на него, и в её глазах была не обида, а растерянность. — Но, Эймонд не мог это сделать месяц назад. Он даже не знал о Джейсе,пока он не пришел недавно. Нет, это точно не Эймонд.Она не знает,зачем он так сказал и как здесь ощутился, но он лжет. Они сцепились — яростно, грубо, не по-королевски. Эмма закричала: — Хватит! Джейс, остановись! Но он не слышал. Кровь капала с губы Джейса. Эймонд держался, как будто это был бой за что-то большее, чем честь. Бой за брата. За выбор. За то, что он решил потерять. Эмма встала между ними, вытянув руки: — Перестаньте! Эймонд не делал этого! Оба замерли. Она посмотрела на Джейса: — Ты действительно веришь, что он мог подослать убийцу месяц назад? До ужина? До того, как вообще увидел тебя? — Он сам признался! — выкрикнул Джейс. — Он только что сказал! — Это не он! Эймонд , скажи правду. - она обратилась к нему. Эймонд молчал. Он не отводил взгляда. Но внутри него всё горело. Почему она защищает меня? Почему она встревает в это? Перестань меня защищать. — Если это не он,значит, это Эйгон. Ты покрываешь брата, не так ли? — Нет, я написал это письмо от имени Эйгона, но это был я! Он здесь не причастен. Эймонд должен был так сказать,иначе, Эйгона обвинят. Он не может этого допустить. Джейс отвернулся, тяжело дыша. — Нет,ты врешь.Это дело рук Эйгона. Эта пьяница.Я отвезу это письмо матери, она скажет королю и Эйгон ответит за это. У Эймонда расширились глаза. Он думал,что Джейс сразу пойдет к королю,и его остановит Отто Хайтауэр.Но,если об этом узнает Рейнира и Деймон, то Эйгону конец. От него избавятся сразу же. Его посадят в тюрьму и там убьют.Нет, он не может позволить ему так умереть от клеветы. — Это не он, я тебе повторяю.Это я сделал.И я готов признаться об этом.- ответил он. — Тогда,ты идешь со мной. — Никуда я не пойду,- ответил Эймонд. - Если тебе и нужно, приведи свою мать сюда. — А с чего бы мне тебе доверять ? — Тогда попробуй меня затащить в свой Драконий Камень. Джейс ринулся к нему, они опять сцепились. — Джейс… — Эмма шагнула к нему. — Если ты сделаешь это сейчас — всё кончено. Без суда, без права. Ты ведь не хочешь его смерти. Ты просто… — Он убийца, и я не позволю ему жить. — Остановитесь , пожалуйста. Прекратите, - она встала между ними и они оба прекратили, не хотя ее задеть. Джейс видя ее слезы, остановился,взял письмо и сказал: — Жди меня, даже не пытайся отвернуться от наказания. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Эмма осталась. Сердце колотилось. Она повернулась к Эймонду. Он не шевелился. — Почему ты это сделал? — прошептала она. — Ты же понимаешь, что теперь… Он посмотрел на неё. Спокойно. Без оправданий. — Я все понимаю,я не могу позволить Эйгону умереть. Уж лучше я. Он должен сесть на трон. Сказав эти слова Эймонд хотел уйти, но вошли люди Джейса и схватили его.Главный из них сказал Эмме удалиться, иначе ее тоже задержат. Эмма бросила взгляд Эймонду, на его лице не было ничего, он даже не сопротивлялся. Эмма была в полной растерянности. *** Эмма пришла в свои покои. Она была бледной. С улицы доносились отдалённые звуки — шаги, крики, звон сбруи… но внутри было глухо, как в гробу. Она сжала край подоконника так сильно, что побелели костяшки. Джейс уже в небе. Скоро будет на Драконьем Камне. Через несколько часов Рейнира узнает всё. Через несколько часов король тоже узнает. И тогда… Эймонда не пощадят. Грудь сжало. Она не могла ни дышать, ни плакать. Сердце било в висках. В горле — что-то острое и тяжёлое. Эймонд связан. Она представила это. Верёвки, грубые руки, охранники, отводящие его в темницу. Он идёт сам, ровной походкой. Не сопротивляется. Как будто готов. Готов — умереть за брата. Эйгон… он даже не знает, что его спасают. Что кто-то берёт на себя меч, который должен был бы разрубить его. Эмма опустилась на скамью у стены. Её руки дрожали. Мысли метались. — Зачем ты это сделал, Эймонд? — прошептала она в пустоту. — Так любишь брата? Но он ведь знал, на что идёт. Именно поэтому она не может сидеть. Она закрыла глаза. Попробовала представить, как всё могло бы