Глава 29. Мгла

Будто земля уходит из под ног.Нет сил держаться. Эмма рухнула на землю. Она лежала смотря на бескрайнее небо, будто ожидая,что вот вот среди облак выскочит Вермакс. Со своим рычанием и несогласием он приземлится рядом и его всадник придет к Эмме и скажет,что ничего не было. Ляжет в землю вместе с ней и просто улыбнется.Но, в небе никого не было, она повернула голову - и рядом никого не было. Она съежилась и приняла позу ребенка согнув колени к животу. Слезы текли ручьем, она не могла открыть глаза, они наполнялись слезами и краснели,болели,раздражались. Ее вновь бросили,не приняли, от нее вновь отвернулись. Что она сделала не так? Почему ее все время отодвигают,обманывают,предают? Дальтон Грейджой обманывал ее и предал, теперь Джейс отвергает ее и говорит,что их чувства всего лишь ошибка. Каждый раз одно и то же. Все начинается так хорошо, но в конце она всегда остается одна. Может, это - мое проклятье,- подумала она. После Дальтона надо было образумиться, и больше не связываться ни с кем. Но,как она могла приказать своему сердцу? Разве оно выбирает кого любить? Если бы сердце так могло,она бы выбрала никого ни в кого не влюбиться. Но,что такое любовь? Когда внутри все содрогается каждый раз,когда видишь его,когда один лишь его вид заставляет тебя забыть обо всем,когда ты так жадно хочешь его внимания и готова положить все ради него, когда думая о нем,ты невольно улыбаешься,когда ты вспоминаешь его,стирается реальность,когда ты с трепетом ждешь каждый его взгляд,обращенный на тебя - можно ли назвать это любовью? Или это влюбленность? А какая разница,когда ты заперта внутри этих чувств? На остров наступил туман. В этом тумане ничего не было видно. Все вдруг исчезло,оставляя лишь мираж.Ей тоже хотелось просто исчезнуть. Просто в один момент стать никем и ничем,раствориться в этом тумане, лишь бы внутри все успокоилось. Она хочет ненавидеть его,но не может. Он не виноват. Он сам честно признался,что вынужден. Кто кто,но Эмма точно знает,каково это - быть вынужденным что-то делать. Это чувство бессилия,чувство повиновения - это отказ.Отказ от своих мечт,желании,от своих мыслей,стремлении,отказ от себя самого. Джейс в таком же положении,Эмма не может обвинять его за то,что он выбрал свою семью - свою мать,что дала ему жизнь,своих братьев,с которыми вместе рос,свою невесту,которого знает с семи лет. Это так естественно. Но, неужели он сможет забыть все это и вычеркнуть из своей жизни? Он сможет, иначе не шел бы на это. Ты и вправду так просто отказался от меня? Просто так ушел. И как мне теперь быть? Как я проживу дальше,если думаю о тебе все время? Я понимаю почему ты отвернулся,но почему так тяжело? Так тяжело и ненавистно принять твой выбор,когда ты выбираешь не меня. *** Эйгон встал с трона, его шаги были неспешными, но решительными. Он направлялся к покоям жены. Слуги, встретив его, попытались остановить, сказав, что королева переодевается, но Эйгон лишь раздраженно взглянул на них. Их тихие извинения остались неуслышанными, когда они спешно удалились. Эйгон тихо открыл дверь и вошел. Хелейна стояла перед зеркалом, ее взгляд был прикован к роскошному платью, которое слишком туго обхватывало спину. Она пыталась дотянуться до узелков, но ее руки были слишком коротки, движения неуклюжи. Сзади к ней подошел Эйгон, его присутствие было почти бесшумным. Хелейна вздрогнула, заметив его отражение в зеркале, и замерла. Она хотела сказать многое, так много накопилось внутри, но слова застряли в горле. В ее взгляде читалась глубокая обида и усталость, но она оставалась немой, не находя подходящих слов. Эйгон, заметив ее неловкость, усмехнулся. — Теперь ты королева, — произнес он, его пальцы ловко принялись за узелки на ее спине, развязывая их один за другим. — Тебе стоит носить нарядные вещи. Тебе нравится быть королевой? Не хочешь похвалить своего мужа, что сделал тебя королевой? Хелейна наконец обрела голос, ее слова прозвучали спокойно, почти отстраненно, без упрека, но с невысказанной горечью. — Похвалить тебя? Ты забыл, что это мать посадила тебя на трон? Тебя еле нашли… — Любой другой на его месте вскипел бы от злости, но из уст Хелейны эти слова прозвучали почти как констатация факта, лишенная эмоциональной окраски, что лишало его привычной реакции. Эйгон продолжал улыбаться, его пальцы уже завязывали новые, правильные узелки. Он чувствовал ее напряжение под своими руками. — Но ведь я не сбежал, я сам пришел. — Почему интересно? Тебя что, силой уговорили? — Ее попытки быть колкой, отчитывающей женой, выглядели неуклюже, словно она пыталась надеть чужую маску. — Из-за тебя, женушка. Из-за наших детей, — его голос стал чуть мягче, в нем проскользнула нотка искренности, которая редко прорывалась сквозь его обычную маску. — Я не мог вас оставить здесь. Не будь вас, я бы давно все это бросил и сбежал бы подальше от всего этого. Тихо сказанные Хелейной слова были подобны удару кинжала, попавшего прямо в цель. — Если бы ты думал о нас, ты бы так не поступал. Ты всегда думал только о себе, оставляя меня одну, ты хотел сбежать оставив своих детей на произвол судьбы,не делай вид,будто думаешь о нас.Я видела,как Эймонд с сиром Кристоном привезли тебя к матери.Будто ты хотел сбежать,но был пойман.