Йонас

      Йонас злился. Очень сильно злился. Опершись на раковину дрожащими руками, он включил холодную воду и тёр лицо до тех пор, пока пальцы не закололо от холода. Стоило только закрыть глаза, как появлялось лицо Тины. Когда он кричал, она выглядела так, словно из неё ушла вся жизнь. Осталась только оболочка, пустой сосуд. Обычно вспыльчивая и дикая, она выглядела словно мокрая спичка под каплями дождя. Ему удалось немного вывести её из себя и заставить эти тлеющие угольки внутри неё гореть, но каким трудом...       Казалось, он слышал наяву, как её сердце разбилось в дребезги.       Был бы он пирокинетиком, сжёг бы всё к чёртовой матери!       "Я же, нахрен, могу только залечить до смерти" – со злой усмешкой прошипел, глядя в собственное отражение.       Тут же написал Лу, чтобы сообщила, когда явится Малая. Не сомневался – Тина пойдёт к ней.       Он так злился, что дико хотелось разнести квартиру в мелкое крошево.       Нет, не на неё. На себя. Что допустил, довёл до такого. Ждал, тянул, не хотел разбираться, надеялся, что перерастёт, перебесится... И что теперь?       Отражение молчало.       "Что делать теперь, грёбаный ты сукин сын?!"       Получив сообщение от Лу, что Малая у неё, он распил бутылку на диване, на котором, конечно же, не было никаких пятен соуса, и вырубился прямо там.

***

      Прошёл день. Два. Неделя. Йонас жил по графику: рабочая смена – подработка – пьяный в хлам дома. Он всё ждал, что Тина переболеет, что придёт к нему как ни в чём не бывало. Так было всегда.       Но не теперь.       Ещё неделя. Печень запротестовала против такого графика. Пить пришлось бросить, эмоции нахлынули вновь. Злость на себя. Страх за Тину. Непонимание – что делать дальше?       Снаружи – словно всё в порядке. Внутри... Йонас вспомнил, как однажды они с Ирмой строили замок из песка у водоёма. Строила, конечно, Ирма, Йонас больше наблюдал. Вдруг какой-то очень высокого о себе мнения пацан пришёл и одним взмахом ноги разбил все старания его сестры. Йонас почувствовал такую ярость, будто он сам состоял сплошь из огня. И несмотря на то, что тот пацан был старше года на три-четыре, Йонасу удалось поставить ему красивый фингал. Ну и что, что сам потом дышал через раз, пока срастались рёбра? Наказав засранца, он почувствовал себя лучше.       Кого же наказывать сейчас, кроме самого себя?       Сигареты снимали напряжение лишь на время. Две недели, три. Лу исправно докладывала о перемещениях Тины. Йонас начинал чувствовать себя сталкером. Удивительно... Пока она была рядом, постоянно на глазах, его не интересовало, где она или с кем. Но только стоило ей пропасть из поля зрения, как он тут же почувствовал острую потребность знать. Он пытался убедить себя, что это всего лишь привычка. Нужно время – перетерпеть, переждать... но...       Возвращаясь после смены домой, Йонас отказывался себе признаться в том, что хочет услышать запах её духов, к которым уже, вроде как, привык. Сколько бы он не злился, не чертыхался, он не мог отрицать того, что почувствовал рядом с... Тиной. Малой её называть язык больше не поворачивался. Малая – эта та смешная девчонка, обидчивая, взрывная, маленькая, всегда рядом. А эта...       Приоткрытые пухлые губы, приглушённый стон в его объятиях, жар кожи под его ладонями – картина мучила его, стоило только закрыть в постели глаза.       Крэп, как же он устал. В самом деле устал.       Заглянувшая в гости Лу смотрела прямо, с усмешкой, не скрывая своего интереса состоянием Йонаса.       – Ты как?       – Нормально, – затянулся медленно, задумчиво. Будто не было его сейчас здесь.       – Йонас?       Голос Лу звучал словно издалека, перебивая его внутренний. Обвиняющий. Осознавая, что играть в эти игры "у меня всё в порядке" дальше просто нет сил, он посмотрел на подругу и спросил прямо:       – Что ты хочешь услышать, Лу?       – Не понимаю, чего ты так распереживался. В первый раз, что ли? – она откинулась на спинку стула, сложив на груди руки и недовольно дёрнув головой. Йонас мельком отметил, что так – действительно в первый. Не спеша выдувая струю едкого дыма, он, смирившись, уточнил:       – Рассказала, да?       Лу ответила нехотя:       – В общих чертах.       – Она больше не приходит, – ответил невпопад. Словно ответил не Лу, а себе.       – Соскучился, что ли? – сначала с усмешкой, но потом, заметив отрешённость друга, резко подалась вперёд, недоверчиво протянув:       – Йо-о-нас?..       – Лу, представь себе...       – Ну уж нет!       Она быстро встала, отказываясь продолжать разговор.       – Оставь при себе свои больные фантазии!       – Представь, что каждый раз, ложась в свою постель, ты видишь перед собой лицо Догана...       – Крэп, Йонас, остановись! – она шагала по комнате как дикий зверь в клетке, старательно закрывая уши.       – Хочешь зарыться в его кудряшки...       – Фу, Йонас, хватит! Я поняла, что тебе хреново, не приплетай сюда ещё и меня!       Он молча затушил сигарету, снова отвернувшись к окну. Лу фыркнула, села обратно на стул и посмотрела на Йонаса иначе.       Без издёвки. Без насмешки. Оценивающе.       – И как оно?       – Что?       – Поцелуй... понравилось?       Йонас помолчал немного, словно собираясь с мыслями. Пытаясь найти подходящую аллегорию:       – Как будто ты ждёшь в подарок покрышки, а тебе дарят целый мотоцикл. Новый, самый навороченный.       – Охренеть... Йонас, да ты романтик.       – Да ну тебя.       – Ну, если мотоцикл так хорош, так, может, всё-таки выкинуть нахрен мысли о покрышках и брать?       – Я не могу, Лу! – посмотрел на подругу со всей злостью, но на самом деле – с затаённой глубоко внутри болью. Отчаяньем. Взгляд Лу выдержала и даже невозмутимо продолжила:       – Почему нет?       – Ну это же Малая! Наша Малая! – снова зарылся в собственные волосы, закрываясь ими от глаз Лу.       Или от себя?       Лу задумалась.       – Наша Малая уже не Малая вовсе, Йонас. И доказательства этому у неё вполне себе... выступающие.       – Спасибо, я заметил.       Лу раздражённо всплеснула руками, как будто теперь уже ей хотелось развидеть появившуюся перед глазами картину.       – Крэп, Йонас! Избавь меня от подробностей.       – Ты сама это начала.       Помолчали оба. Затем Лу медленно произнесла:       – Попробуй откинуть всё лишнее. Кто она, кто ты... Ваше общее прошлое. Она давно поняла, чего хочет, хоть и младше тебя. А чего хочешь ты?       – Как у тебя всё просто.       – А ты не усложняй.       – Блять, Лу, ты не помогаешь.       – Уверен?       Затем встала, сдвинутый стул противно скрипнул.       – Я думаю, ты давно всё для себя решил, Йонас. Просто не хочешь себе в этом признаваться. А весь этот разговор – пустое. Маякни, когда прозреешь.       Лу ушла.

