Часть 1

      Стакан с водой выскользнул из рук Кэйла и с громким треском упал на пол. Слуги, принёсшие стакан, подскочили, недоумевая, чем они так расстроили молодого господина. Они бросились вперед, чтобы собрать осколки.       «Убирайтесь», — зашипел Кэйл, останавливая их на месте. «Сейчас же».       Слуга не стал спорить и в ужасе скрылся в коридоре.       Кэйл нахмурился, глядя на стекло, а затем — на свои руки. Они дрожали и сжимались в кулаки. Он вздохнул и закрыл глаза, наблюдая, как комната кружится вокруг него. Скоро всё должно пройти.       «Молодой мастер?» — знакомый голос позвал через дверь несколько мгновений спустя.       Кэйл прошёл к кровати, натянул на себя одеяло и вернулся к двери.       «Входи», — наконец ответил Кэйл. Рон открыл дверь и вошёл, посмотрев сначала на Кэйла, спрятавшегося под одеялом, а затем — на груду битого стекла. Он начал собирать осколки.       «Полагаю, вы не присоединяетесь к семье за завтраком? Граф спрашивал о вас».       Кэйл насмешливо хмыкнул, но не ответил, опасаясь, что его голос прозвучит слабо. Возможно, ему удастся обмануть остальных слуг и заставить их думать, что он просто расстроен, но Рон, если не будет осторожен, в мгновение ока разберётся в его игре. Старый дворецкий знал Кэйла с детства, знал его лучше, чем кто-либо другой. Это была главная причина, по которой он бо́льшую часть времени оставался в своей комнате, выходя лишь в остальные помещения в доме, когда Рон был занят другими делами или если чувствовал себя в этот день особенно хорошо.       С тех пор как Кэйлу исполнилось восемнадцать лет, приступы головокружения случались всё чаще. Они начались, когда ему было десять лет, и стали серьёзными, когда ему исполнилось пятнадцать.       «Я попрошу сына прислать что-нибудь для вас, вы ведь почти не ели в эти дни», — продолжил Рон, убрав остатки бокала.       Кэйл замер, его желудок скрутило при мысли о еде.       «Я не голоден», — он заставил свой голос прозвучать ворчливо, надеясь, что Рон оставит его в покое, если подумает, что он дуется.       «Я скоро вернусь с вашим завтраком», — сказал Рон, несомненно, с доброжелательной улыбкой, которую он всегда носил, совершенно не обращая внимания на то, что Кэйл дуется.       После ухода Рона Кэйл медленно сел, делая глубокие вдохи и пытаясь прийти в себя.       К счастью, к тому моменту, когда Рон вернулся с миской, ему стало немного лучше. Суп и немного хлеба. Кэйл был измотан до предела, словно совсем не спал прошлой ночью, хотя лёг рано и проснулся поздно. Он отказался от предложения Рона покормить его в постели, всё ещё сохраняя последние остатки достоинства, и подошёл к маленькому столику, чтобы поесть.       Рон стоял неподалеку и наблюдал за тем, как он ест, поэтому Кэйл в основном обгладывал хлеб, боясь, что не сможет как следует держать ложку, пока сила в руках ещё подводит его. А жаль. Всё, что готовил сын Рона, Бикрос, было абсолютным шедевром. Кэйл никогда не мог признаться себе в этом со своим плохим аппетитом и склонностью к избеганию, но втайне он был рад, что Бикрос отвечает за приготовление его еды.       «Пойду-ка я в сад», — сказал Кэйл, отодвинув нетронутый суп и половину хлеба. Прошло почти полчаса, но это было всё, что он мог сделать. Удалось поесть.       «Позвольте мне сопровождать вас». Кэйл слишком устал, чтобы спорить, и решил, что всё будет хорошо, если он не уйдёт слишком далеко, поэтому встал, сунул руки в карман и вышел из комнаты. Он успел сделать всего несколько шагов за дверь, как что-то привлекло его внимание. На подоконнике, выходящем в сад, сидел маленький игрушечный кролик. Кэйл протянул руку и взял его в руки, рассматривая.       «А, — сказал Рон, стоя у него за спиной, — юная госпожа Лили играла на улице сегодня утром. Должно быть, она оставила его здесь, когда ушла на завтрак. Я верну его ей.»       Кейл рассматривал игрушку в своей руке. Он мало общался со своей младшей сестрой, в основном просто наблюдал за её игрой в саду из своего окна. Ему было интересно, как она себя чувствует в эти дни…       «Нет необходимости, мне всё равно нечего делать сегодня. Я просто занесу её.»       «Как скажете», — сказал Рон, добродушно улыбаясь, но сам был удивлён. Его юный хозяин обычно прятался, когда к нему подходили другие. Кэйл проявил инициативу, чтобы встретиться с кем-то, и это было необычно.       Кэйл медленно подошёл к комнате Лили. Дверь в её комнату была слегка приоткрыта, словно кто-то забыл запереть её до конца. Он хотел было толкнуть дверь, чтобы объявить о своём присутствии, но пронзительный голос остановил его. Он приостановился, чтобы прислушаться.       «О чём Вы думали, юная леди? Снова выскочили поиграть в саду. Я же просила Вас оставаться дома. Вы должны учиться, а не сидеть в грязи, как какая-то неблагодарная крестьянка.» Кэйл уже где-то слышал этот голос и нахмурился, поняв, как гувернантка Лили разговаривает с ней.       «Но! — запротестовала Лили, её тоненький голосок был близок к слезам.       «Граф и графиня доверили мне Ваше образование, и они были бы очень разочарованы…»       Кэйл захлопнул дверь, с него было достаточно. Ни одна гувернантка не должна так разговаривать с графской дочерью, особенно с его младшей сестрой.       «Кто будет разочарован?» — громко сказал он, входя в комнату со своим лучшим сердитым выражением лица. «Орабеони?» Лили была озадачена его появлением, но слезливая улыбка показала, что она рада его видеть. Кэйл оскалился, увидев, что гувернантка схватила Лили за запястье и тянет ее за собой: «Что ты себе позволяешь?» Гувернантка выглядела испуганной, но не отпускала запястье Лили: «Молодой господин, я не знаю, что привело вас сюда, но я просто выполняю свою работу гувернантки. Эта девочка вела себя непокорно и нуждается в дисциплине». «Твоя работа?» медленно произнес Кэйл. Лили умоляюще посмотрела на Кэйла, слезы уже катились по ее щекам. «Да…» Кэйл продолжил, не дав ей закончить: «Девочка? Для тебя это молодая госпожа. Ты можешь быть ее гувернанткой, но ты не имеешь права даже пальцем тронуть мою сестру. Уверен, моему отцу будет интересно узнать, чему ты ее учишь». Лицо гувернантки побледнело, ужаснувшись этой мысли. Граф был бы в ярости, если бы узнал. Ее хватка ослабла, Лили вырвала руку и, всхлипывая, побежала к Кэйлу. Кэйл успел пригнуться, как Лили налетела на него, обхватила за шею и крепко обняла. Он замер, удивленный и непривычный к внезапному прикосновению, но вскоре вернул объятия, поднял ее на руки и встал. Он спрятал кролика. кукла оказалась между ней и его плечом. Он почти сразу же пожалел, что взял ее на руки. Лили была довольно высокой для шестилетнего ребенка, и от ее веса у него дрожали руки. Он и так не отличался особой силой, но все равно крепко обхватил ее и позволил ей выплакаться у него на плече. Рон снова обратил внимание на гувернантку, которая пристально смотрела на него: «Рон, мы идем в кабинет моего отца, проследи, чтобы она не сбежала». «Конечно, молодой господин», — сказал Рон, проскользнув мимо него со злобным взглядом. Кэйл не стал дожидаться их, а понес Лили в кабинет графа: «Сейчас мы пойдем к отцу». Он старался говорить мягко, но был так сосредоточен на том, чтобы не уронить ее, что его голос был почти ровным. Лили крепко вцепилась в его рубашку и покачала головой. «Почему бы и нет? Отец может починить все, если ты его попросишь». «Но…» Лили заколебалась: «Но он будет разочарован». Кэйл вспомнил слова гувернантки: «Вы имеете в виду игру в саду?» «Да, это не то, что должна делать леди», — слезно объяснила Лили. «Это чепуха, — сказал Кэйл так твердо, что Лили могла только смотреть на него, — ты — Хенитус, знаешь ли ты, что это значит?» Лили не поняла, что он хотел сказать, и лишь печально покачала головой, опасаясь, что разочарует и его. «Это значит, что ты можешь делать все, что захочешь, — уверенно сказал Кэйл, — мы богаты и могущественны, поэтому ты можешь оставаться и играть в саду весь день, и никто не имеет права говорить тебе обратное. Кроме того, отец никогда не разочаруется в тебе; в конце концов, я его сын. Ты не можешь сделать ничего хуже, чем я». Лили нахмурилась. Кэйл думал, что это потому, что она ему не верит, но ей просто не нравилось, что