И что под ее натиском ты отправила письмо Рейнире,а не от того,что сам захотел мира. И если ты вдруг забыл, ты виноват перед нами,перед своими детьми. Слова Хелейны, сказанные без повышения голоса, но с такой пронзительной болью, заставили его тело напрячься от внезапно вспыхнувшего гнева. Он резко отдернул руки от ее платья. — Так я виноват? Почему вечно я виноват?В том, что я родился, что сел на этот проклятый трон, что не могу жить так, как хочу? Хелейна повернулась к нему лицом, ее взгляд был полон разочарования, но без единой слезинки. — Сам знаешь почему. Не только ты живешь не так,как хочешь. Смотри,я даже свое платье не могу завязать,мне так и хочется бросить всю эту одежду и уйти в лес голышом. Я тоже здесь беспокоюсь и переживаю, я переживаю за наших детей, я постоянно думаю что же с ними будет и всегда хочу,чтобы с ними все было хорошо,а тебе кажется,все равно. Ты знаешь какие вещи мне снятся? Я еле их выдерживаю. А тебя нет,видишь ли,потому что тебя обидели. Обижаешься и злишься как ребенок. Но ты не ребенок. Теперь ты король. Тебе нужно научиться думать о последствиях. Ты в ответе не только за нашу семью, но и за весь народ. Ее слова были правдой, горькой и неудобной. Эйгон молча сжал кулаки, пытаясь подавить поднимающуюся волну ярости. Он хотел возразить, отругать ее, заставить замолчать, но каждое ее слово пронзало его насквозь. Она видела его насквозь. Она всегда видела его насквозь. Его гнев медленно сменялся осознанием и печалью. Она была права. Он был королем, но чувствовал себя мальчишкой, который оказался в ловушке. — Я ни на кого не обижаюсь, я … — начинает он, но не может подобрать слова. — Еще ты боишься, что ты не достоин этого трона. Боишься, что все увидят, что ты — всего лишь марионетка, — её голос звучит тихо и сочувственно. — Ты боишься, что проиграешь. Ты боишься войны, которая надвигается. Ты боишься, что мы все умрём. И я тоже боюсь. Я вижу драконов, которые летят на нас, и никто не может их остановить. Но ты хотя бы можешь сделать вид, что ты что-то контролируешь, а я не могу даже этого. Эйгон, оглушенный ее словами, смотрит на неё. Впервые он видит в ней не просто свою сестру или жену, а равную, такого же пленника этой судьбы.Он на миг потерял равновесие, заметил как глаза начали болеть и быстро надел маску равнодушия. — Обязательно нужно было все это говорить вслух? Знаешь, твои сны просто ужасают,а твой язык острее всех мечей Вестероса, — его голос был глухим, лишенным обычной усмешки. — Что с тобой не так? — Все со мной не так, — Хелейна покачала головой, — ты знал, на ком женишься. — Да, я знал, — он подошел ближе, его глаза смотрели в ее глаза, пытаясь найти что-то, что было бы ему понятно. — Я женился на самой загадочной леди Вестероса. Эйгон попытался обнять ее, притянуть к себе, ища в этом объятии утешения и прощения. Но Хелейна резко оттолкнула его, ее лицо исказилось от внезапной боли и отвращения. — Я не хочу. Оставь меня. Эйгон замер, его руки повисли в воздухе. В ее глазах не было ненависти, только глубокая, невыносимая усталость и обида, которая была сильнее любого слова. Он понял. Понял, что ранил ее глубже, чем думал, и что его попытка убежать от ответственности оставила след не только на нем. Он чувствовал, как вина тяжелым камнем оседает в груди. Он любит свою семью, но не знает, как себя вести, как быть тем, кого они заслуживают. — Прости, моя королева, — прошептал он, и в его голосе не было привычной язвительности, только боль и растерянность. Он отступил, чувствуя себя маленьким и ничтожным, оставив ее одну в комнате, погруженной в свои горькие мысли. Жестокий мир,что двадцатилетним молодым приходится так часто думать о смерти и выживании. Вдвойне жестоко,если они носят золотую корону. *** При дворе Красного Замка, где каждый камень, казалось, хранил шепот веков, десница Отто Хайтауэр встретился с принцем Эймондом. В воздухе витало напряжение, предвещая не только суровый день, но и грядущие перемены. — Эймонд, — начал Отто, его голос был необычно мягким для человека, привыкшего к жесткости интриг, — всегда гордился тобой. С юных лет ты проявлял недюжинную отвагу и проницательный ум. И ныне, лишь благодаря твоей несгибаемой воле, корона Крепости Красного Замка удерживается в наших руках. Эймонд, не привыкший к столь откровенным похвалам от десницы, лишь молча внимал, ожидая скрытого подтекста. Он не любил пустых слов, и этот непривычный тон настораживал. — Честно говоря, — продолжил Отто, чуть понизив голос, словно делясь сокровенной тайной, — в моих мыслях ты чаще представлялся мне за штурвалом этого тонущего корабля, нежели Эйгон. Но… Отто Хайтауэр, старый лис, хорошо знал о затаенной мечте Эймонда, о том, что юноша с самого детства грезил о короне. Он чувствовал, как эта нить притяжения к власти тянется сквозь каждую жилку его молодого собеседника. — Глупости, — отрезал Эймонд, пытаясь скрыть легкое дрожание в голосе. Он не желал выдавать своих сокровенных желаний. — Нет, не глупости, мальчик мой, — возразил десница, в его глазах блеснул острый ум. — Всякий человек, рожденный подле короны, будь то старший сын или младший, не может не чувствовать притяжения к трону. Но всему свое время. Прежде чем управлять государством, его надобно удержать. — К чему вы ведете? — спросил Эймонд, ощущая, как слова Отто вплетаются в его мысли, зарождая новые, опасные идеи. — Эймонд, — произнес Отто, подаваясь вперед, — ныне ты должен стать опорой своему брату. Мы обязаны сохранить