Происшествие на кукурузном поле.

Материк Анмарк. Один из западных фронтиров.       Жаркий полдень. Покой одинокого, раскинувшегося среди брошенной фермы, кукурузного поля нарушали лишь стрекотание кузнечиков да скрип деревянного шеста с пугалом. Вырезанные на дереве магические знаки заставляли бессменного стража фермы ворочаться от малейшего дуновения ветра. Видя странное скрипящее создание, вороны и прочие местные птицы пролетали мимо поля, скрываясь за кронами лесных деревьев. Изредка ветер блуждал среди кукурузных зарослей, поднимая шелест стеблей и листьев, но быстро находил путь на волю к бескрайнему небу, и всё затихало. В окрестностях с самого утра не было ни души.       Из леса на границе с лысыми полями фермы выбежала фигура. Молодой парень в распахнутой настежь куртке быстро заковылял к ближайшему укрытию — полю кукурузы. В руках он держал лук, а в колчане за его спиной болталась последняя стрела. Над головой его нежно-зелёным цветом светилась надпись — имя и уровень персонажа. Ковыляя и спотыкаясь от усталости, парень пересёк две сотни метров пустыря и затаился в стеблях кукурузы, переводя дух.

— Внимание! Вы длительное время истязали себя физическими испытаниями. Ваше тело крепчает. — Получено: Здоровье +2, Дух +2. — Внимание! Получено достижение: «Стойкий IV»! Оказавшись в тяжелой ситуации на грани физической и ментальной нагрузок, вы не дрогнули и смогли продержаться длительное время: 5 часов 38 минут. — Награда: Здоровье +20, Сила +20, Ловкость +20, Скорость +20.