ее орабэони говорит о себе в таком тоне. «Отец тебя послушает, — продолжал Кэйл, не зная, как еще ее успокоить, — а если не послушает, я подниму такой шум, что глупая гувернантка убежит отсюда так быстро, как только сможет. Как тебе это?» Лили хихикнула, расслабившись в его объятиях. Кэйл остановился перед кабинетом графа. Его руки дрожали, и ему казалось, что они в любой момент отнимутся. Он определенно не мог держать ее одной рукой достаточно долго, чтобы постучать, но и отпустить не мог. Лили прижималась к нему так крепко, как только могла. «Давай, стучи». Лили заколебалась, прежде чем протянуть руку и постучать в дверь. «Войдите, — раздался голос Дерута. «Позвольте мне, молодой господин», — Рон стоял позади него, одной рукой держась за руку гувернантки, чтобы она не убежала. Кэйл отошел с дороги и позволил Рону открыть дверь свободной рукой: «Подожди здесь немного, Рон», — он не хотел, чтобы Лили была запугана гувернанткой, пока она разговаривает с их отцом. Рон подошел к столу графа. «Кэйл?» Дерут растерялся, увидев, что его старший несет младшую: «Лили?» Он встал в панике, когда понял, что Лили плакала. Он мгновенно пересек комнату, нависнув над Лили и глядя на двух своих детей в поисках ответов. «Лили должна тебе кое-что сказать», — сказал Кэйл, желая, чтобы Лили сама разобралась с этим, чтобы в будущем у нее была практика постоять за себя. Он попытался передать Лили их отцу, но Лили отказалась от него. «Дорогая?» нежным голосом спросил Дерут, заглянув через плечо Кэйла, и увидев Рона, стоящего в дверях и удерживающего на месте гувернантку своей дочери, — «Что-то случилось?» Лили глубоко вздохнула, глаза снова наполнились слезами, и она в последний раз обратилась к Кэйлу за поддержкой. Получив ободряющий кивок Кэйла, Лили пустилась в слезные объяснения. Трудно было понять, что она говорит, из-за молниеносного темпа и мешающихся рыданий. Ей удалось рассказать почти все: о том, как гувернантка плохо с ней обращалась и как Кэйл остановил ее. Закончила она фразой с заминкой: «Я не хотела проводить слишком много времени в саду, но я вижу Орабеони только тогда, когда он сидит у своего окна!» Кэйл приостановился, он не знал об этом. Он думал, что ей просто нравится быть на улице. Дерут на мгновение потрясенно уставился на нее, а затем его лицо заволокло темное облако. Он бросил взгляд на гувернантку, которая вздрогнула, встретив его взгляд. Дерут снова повернулся к дочери и нежно поцеловал ее в лоб: «Спасибо, что рассказала мне. Я обо всем позабочусь, чтобы ты больше никогда не видела эту женщину». Лили кивнула, слишком уставшая, чтобы сказать что-то еще. Она зарылась лицом в куклу-кролика на плече Кэйла и не шевелилась. Дерут положил руку на плечо Кэйла, и Кэйлу вдруг стало не по себе. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был так близок к отцу: «Не мог бы ты позаботиться о ней? Мне нужно разобраться с крысой». «Я отнесу ее к графине», — сказал Кэйл, не зная, как обратиться к мачехе. Он вышел из комнаты, пропуская Рона, когда тот затаскивал гувернантку внутрь. «Кого отвезти ко мне?» Словно призванная, Виолан появилась за дверью: «Одна из служанок сказала, что там переполох». Ее взгляд остановился на ситуации: плачущая дочь на руках у приемного сына, который никогда с ней не разговаривал, и гувернантка, которую тащили в кабинет мужа. Разобраться в ситуации было несложно. Она положила руку на плечо Лили: «Иди сюда, милая». Лили не сдвинулась с места. Кэйл вздохнул. Как бы ему ни хотелось ее беспокоить, он действительно не мог больше ее удерживать. Он протянул ее к Виолану: «Пойдем, руки твоего орабони устали. Я могу и бросить тебя». Лили наконец подняла голову и позволила матери взять ее: «Прости» — это все, что она смогла пробормотать. Ее глаза опустились. Должно быть, она устала после всех этих слез. «Спасибо, Кэйл, — серьезно сказала Виолан, глядя на него так, словно не знала, как с ним общаться. «В постели ей будет удобнее, чем на руках», — сказал Кэйл, не обращая внимания на ее благодарность. «Да…» Виолан сделала паузу, словно хотела сказать что-то еще, но просто