трон. Ты — всадник самого Вхагара, дракона, что некогда подчинил эти земли. Один лишь грозный вид его в небесах заставит лордов содрогнуться. — Я ему помогаю, — ответил Эймонд, его взгляд стал жестче. — Если бы я не желал видеть его на троне, я бы не привел его сюда. — Я знаю, — кивнул Отто, — но этого недостаточно. Вы — родная кровь, и ближе тебя у него никого нет. Эйгон… он слаб, а король не может позволить себе быть слабым. Лорды Вестероса взирают не только на него, но и на нас всех. И именно тебя они должны страшиться. Ты — их неизбежный ужас, тень, нависшая над ними. Эймонд наконец понял. Отто Хайтауэр отчаянно нуждался в его силе, в его безжалостности, ибо иных путей не осталось. — Не забывайте,что король не я, — с усмешкой произнес Эймонд, — я просто брат короля. — Нет, ты больше, чем просто брат короля, — голос Отто стал почти пророческим. — В десять лет ты обуздал величайшего из драконов. Благодаря тебе твоя мать отринула свои иллюзии и узрела истинные права ваших детей. Я знаю, что именно ты достоин короны. И ты станешь королем. Однажды. — Неужели вы собираетесь предать моего брата, едва усадив его на трон? — Эймонд рассмеялся, но в его смехе не было веселья, лишь тень зловещего предвкушения. — Нет, мальчик мой, — покачал головой десница. — Полагаю, со временем Эйгон сам откажется от короны. Быть королём — тяжкий груз для его плеч. К тому времени тебе надобно проложить свой собственный путь. И единственный способ — это страх. Ибо лишь страхом можно удерживать людей в повиновении. Вы — драконы, и вас должны бояться. Покажи свою силу, но не безрассудно, как Деймон. Используй своего дракона с умом. — Он немного остановился и, налив себе вина, закончил свою мысль с лёгким советом, похожим больше на приказ: — Поразмысли над этим на досуге. Подумай о будущем. Будущее этой страны в ваших руках. Эймонд покинул покои десницы — и своего деда. Слова Отто Хайтауэра эхом отзывались в его мыслях. Он был прав. Эймонду следовало взять бразды правления в свои руки. Не ждать случая, не полагаться на мать. Он сам видел: ни мать, ни сестра, ни Эйгон не были способны совершить что-либо значимое. Но их не следовало винить. Нужно было просто принять свою судьбу. Целый день Эймонд размышлял, как действовать дальше. Как победить в этой войне? Напряжение нарастало, и он чувствовал, как тяжесть предстоящих решений ложится на его молодые, но уже сильные плечи. Он знал, что страх — это ключ, и он был готов его использовать. *** Красный Замок окутывал сумрак, но в покоях королевы Алисенты горел яркий огонь, отбрасывая причудливые тени на гобелены. Воздух был наэлектризован недавними событиями, и только что завершившийся совет оставил после себя горький привкус. Алисента, с усталостью опустившись в кресло, подняла взгляд на Кристона Коля, стоявшего неподвижно у дверей. — Сир Кристон, — начала она, её голос был тих, но в нём звучала искренняя признательность, — я должна поблагодарить вас. За вашу непоколебимую верность, за вашу поддержку в этот, быть может, самый тёмный час. Многие отвернулись, когда мои дети нуждались в защите, когда Король… — Она умолкла, тяжело вздохнув. — Но вы, вы были рядом. Кристон Коль, обычно такой уверенный и собранный, вдруг почувствовал, как сердце предательски забилось в груди. Слова королевы, её усталый, но такой благородный вид, её нежность и стойкость — всё это давно уже переросло для него простое чувство долга. Он видел в ней не только свою королеву, но и женщину, которая спасла его от позора и смерти, женщину, чьи дети стали ему почти родными. Смутное чувство признательности, восхищения, и что-то гораздо большее, что-то, что он долго подавлял, вдруг вырвалось наружу. — Моя королева, — произнес он, и его голос был на удивление хриплым, — я… я лишь исполнял свой долг. И… и я всегда буду рядом. Потому что… — Он запнулся, ища слова, но они никак не хотели складываться в связную речь. Его взгляд задержался на её лице, на том, как огонь играл в её волосах, на решительности её подбородка и нежности глаз. Все эти чувства, смешанные с восхищением, симпатией и глубокой привязанностью, переполняли его. — Потому что вы… вы всё для меня. Алисента удивлённо подняла брови. В его словах было что-то большее, чем просто рыцарская преданность. Она всегда ценила его стойкость и верность, особенно когда Визерис, казалось, полностью отвернулся от неё. В Крисоне она видела мужчину, на которого можно положиться, который не предал её идеалы. И, положа руку на сердце, его мужество и преданность ей нравились, очень нравились. Неловкость повисла в воздухе. Кристон, охваченный порывом, не смог больше сдерживаться. Прежде чем Алисента успела хоть что-то сказать, он шагнул к ней, склонился и коротко, но пылко поцеловал её в губы. Это было неловко, поспешно, почти отчаянно. Алисента замерла, её глаза широко распахнулись от удивления. Она не ожидала такого, совсем нет. Она чувствовала его горячее дыхание, мягкость его губ, и на мгновение мир вокруг неё замер. Кристон, осознав свой поступок, тут же отпрянул. Его лицо залилось краской, глаза метались, полные смущения и, возможно, ужаса от содеянного. Он не смог выдержать её удивлённого взгляда. — Простите, моя королева! — выдохнул он, и, не дожидаясь ответа, поспешно повернулся и практически выбежал из покоев, оставив Алисенту одну в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня в камине и биением её собственного сердца. Алисента прикоснулась к губам, на которых всё ещё оставалось тепло его поцелуя. Она была шокирована, но в то же время в её сердце шевельнулось странное, сложное чувство, смесь растерянности, нежности и осознания глубины его преданности. Этот поцелуй был для неё откровением, подтверждением того, что в этом предательском мире у неё есть одна истинная опора – Кристон Коль. *** Полог сумерек уже давно опустился на Красный Замок, но в покоях Эммы, принцессы из Дома Хайтауэров, царил мрак куда более глубокий, чем за стенами. Её глаза распухли от слёз, лицо было бескровным, словно у мертвеца, а каждое движение давалось с трудом. Весь день она оплакивала разрыв с Джейсом, и теперь её тело и дух были на пределе. Едва добравшись до кровати, она рухнула на неё, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь хоть на миг забыться. Внезапно двери её покоев распахнулись. Эмма с трудом подняла голову. На пороге стоял её отец, Десница Отто Хайтауэр, его лицо было мрачнее грозовой тучи. — Отец, — прошептала она, её голос был едва слышен. Отто не ответил. Он шагнул в комнату, его взгляд был холоден и пронзителен. — Где ты была? — спросил он, и в его голосе звенел металл. Эмма замешкалась. Ложь сорвалась с её губ, привычная и бесполезная в этот момент: — Я… я была в Блошином Конце, отец. На губах Отто появилась кривая усмешка. Он держал в руке сложенный пергамент. — Не лги мне, Эмма. Я нашёл это в твоей комнате, — он помахал письмом. — Ты думала, я не узнаю о твоей связи с Джейкейрисом Веларионом? Сердце Эммы сжалось. Она почувствовала, как румянец стыда и гнева приливает к лицу. — Пишешь ему любовные письма, говоришь о чувствах,боже, как же это противно. Сколько ещё ты будешь унижаться перед этим Джейкейрисом Веларионом? — его голос стал громче, наполняя комнату. — Зачем ты с ним говоришь? Ты что с ними заодно? Может,ты обещала ему помочь? Может, обещала убить нас и надеть ему на голову корону? — Это не так,как ты думаешь,все это.. — пыталась обьясниться Эмма, в её голосе звенела боль. — Хочешь, чтобы он стал Королём? Тогда возьми кинжал и убей Эйгона, потом убей Эймонда, Дейрона, убей всех нас и отнеси наши головы ему! - он закричал.— Ты что, настолько слаба или безумна? Где твоя гордость?! — Отец, ты неправильно понял! — слёзы снова хлынули из её глаз. Его презрение и недоверие ранили больше. — Если ты с ним,ты мне не дочь, — отрезал он, и эти слова хлестнули её по лицу сильнее любой пощёчины. — Помоги ему,если тебя не волнует твои близкие. Эмма вскочила с кровати, её тело дрожало от усталости и гнева. — Для меня важны вы все! И я всё сделаю ради вас! Но не лезьте в мои отношения с ним! — Её голос сорвался на крик. Отто лишь покачал головой, в его глазах читалось лишь разочарование. — Вот как! Не стоит верить этому бастарду! — голос Отто стал ядовито-тихим, отчего Эмма вздрогнула. — Он поиграется с тобой и бросит, как пустую обёртку. Я не думал, что ты настолько наивна, чтобы верить сыну этой распутницы! — Он сделал акцент на каждом слове, целясь прямо в самое больное место. — Как ты можешь так ослепнуть? Как ты можешь предать тех, кто действительно дорог тебе, ради пустого слова мальчишки, который завтра забудет твоё имя? — Не надо!Замолчите! — прошипела Эмма, её кулаки сжались, ногти впились в ладони. Воздух в комнате, казалось, загустел от её сдерживаемого крика. — Унижайся, оскорбляйся перед ним, оставляя свою гордость и благоразумие! Если об этом узнает Эйгон, тебе не поздоровится, — предупредил он, и в его голосе прозвучала явная угроза. — Меня не волнует, что подумает Эйгон! Оставьте меня в покое! — В этот момент Эмма почувствовала, как гнев переполняет её. — Это все из-за вас.Если бы не устроили весь этот переворот,ничего не было бы! Я ненавижу тот день,когда ты принял нас. Лучше бы ты не брал нас к себе! Лучше бы оставил в Блошином Конце! Тогда я, возможно, зажила бы свободно! И сейчас не терпела бы все это. Отто лишь рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья, лишь холодная насмешка. — Глупая девочка, — произнес он, и повернувшись, вышел из комнаты, оставив Эмму одну в нарастающем мраке и её собственном отчаянии. Тишина снова опустилась на покои, но теперь она была наполнена горечью и болью. Эмма чувствовала себя сломленной, раздавленной под тяжестью слов отца и собственного горя. *** На Драконьем Камне, под свинцовым небом, Джейс бродил по крепости, словно призрак. Разрыв с Эммой тяжким грузом лежал на его сердце, но он упорно твердил себе, что так нужно, что ради будущего её следует забыть. Каждое воспоминание причиняло боль, но он старался смотреть вперёд, заставляя себя мыслить рационально. Внезапно дверь распахнулась, и в его покои скользнула фигура. Миссария. Королева Шепотов. Её репутация шла впереди неё: бывшая любовница Деймона, ныне — мастер над шептунами королевы Рейниры. Её власть была неоспорима, а влияние, благодаря Деймону, росло с каждым днём. Джейс сам вызвал её, надеясь получить то, что не мог добыть никто другой. — Что вам известно о деснице Отто Хайтауэре? — спросил Джейс, едва Миссария успела поклониться. Его голос был напряжен, а взгляд не отрывался от её лица. — О его семье… о любых слабостях, что могли бы ослабить «зелёных»? Джейс надеялся найти что-то,что помог бы ему выиграть войну без кровопролития, так он смог бы спасти Эмму.