***

      Йонас вытянул вторую сигарету из пачки. Ещё несколько недель после того разговора прошли в попытках договориться с собой. Убедить себя, что это просто дружеская привычка. Что ничего такого он не чувствует. Но тело посылало вполне отчётливые сигналы. Стоило хоть ненадолго расслабиться, как мысли снова вели его к той ночи.       Шёлковая нежная кожа в его руках. Такая мягкая, такая горячая. Сбивающееся дыхание.       Повышение температуры и ускоряющийся стук сердца в данном случае не были признаками заболевания, это он как хилер понимал. Но ему нужно было проверить. Нужно было убедиться, что всё то, о чём он думал последние недели, не было плодом его неуёмной фантазии. Всё – было на самом деле.       И сейчас Йонас стоял, спрятавшись в тени, около дома Лу. Она написала, что Тина будет у неё примерно через полчаса. Пришлось потратиться на такси, но через двадцать минут он был на месте. В ожидании встречи. Он ничего не планировал. Не думал, как всё пройдёт.       "Как-нибудь."       Кинул окурок в лужу, тот в ответ недовольно зашипел.       "Как Тина."       Он заметил её, появившуюся из-за угла. В ушах – наушники, смотрит вниз, нихрена вокруг не замечая.       "Время позднее, сколько раз говорил, чтобы была осторожнее!" – всплеск адреналина в крови гораздо легче было списать на злость от неосторожного поведения Тины, чем на радость и предвкушение встречи с ней.       Стоило ей оказаться в зоне досягаемости Йонаса, как он резко дёрнул её на себя и толкнул к стене, зажав рот ладонью. Её глаза испуганно распахнулись, а пульс Йонаса ускорился в несколько раз.       – Я же говорил тебе смотреть по сторонам, когда прёшься по тёмным улицам, – прошипел, не в силах оторвать взгляд от огромных карих глаз.       Тина зашипела в ответ, сузив глаза, но ответить, конечно, не смогла.       Будто очнувшись, Йонас вспомнил, что под его огромной ладонью скрываются её мягкие губы, отдёрнул руку, словно обжёгшись. Тина недовольно дёрнулась и, расправив плечи, самоуверенно пояснила:       – А мне-то что, я и пыхнуть могу.       – Ну и чего не пыхнула тогда?       – Растерялась.       – Что и требовалась доказать.       – Чё те надо, Йонас?! – и вроде, простой вопрос, но сквозившие в нём боль и тревога выбили из его головы всё то, что планировал сказать. Вместо этого ответил неожиданное:       – Один поцелуй.       Взгляд Тины был недоверчиво-возмущённый:       – А не пошёл бы ты?! Я ведь и пыхнуть...       – Уже слышал, плевать.       В этот раз Йонас нежно обхватил пальцами её подбородок. Неторопливо, словно давая ей шанс "пыхнуть". Но она смотрела на него словно заворожённая. Такая чистая, открытая. От одного взгляда на неё мурашки уже побежали по всему телу. Он коснулся своими губами её нижней, а затем верхней губы. Пробуя на вкус и прислушиваясь к собственным ощущениям. Внутри словно рождался свет. Точнее, это она пробуждала свет в нём. Губы Тины нерешительно приоткрылись навстречу, сметая всё: рамки, границы, здравый смысл. Йонас чувствовал себя пьяным, не выпив ни капли. Рука зарылась в синие волосы наконец-то не только в его фантазиях. Он сжимал их, оттягивал, открывая для себя шею, и с такой страстью покрывал поцелуями, что всё вокруг будто размылось, стёрлось. Потеряло всякий смысл.       Сейчас были только он и она.       Тихий стон Тины вернул его в реальность. Он не отпрянул. Медленно открыл глаза, немного отстранившись.       Сейчас Йонас видел её совершенно по-новому.       Распухшие от его поцелуев губы. Затуманенные им глаза. Это больше не Малая.       Тина.       И он действительно что-то чувствует.       – Спасибо тебе.       – За что?       – За то, что открыла мне себя.       Рука в руке. Теперь это пламя внутри – общее.       Одно на двоих.