быть. Они втроём. Джейс, Эймонд, даже Эйгон. Всё можно было бы исправить. Можно было бы… Нет. Нельзя. Если Джейс скажет Рейнире, Эймонд погибнет. А за ним — и Эйгон. Пусть позже. Пусть другими руками. Но погибнет. Потому что в этой игре короли не прощают подозрений. И Рейнира никогда не поверит в случайность. Эймонд не святой, — думала Эмма, вставая. Но он…моя кровь. Он мой.. Я даже не знаю,кто он мне. Какая ирония.. Но я не позволю ему умереть. Не позволю быть принесённым в жертву за брата, который сам не знает, за что его могли убить. Она подошла к зеркалу. Её лицо было другим. Более взрослым. Более решительным. Взгляд — холодный. Есть только один способ. Один выход. Король Визерис. Старый. Слабый. Почти не правит. Едва держится на троне. Но пока он жив — Эйгон не король. Пока он жив — у Эймонда нет защиты. Пока он жив — они оба мишени. Эмма закусила губу. Сердце билось в горле. Мысли звенели. Ты с ума сошла. Это король. Это грех. Но… Если не ты — никто. И если она — не вмешается, никто не вмешается. А Эймонд… исчезнет. Её тело покрыл холодный пот. Это не выбор. Это необходимость. Иначе она потеряет обоих. Она подошла к маленькому шкафчику, достала флакон с маслом. Рядом стоял пузырёк с опием. Врач дал его ей на случай тревожного сна. Он действовал быстро. Сначала усыплял. Потом — если доза велика — навсегда.И никто не заметил бы. Эмма долго смотрела на пузырёк.Словно там ответ. Она всё ещё дрожала. Но её рука была твёрдой. *** Ночь сгустилась над Красным Замком, как чёрная вуаль. На балконах — стража, в коридорах — тени, в её груди — стучащая паника. Эмма обогнула боковую сторону королевской башни. Плащ был серым, лицо скрыто. На поясе — маленький кожаный мешочек. Внутри — пузырёк с опием, смешанным с густым отваром из маков. Раб фельдмаршала давал это умирающим — чтобы те уснули навсегда. Никто не спрашивал, сколько капель слишком много. В окно королевской опочивальни никто не заглядывает: старый король редко двигался, и никто не мешал его покою. Только несколько свечей мерцали внутри, едва освещая узорчатую стену и полог над кроватью. Эмма подтянулась, зацепилась за край. Сердце грохотало так, будто стены замка слышали её. Она залезла внутрь — тихо, как тень. Визерис спал. Сгорбленный под грубым одеялом, он был похож не на короля, а на тень себя. Один глаз слегка приоткрыт — мутный. Рот приоткрыт, дыхание хриплое. Он не проснётся. Или… проснётся? Эмма замерла в нескольких шагах. Сейчас. Или никогда. Она смотрела на короля — старого, дрожащего, почти прозрачного, с бледной кожей, с желтоватыми пятнами на лбу. Он дышал тяжело, будто каждая ночь — уже бой. Он и без неё медленно уходил. Но не достаточно быстро. Он не злой, — подумала Эмма. — Но он слеп. Он ничего не видит. Он держит мир, которого больше нет, а тем временем умирают живые. Если он проснётся завтра — Эймонд умрёт. Если он проснётся завтра — Эйгон падёт. Если он проснётся завтра — они оба исчезнут. Она подошла к столу. Взяла бокал. Трясущейся рукой вылила старую воду в кувшин. Налила свежую. Слишком холодную. Пусть не заметит. Открыла мешочек. Вытащила пузырёк. Дрожали пальцы. Сколько капель? Десять? Двенадцать? Нет, не думай. Делай. Пальцы открыли пробку. Раз. Два. Три. Шесть. Восемь. Одиннадцать. Она выдохнула. Он всё равно умирает. Только чуть раньше. И без боли. Она села рядом. Осторожно коснулась его плеча. — Ваше Величество, — шепнула. — Воды… как всегда. Пейте. Король зашевелился, моргнул. Он не разбирал ночь было или день, не разбирал кто перед ним, просто следовал приказу.Беспомощно приоткрыл рот. Она поднесла кубок. Он сделал глоток. Второй. Третий. Потом — снова уснул. И вот тогда Эмма поняла, что сделала это. Всё. Уже. Обратного пути нет. Она села на пол. Облокотилась на стену. Закрыла глаза. Слёзы не шли — они будто окаменели внутри. Ты спасла Эймонда. Ты спасла Эйгона. Ты убила короля. Но никто этого не узнает. Она поднялась. Убедилась, что следов нет. Что всё как обычно. Залезла обратно на подоконник.Ночь приняла её обратно. И в этот момент — она уже была другой.