кивнула головой: «Тогда я отнесу ее поспать». Она окинула комнату ледяным взглядом: «Я вернусь, чтобы обсудить это позже». С этими словами она ушла, оставив Лили крепко спящей в своих объятиях. Кэйл повернулся, чтобы уйти, но голос отца остановил его: «Подожди минутку, Кэйл. Не мог бы ты подождать несколько минут снаружи? Я хочу поговорить с тобой, прежде чем ты вернешься в в свою комнату». Кэйл вздохнул, чувствуя, как усталость пробирает до костей, но его отец мог быть довольно упрямым, и ему совсем не хотелось, чтобы он заходил к нему в комнату позже. «Конечно, только не задерживайся». «Конечно», — согласился отец, — «Это не займет много времени». Рон вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, так что в коридоре остались только он и Кэйл. «Молодой господин, извините меня на минутку. Я должен забрать нескольких стражников, чтобы разобраться с крысой». Кэйл почти не слышал его из-за учащенного стука сердца в ушах, поэтому лишь хмыкнул в ответ. Он стоял, прислонившись к стене и тяжело дыша, пока не вернулся Рон с несколькими стражниками, которые утащили кричащую гувернантку. Кэйл и Рон снова вошли в кабинет. Дерут предложил ему сесть, но Кэйл отказался. Он не был уверен, что сможет подняться, если сейчас сядет. «Сынок, я не знаю, почему ты оказался в той части дома, но спасибо тебе за то, что позаботился о своей младшей сестре сегодня. Я не знаю, что бы я сделал, если бы это вышло наружу и повлекло за собой необратимые последствия». Кэйл просто смотрел на него, ожидая, когда он закончит. Дерут на мгновение замешкался, прежде чем продолжить: «Я знаю, что мы давно не общались, но я знаю, что ты все еще заботишься об этой семье, поэтому…» Кэйл поднял руку, чтобы остановить его. Он не слышал, что тот сказал, но знал, что ему нужно как можно скорее вернуться в свою комнату. У него и так был не лучший день, а тут он еще и перенапрягся. Комната начала раскачиваться под его ногами, и он почувствовал головокружение. Не стоит падать в обморок на глазах у отца. после стольких лет пряток: «Я устал, поэтому сейчас пойду в свою комнату». Он не стал дожидаться ответа отца. «Рон, на сегодня ты свободен, ты мне больше ни для чего не нужен». Кэйл протиснулся мимо Рона и пошел в сторону своей спальни так быстро, как только мог, не падая. «Рука Дерута слегка потянулась к сыну. Рон вздохнул. С тех пор как умерла его первая жена, он так и не смог понять, как сблизиться с их ребенком. Он знал, что сам виноват в том, что после похорон покойной жены заперся в доме и через год женился снова. Кэйл никогда не простит его за это. То, что он так мягко обошелся с сестрой, к которой раньше не проявлял интереса, вселило в него надежду… но, похоже, сын все же не был готов к примирению. «Простите молодого мастера, — неожиданно сказал Рон, обычно он ничего не говорил при молодом мастере. Отец щенка выглядел таким потерянным, что он решил, что этого должно быть достаточно: «Он плохо ест, так что он, должно быть, устал после всего этого». «Он не ел?» К Деруту мгновенно вернулось беспокойство. «Я проверю его», — сказал Рон и поклонился, собираясь уходить: «Кажется, ему было нехорошо». «Да, так будет лучше», — Деруту очень хотелось последовать за старшим сыном, но он сомневался, что его присутствие будет приветствоваться. Кэйл толкнул дверь в свою комнату, наполовину запаниковав, когда почувствовал, что из носа потекла капля крови. Пока одна рука подскочила, чтобы остановить кровотечение, другая захлопнула дверь. Он скинул ботинки и упал на кровать. Теперь он действительно сделал это. Он попытался собраться с мыслями и натянул одеяло до подбородка, чтобы побороть озноб. Он смутно подумал, что ему следует, сесть, чтобы остановить носовое кровотечение, но глаза его закрылись, и он потерял сознание прежде, чем успел это сделать, кровь свободно капала на кровать. Рон постучал в дверь комнаты молодого хозяина и нахмурился, когда ответа не последовало. Он постучал еще раз, на этот раз позвав его: «Молодой мастер Кэйл?» Мрачное предчувствие поселилось в его душе, когда он толкнул дверь: «Извините, но я сейчас войду».