Миссария жила в Королевской Гавани и недавно присоединилась к ним, когда она жила там,все слухи,все малейшие детали не ускользнули от нее,потому он и вызвал именно ее. Он ей не доверял,но у нее не было причин ему солгать - за ложную информацию у нее слетела бы голова. Миссария лишь усмехнулась, её глаза блеснули в полумраке. — О, десница Отто Хайтауэр — это не простой человек, принц Джейс. Он — разум Вестероса, и ныне вся власть фактически в его руках. Умён, хитёр, умело манипулирует людьми, как марионетками на ниточках. И он использует абсолютно всё ради своих целей. Всё. Включая и своих собственных детей. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Он подложил юную Алисенту к королю Визерису. Своего сына назначил помощником в городской страже, чтобы тот доносил ему каждый шорох. А свою дочь… — Миссария понизила голос до доверительного шепота, хотя в нём всё ещё слышались стальные нотки. — Свою дочь он заставил работать в Доме Удовольствий. Джейс вздрогнул. Его брови сошлись на переносице. Она говорит наверняка про Эмму. — Какую дочь? — переспросил он, не веря своим ушам. Взгляд Миссарии стал ещё более проницательным, она заметила мелькнувшую тень в его глазах. Она знала, что Джейс был неравнодушен к Эмме, и это знание придавало её словам особую остроту. В своё время она жила в Гавани, и слухи, словно кровь, стекались к ней. — Эмму, принц. Ту самую, что только недавно получила фамилию Хайтауэр. Но до этого… о, до этого она служила там, танцевала, ублажала мужчин, — Миссария позволила своим словам звучать как можно более обыденно, лишая их драматизма, что делало их только страшнее. — Говорят, она даже провела ночь со своим племянником, Эймондом. В этот момент Джейс почувствовал, как мир под ногами пошатнулся. Шок пронзил его насквозь. Эмма… правильная Эмма, честная, нравственная. Он не ожидал такого, не мог поверить. Миссария, видя его реакцию, продолжила, не меняя тона, вплетая истину в свою собственную, искажённую правду. Она не лгала, но и не раскрывала всей сути, ибо месть Отто Хайтауэру, разрушившему её дом, была ещё не завершена. Она знала, что между Эммой и Эймондом не было ничего, но промолчала об этом. — А потом она затерялась на полгода,инсценировав свою смерть,видимо,сбежала от своего отца — Миссария словно добавила последний штрих к портрету. — Но,как выяснилось, в свое исчезновение она была любовницей Красного Кракена и даже управляла его кораблем вместе с ним.Видимо она такая же амбициозная и хитрая,как и свой отец. Видно,Отто Хайтауэр хорошо воспитал свою дочь. Джейс застыл. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и удушающие. Он с трудом сделал вдох, пытаясь осмыслить услышанное. Голова кружилась, а в груди разливалось жгучее чувство предательства. — Благодарю, Миссария, — выдавил он наконец, его голос был едва слышен. Миссария удовлетворённо кивнула и бесшумно удалилась, оставив Джейса одного в его покоях. Он стоял посреди комнаты, на его лице не было ни кровинки. В его сознании бушевала буря. Он считал Эмму невинной, чистой, а оказалось… оказалась она падшей женщиной. Она скрыла это. Неужели она специально обманывала его, действуя по указке отца? Или это всё ложь, хитросплетение слухов? Он не знал, чему верить, и это незнание терзало его ещё сильнее. Образ смелой девушки в его голове рушилась на его глазах. Сомнения терзали Джейса, как острые когти. «Видно, Отто Хайтауэр хорошо воспитал свою дочь», – эти слова эхом отдавались в голове, каждое повторение углубляло пропасть недоверия. Он не мог прийти в себя, все вокруг казалось зыбким и фальшивым. Что, если Эмма лгала ему? Что, если её нежность, её улыбки – всё было лишь искусно сплетённой ловушкой? Неужели она не любила его вовсе, а лишь стремилась сблизиться, чтобы затем уничтожить, разрушить его изнутри? Мысли о «зелёных» отравили его рассудок. Что, если весь их роман был лишь частью их коварного плана? Тогда Джейс – настоящий глупец, слепец, который позволил себя одурачить. Горькая ирония душила его: он, наследник престола, защитник Дома Таргариенов, оказался бы марионеткой в чужих руках. Сердце металось между отчаянным желанием верить в её искренность и нарастающим, едким подозрением. Он не хотел, не мог поверить, что Эмма, та, с кем он делил самые сокровенные мечты, могла быть столь вероломной. Но доводы разума, подпитываемые змеиным шепотом сомнений, были слишком сильны. Вина тяжёлым камнем легла на его грудь. Если она действительно обманула его, если использовала его любовь как оружие, то он подвёл всех. Подвёл мать, Рейниру, которая возлагала на него столько надежд. Подвёл Бейлу, которая так доверяла ему. Стыд обжигал, словно пламя дракона. Как он мог быть таким наивным? Он чувствовал себя предателем, осквернившим их доверие. В голове всплывали обрывки воспоминаний, которые теперь приобретали зловещий смысл. Проведённая ночь с Эймондом, потом с Красным Кракеном... Значит, она была продажной? Слова «хорошо воспитана» приобретали новый, отвратительный оттенок. Неужели это и было воспитание Отто Хайтауэра? Научить дочь манипулировать и продавать себя ради выгоды? Он теперь понимал, почему она так рьяно защищала Эймонда. И вдруг его осенило: Красный Кракен исчез на свой остров именно тогда, когда Эмма прибыла в Красный Замок. Неужели это тоже было частью плана? Намеренное сближение с ним, с Красным Кракеном, а потом и с Джейсом? Холодный пот прошиб его. Он, Джейс, оказался жертвой той же изощренной игры. Он невольно подумал, что она могла проделывать то же самое и с ним – сближаться, втираться в доверие, а затем... Что затем? Разрушение? Гибель? Он должен был это выяснить. Метания внутри были невыносимы, и он понял, что есть только один путь к истине. Он должен спросить Эмму об этом напрямую. *** Зал Малого Совета был окутан полумраком, лишь тусклый свет факелов отбрасывал длинные тени на каменные стены. Здесь собрались лишь ближайшие члены королевской семьи: Отто Хайтауэр, его дочь, королева Алисента, принц Эймонд с сапфиром, сверкающим в пустой глазнице, и сам король Эйгон II. Место Хелейны пустовало – королева-консорт чувствовала себя неважно. Напряжение витало в воздухе, густое и осязаемое, как туман. Эмма стояла чуть в стороне, её взгляд был устремлён в пол. После недавней ссоры с отцом ей было запрещено вступать в разговор, но каждое слово, произнесённое здесь, отзывалось в ней тревожной дрожью. — Наибольшая опасность исходит из Штормового Предела, — наконец нарушила тишину Алисента, её голос был низким и напряжённым. — Баратеоны были верными сторонниками Рейниры и её детей. Они наверняка поддержат её. Отто Хайтауэр, стоявший рядом с ней, медленно кивнул. — Старый лорд Бормунд уже умер, это так. Но его сын, Боррос, занимает его место. Он более смел, более амбициозен, более свиреп, но и более расчётлив, чем отец, — в его глазах мелькнул хитрый блеск. — Если мы предложим ему выгодные условия, он может перейти на нашу сторону. Эйгон, вяло откинувшись на своём троне, махнул рукой. — Достаточно будет отправить письмо. Зачем тратить столько сил? — Письма для такого человека будет недостаточно, ваше величество, — резко возразила Алисента, глядя на сына с едва скрываемым разочарованием. — Если мы хотим получить могущественных союзников, мы должны показать им нашу решимость. Наши намерения, — добавил Отто, его голос был твёрд. Все взгляды обратились к Эймонду, который до сих пор молча слушал, его единственная глазница изучала каждого присутствующего. Теперь он медленно поднял голову. — Я полечу на Штормовой Предел, — произнёс он спокойным, но твёрдым голосом, от которого Эмма невольно вздрогнула. — И я попрошу руку одной из его дочерей. В зале воцарилась тишина. Эмма почувствовала, как что-то ёкнуло внутри неё при словах Эймонда о женитьбе. Мысли вихрем пронеслись в её голове, смешивая удивление и какую-то странную, необъяснимую тревогу. Отто Хайтауэр, однако, выглядел абсолютно довольным. — Это самое верное решение, принц, — сказал он, его голос был полон одобрения. — Ты должен получить руку любой из четырёх дочерей лорда Борроса. Любая сойдёт. Посватайся, женись, и лорд Боррос вручит Штормовые Земли твоему брату. Но в случае неудачи… Эймонд перебил его, в его голосе слышалась стальная решимость. Он хотел доказать свою смелость, свой ум, свой статус. Он хотел совершить что-то, что поразит их всех, особенно Эмму. И, судя по её реакции, ему это удалось. — Неудачи не будет, — заверил принц. — Я получу девчонку, а Эйгон – Штормовой Предел. Отто кивнул, его взгляд встретился со взглядом Эймонда. — Тогда будь готов. Ты полетишь завтра же. *** Короткое, почти небрежное письмо. «Приходи в то же место, что вчера, через три часа». Подпись: Джейс. Эмма перечитала его дважды, трижды, не веря своим глазам. Джейс! Он же сказал «прощай», и сам разорвал отношения,так зачем ему ее снова приглашать? Сердце забилось быстрее. Неужели? Неужели он передумал? Неужели он уговорил Рейниру сдаться? Или он хочет с ней сбежать? Иной причины для такой срочной встречи, да ещё и в их тайном месте у гавани, просто не было. Внутренне она ликовала, несмотря на то, что только что плакала. Ведь в ее сердце все еще теплилась надежда. Даже если он предложит сбежать вместе,Эмма не откажется сразу.Она подумает. Она бросилась к зеркалу, ругая себя за опухшие от слёз глаза. Кожа вокруг них была красной, а взгляд – мутным. Но надежда придала ей сил. Она выбрала самое красивое платье, которое только могла найти, то, что, как ей казалось, нравилось Джейсу. В потайной карман она сунула небольшой кинжал и туго набитый мешочек с золотом на всякий случай. С последним тревожным взглядом на пустой замок, она тихо покинула свои покои. Он ждал её у знакомого причала, спиной к морю. Эмма подбежала к нему, её сердце переполняла чувство веры и надежды.Внешне она вела себя слишком спокойно чтобы не выдать все свои чувства. «Джейс!» — выдохнула она, но его лицо, когда он повернулся, тут же погасило её восторг. Он был не в духе, его взгляд был холоден, а губы сжаты в тонкую линию. Тревога скрутила её желудок.И она засомневалась в своих мыслях. — Зачем ты меня вызвал? — спросила она, её голос дрожал. Джейс смотрел на неё, и в его глазах читалось нечто тёмное и обвиняющее. — Это правда, что ты работала в Доме удовольствий? — спросил он, и в его тоне прозвучала такая горечь, что Эмма вспыхнула. Откуда он это узнал? — Да,это правда.Но я пошла туда лишь.. — По приказу отца? - Джейс закончил предложение за нее, перебивая ее на полуслове. — Да,но.. - Эмма хотела обьясниться,но Джейс опять вмешался. — И ты провела ночь с Эймондом? Это было то,что она никак не ожидала услышать. Это было правдой,но все не так как кажется и как ему это обьяснить? — Да,но потом вспыхнул пожар и между нами ничего не было. — Не ври мне,Эмма. Я же видел,как он на тебя смотрел на том ужине. И теперь понимаю,зачем он разозлился. Поэтому,ты его защищала? Эмма застыла, удивительно,как можно искажать события. Она хотела оправдываться перед ним,но не могла найти ответа,казалось,что бы она сейчас не сказала,Джейс не поверит ни единому слову и она сделает только хуже. — А Красный Кракен? Скажи, ты не была с ним? Скажи,что это не ты управляла его кораблем и ходила подле него? Здесь Эмма не могла отрицать. — Это правда. Но, он изменил мне и все это давно забытое дело. — Это было всего лишь месяц назад, - он закричал на нее.— Мне интересно, когда ты успела все это провернуть? Я думал,что понимаю тебя,что знаю какая ты,но похоже,я ничего не знаю о тебе,Эмма Хайтауэр. — Я знаю,ты зол и все это выставляет меня в ужасном свете,но я была честна с тобой,всегда, - Эмма молясь произнесла. — Я не верю твоему ни единому слову, если бы ты была честной,ты бы мне все это рассказала бы. Но,нет. Ты - ловкая обманщица, устраивала мне ловушку,втираясь в мое доверие? Кто придумал это? Ты или отец? - его слова ранили ее. Эмма начала злиться. — Не смей так говорить,я не устраивала тебе ловушку и отец мой здесь не причем. — Опять,опять ты врешь. Знаешь,кто ты? Ты обманщица и наглая шл*ха Блошиного конца, ты бастард,который хотел власти и продажная девка,я прав? Да? Скажи да! Назло, чтобы уязвить его, и бывая гневной она бросила: «Да!» Её слова сработали как искра. Лицо Джейса исказилось, и он разразился потоком обвинений, каждое из которых било больнее предыдущего. Он называл её распутной, бесчестной, продажной. Эмма стояла как громом поражённая. — Я правильно сделал, что выбрал Бейлу, а не тебя! — выплюнул он. — Она верна мне и не лжет! Эмма почувствовала, как гнев вскипает в ней. Он, плод неверности, смеет читать ей нотации о верности? — Так тебе нужна верная? А кому твоя мать была верной? — вырвалось у неё. — Лейнору, изменив с твоим отцом, или твоему отцу, выскочив за Деймона? Она не знала всей правды, что Лейнор сам не был против отношений Рейниры и Стронга. Откуда ей было знать? Все в королевстве говорили о дружбе Рейниры и Лейнора, и Эмма наивно полагала, что, несмотря на их неспособность к зачатию, они всё же любили друг друга. Ходили также слухи, что и Лейнор изменял ей. — Не смей обвинять мою мать! — прорычал Джейс, делая шаг к ней. — А ты не смей оскорблять моего отца! — ответила Эмма, не отступая. Это была их первая настоящая ссора, яростная и беспощадная. — Так вот ты какая? Это - твое настоящее лицо, — заявил Джейс, его глаза горели. — Я не думала,что ты так легко изменишь свое мнение. Да, ты был прав, нам не суждено быть вместе.Ты всегда был прав. Теперь ты знаешь все обо мне, и что чувствуешь? Отвращение? — Ты мне просто противна, как я связался с тобой? — Жалеешь себя? Да,как ты связался со мной? Ты же гордый и благородный принц, и такие, как я, просто жалки в твоих глазах. Как я посмела полюбить тебя? Джейс стоял, смотря на нее свои злобным взглядом,казалось он злился и на себя,за то,что полюбил ее. Эмма стояла наблюдая,как ее любимый жалеет о встрече с ней. — Даже если и так, я не имею права на прошлое? Ты не можешь меня простить? Я же тебе ничего не сделала и не собираюсь. — Откуда мне знать? Я уже тебе не доверяю! Может,это очередной план зеленых? Её голос сорвался на тихий крик. — Мало того что ты мне совсем не доверяешь, ты выставляешь меня бессовестной! Это из-за моего отца ты меня подозреваешь? Что бы я не говорила,как бы я не оправдывалась,ты не изменишь своего мнения? Потому что,я родилась дочерью Отто Хайтауэра? И эта метка будет у меня навсегда? — Да, это будет так навсегда, — ответил он, его голос стал жёстким, как сталь. — Род очень важен. Ты за отца, а я за мать. И забудь все то,что было. Я жалею,что встретил тебя. — Я была готова пойти ради тебя на предательство,я была готова сбежать с тобой, а ты не можешь мне даже поверить, ты не даешь мне сказать правду,ты просто взял и поверил слухам, — слова вылетали из неё, полные боли и отчаяния. — И что дальше? Убьешь меня? Избавься от меня,я же настоящее зло,я умышляю твое убийство, это я дочь того,кто сверг твою мать, так возьми мою жизнь хоть сейчас! — бросила она, указывая на кинжал у себя на поясе. Джейс оттолкнул ее, и они стояли молча, воздух между ними был напряжен. Внезапно Эмма опустила взгляд, её гнев медленно уступал место горькой покорности. Она осознала как больно было в этот момент ему и она понимала его,ведь сама столкнулась с предательством и обманом на корабле. Но она не думала оправдываться,убеждать его,потому что сейчас все это уже не имеет значения. Она ошиблась,ей стоило рассказать об этом с самого начала. Теперь это просто бесполезно. Она не могла ничего сказать. Джейс собрался уехать. — Стой, подожди, — сказала она, её голос был едва слышен. — Я хочу извиниться,прости меня,если сможешь за все.Женись и будь счастлив. Если ты в один день станешь королем,я уверена,что ты станешь мудрым и сильным королем.Я знаю,что виновата перед тобой сильно ,но я ивправду тебе ничего не собиралась сделать.О наших отношениях отец не знал, и наша первая встреча тоже было случайностью,я тебе не врала.Поверь мне,пожалуйста,в этой кровавой войне я не знаю,что случится с нами,но я клянусь,что против вас я ничего не делала.И у меня к тебе только одна просьба, Джейс,прошу, не причиняй вреда моей семье. Т,кто на драконе,я за них ничего не могу просить,но моя семья, Хайтауэры, сжалься над ними. И я знаю, ты умный и найдёшь выход. постарайся выиграть эту войну без кровопролитий. Джейс ушёл, ничего не ответив, оставив Эмму одну на причале, с разбитым сердцем и горьким привкусом невысказанных слов. *** Слова Джейса жгли больнее любого огня. Униженная, опустошенная, Эмма брела по улицам Королевской Гавани. Ноги сами привели ее к Дому Удовольствий. Ей не хотелось возвращаться в замок, сталкиваться с отцом, с Алисентой, чьи взгляды, казалось, прожигали ее насквозь. Внутри было душно и шумно, запахи вина, пота и дешевых духов смешивались в единый, опьяняющий аромат. Она нашла себе укромный уголок, и Мара принесла ей вино. Они пили понемногу, болтая о пустяках, но мысли Эммы постоянно возвращались к Джейсу, к его яростным обвинениям. В конце концов, Мару позвала хозяйка, и Эмма, почувствовав головокружение, побрела в сторону уборной. Вернувшись, она случайно ошиблась дверью. Приоткрыв дверь, она увидела полумрак, освещенный лишь несколькими свечами. На кровати извивались два тела, смутно различимые в тусклом свете. Сначала она не поняла, что происходит. В голове шумело от вина, лица были неразличимы. Но потом, когда силуэт повернулся, и сапфир блеснул в пустой глазнице, до нее дошло. Эймонд. — Ох! Прошу прощения! — пролепетала Эмма, ее щеки вспыхнули. Она попятилась, закрывая дверь, и пошла прочь, спотыкаясь на каждом шагу. Голова кружилась, ноги отказывались повиноваться. Она рухнула на пол в коридоре, приземлившись на колени, не умея овладеть собой. Эймонд, резко вскочив с постели, набросил на себя рубаху и брюки. Ярость и растерянность смешались в его взгляде. Он быстро вышел за ней, нашел ее лежащей на полу. Не говоря ни слова, он подхватил ее на руки. Она была легкой, как перышко. Неся ее, он прошел мимо девки,что только что была с ним, которая стояла в проходе, и грубо приказал ей убираться. Там он уложил ее на кровать, принес какой-то отвар от опьянения и заставил выпить. Эмма выпила, не сопротивляясь. Ей уже было всё равно. Она погрузилась в сон, вся измотанная. Эймонд сел рядом, а затем осторожно прилег, наблюдая за ней. Он лежал так почти час, разглядывая ее спокойное лицо в свете свечей. Только теперь, когда она была беззащитна, он мог позволить себе просто смотреть. Ее лицо было бледным и опухшим, но ее красота никуда не исчезла. Она спала,но веки постоянно двигались и брови хмурились,видимо,у нее были кошмары. Эймонд хотел ее обнять, но рука так и оставалась на воздухе - он себе этого не позволял,даже когда она спит. Через час Эмма проснулась. Ее голова все еще болела, но туман в голове рассеялся. Она села, прижала ладони к вискам, а потом резко открыла глаза, осознав, где она и кто рядом. Эмма посмотрела на него, ее взгляд был одновременно смущенным и усталым. Эмма смутно вспоминала происходящее и выдала лишь: — Прости,что испортила тебе ночь. — Завтра я улетаю в Штормовой Предел, — произнёс Эймонд. Его голос был ровным, без обычной надменности. Эмма кивнула, вспомнив разговор в зале. — Женись на красивой из них и влюбись. С красивой жить легче, чем с умной, - она попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули. — Легче жить с любимой, — поправил ее Эймонд, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило Эмму удивленно поднять брову.Неужели Эймонд думает о любви? Эмма коротко, горько засмеялась. — Ты даже не представляешь,откуда я иду. Сегодня я ненавижу в себе все и в ненависти утопаю, а ты прекрасен словно сон, в который я попала случайно, - она не лгала,сейчас в этой крохотной комнате она ощущала себя в теплоте. Но её слова были полны отчаяния. — Почему мне не везет с мужчинами? Меня все отвергают? Мне не верят. — Не знаю. Я не тот, кто ответит тебе на этот вопрос, — произнес Эймонд своим обычным, надменным голосом, но что-то в его взгляде противоречило словам. Эмма лишь улыбнулась, криво и печально. После долгого молчания, когда за окном загрохотал гром и капли дождя забарабанили по стеклу, она тихо произнесла: — А мне кажется, ты именно тот. Ведь это ты первым отверг меня. Эймонд вздрогнул, его глаз расширился в шоке и недоумении. Он молчал, не зная, что сказать. Его молчание было таким же красноречивым, как и ее слова. Эмма продолжила, и в ее голосе сквозил смех, который звучал как плач. — Ты обещал, что прокатишь на Вхагаре, но после ни разу меня не навестил. А я ждала тебя… десять лет. А когда встретились, ты не узнал меня, а когда узнали, вовсе отдалился и даже пригрозил мне, - она говорила это так, будто рассказывала какую-то нелепую шутку, но по щекам текли бесшумные и едва заметные слезы. Эймонд все еще молчал. Он не знал, что ответить. — Впрочем, все это уже неважно, ты не единственный, кому я верила, — продолжила Эмма, ее голос звучал опустошенно. Она попыталась встать, но ноги все еще не слушались. Она хихикнула, пошатнулась и рухнула обратно на кровать. Эймонд наблюдал за ней, словно застывший. Он встал, но не двинулся с места. В этот момент, словно из ниоткуда, появился её спаситель. — Леди Эмма, нам нужно возвращаться в замок. — Да, сейчас, помоги мне, — прошептала она, едва удерживаясь на ногах. Бен тут же подхватил её за плечи, и, поддерживая, они поспешили прочь вниз по лестнице. Наутро Эймонд был уже в пути к Штормовому Пределу.