      Отмахнувшись от полупрозрачных сообщений, он внимательно вгляделся в стену леса, откуда сам недавно появился, и обеими руками вцепился в почти бесполезное сейчас оружие.       Несколько секунд ничего не происходило — всё так же переговаривались между собой насекомые и негромко шелестели листья сельской культуры. Но только парень выдохнул и поднялся на ноги, как стена леса выплюнула на простор фермы дюжину человекоподобных фигур. Двенадцать жутких тварей, от которых разило чужеродностью и жаждой крови. Заметив преследователей, парень застонал, затем выругался и скрылся в глубине зарослей.       Четверо преследователей, бежавших впереди, периодически приземлялись на все четыре конечности и опускали головы к земле. Их лица были замотаны в рваную ткань, лоскуты которой развевались на ветру.       Ищейки…       Они сразу же устремились к полю, среди зарослей которого недавно исчез парнишка. Остальная восьмёрка последовала за ними, на бегу расходясь веером.       Их синие глаза пугающе сверкали. Их лица были скрыты масками из черепов, из-под которых виднелись отвратительные чёрные пасти, полные острых клыков. В руках у них были большие фальшионы, тесаки или секиры. Ярость застилала их разум — проклятая добыча уже несколько часов не хочет сдаться, сдохнуть и утолить их вечный голод. Лишь ненависть их командира, вооружённого длинными серпами, похожими на заточенный с внутренней стороны хопеш*, могла превзойти ярость рубак.       Командир преследователей был ниже ростом. Его маска-череп была украшена несколькими прямыми рогами, а бездонные чёрные глаза взирали на весь мир, как на кусок сочного мяса. Но сейчас его добыча удачно убегала уже долгое время. И он, полный ярости и жажды разорвать её, бежал по пятам за ищейками, периодически подгоняя тех громкой руганью на грубом, лающем языке.       Парень без остановок бежал через кукурузное поле, раздвигая стебли. Ищейки же остановились, едва углубившись в заросли. Запах спелой, вкусной кукурузы сбивал их со следа. Заметив это, командир отдал короткую команду: «Стоять!» Синекожие воины замерли среди стеблей и тоже начали принюхиваться. Раздались чавкающие укусы, и первые сорванные початки исчезли в бездонных глотках.       Командир тем временем прислушивался. Игнорируя негромкий хруст, чавканье и тихий рык, он расслышал шорох раздвигаемых стеблей далеко впереди. Ищейки тоже услышали его и, подгоняемые пинками под зад, устремились за добычей. Пара резких команд сообщила информацию остальным преследователям, которые отвлеклись на густые заросли кукурузы. Оставив маленькую добычу, кошмарные бойцы бросились в погоню.       Семь линий, прочерчиваемых сквозь заросли съедобного растения, расходились чуть шире, чтобы не дать жертве шанса улизнуть. И одна широкая линия шла прямо по за беглецом. Командир коротко рыкнул ищейкам, и три из них исчезли среди стеблей, чтобы направлять остальных из отряда. Он уже перестал слышать злобный рык бойцов, топот или звон их талисманов. Но рогатый не сомневался в других синекожих. Всех их Величайший наделил своим Голодом, что гнал эти машины для убийств вперёд.       Ищейка впереди вдруг остановился и выпрямился. Его руки, увенчанные длинными и острыми когтями, повисли плетьми. С такими когтями ему не нужно было оружие — болезни и проклятия, собранные на когтях, могли свалить противника за один удар. Да и бежать на четырёх конечностях лишнее оружие им мешало.       Черноглазый командир осмотрелся по сторонам. Слева и справа от него среди наиболее редких зарослей угадывались фигуры его бойцов, которые так же остановились, видя реакции других ищеек. Они стояли в абсолютной тишине: затихли насекомые, затих шум раздвигаемых жертвой стеблей и ветер тоже.       Неожиданную тишину разорвал громкий скрип дерева за спиной командира. Рогатая маска тут же повернулась на источник звука, в воздух взвились серпы, но бездонные глаза наткнулись лишь на старое пугало — ветхая шляпа да дырявая рубашка, замершие на деревянном кресте. Командир усмехнулся, и опустил оружие.       Когда он повернулся обратно, улыбка тут же исчезла из-под рогатой костяной маски. Черноглазый в растерянности огляделся по сторонам — стоявшего неподалёку ищейки и след простыл. Встав в боевую стойку, он глухо зарычал. Ищейка исчез быстро и беззвучно, будто и не было его здесь секунду назад. Лишь смятые стебли кукурузы были доказательством его существования.       Справа раздался продолжительный шелест, удаляющийся от черноглазого. Спустя пару секунд синекожие услышали удивлённый возглас и плеск, будто кто-то вылил на траву остатки супа.       Командир в предвкушении пролаял команду и медленно двинулся туда, где затихли звуки. По бокам от него мелькали едва видимые фигуры его бойцов. Воздух заполнился шелестом задеваемых листьев, хрустом сминаемых стеблей, и периодическим рычанием синекожих. Отряд прошёл десяток-другой метров, и вновь командир услышал подозрительные звуки за спиной. Обернувшись, он не заметил ничего нового. Лишь вдалеке слева раздался и тут же затих злобный боевой рык.       Синекожие тяжёлыми шагами продолжали прокладывать путь через кукурузное поле. Заполненные чернильной тьмой глаза командира рыскали среди зарослей, но натыкались лишь на его бойцов, осторожно идущих вперёд. Что-то не давало ему покоя, и он прислушался.       Хруст стеблей, бряцание талисманов и тяжёлое яростное дыхание ближайших бойцов. Всё так, как и должно быть, но где аккуратная поступь ищеек? И ветра совсем нет…       Ветер? Рогатая маска резко обернулась, глубокие колодцы тьмы в её глазницах уставились на пугало и расширились от осознания неправильности — ни единый лоскуток изорванной рубахи не шевелился. Ветра не было! С того момента, как поле накрыла странная тишина и до сих пор. Почему пугало скрипнуло? И откуда сквозняки среди зарослей?       «Здесь кто-то есть!» — осенило черноглазого. Он встал на цыпочки и посмотрел влево, откуда раздавался шелест ветра. Фигура одного из бойцов почти скрылась среди стеблей впереди. А чуть дальше, в стороне от него, командир углядел поднятый в замахе тесак, тут же вновь скрывшийся в зарослях. Раздался звук срубаемых стеблей и злой рык, сменившийся громким бульканьем. Затем всё стихло.       Командир громко призывно рыкнул и двинулся туда, где исчез тесак. В ответ ему раздался злобный рёв его бойцов, идущих позади. Хозяин тесака не ответил. Мёртвая тишина расположилась в зарослях, на которые смотрел черноглазый. Рогатая маска повернулась туда, где только что была замечена синяя спина продвинувшегося вперёд бойца. Но среди стеблей и початков виднелись лишь стебли и початки.       «Дерьмо!» — лающе выругался черноглазый. Он обернулся и заметил среди зарослей три рослых силуэта, двигающихся к нему. Шелест стеблей и листьев раздался впереди, совсем рядом, и принялся удаляться от командира по диагонали. Рогатый взмахнул серпами, яростно взревел и понёсся вслед ускользающему звуку. Рубаки в злобной радости ответили неслаженным боевым рёвом и побежали за ним.       Шелест свернул направо и затих, скрываясь за топотом синекожих. Рубаки прокладывали в зарослях узкие просеки не таясь. Где-то в стороне раздался торжествующий крик, и тут же оборвался. Командир рванул туда, но обнаружил лишь примятые стебли и брызги чёрной крови. Из зарослей медленно вышла пара ничего не понимающих синекожих. Черноглазый приказал им рассредоточиться и замереть, а сам принялся слушать.       Мёртвая тишина начинала давить на разум не знающих страха преследователей. Но она же позволяла им вычислить местоположение противника. И вот, спустя несколько мгновений, сбоку раздался до боли знакомый шелест. Рогатая маска развернулась, и взор наполненных тьмой глаз успех ухватить исчезающую в зарослях синюю спину, исписанную татуировками. Длинный прыжок, несколько взмахов серпами, и ряды кукурузы опадают на землю, расчищая площадку вокруг командира. — Кхаб`бас! — выругался он, пытаясь высмотреть своего бойца или услышать звуки борьбы.       Бесполезно, воин словно растворился среди стеблей и початков. Обернувшись, рогатый уставился на последнего бойца. Тот стоял спиной к командиру, сжимая длинный фальшион обеими руками. Вдруг что-то пронеслось по краю зарослей, и зашелестело перед готовым атаковать синекожим. Тот напрягся, замахнулся оружием, но услышал приказ и послушно замер. Однако спустя миг его тело исчезло в зарослях, оторвавшись от земли и мелькнув в воздухе ногами. Следом поле вновь накрыла мёртвая тишина.       Черноглазый уже понял, что если побежит туда, но ничего не найдёт, как было несколько раз до этого. Он лишь удобнее перехватил серпы, закрыл глаза и весь обратился в слух. Нет воя ветра, нет стрёкота насекомых, нет рыка и топота его верных рубак. Лишь тихий шелест кукурузы, появившийся из ниоткуда и приближающийся. — Га-аргх! — взревел он и метнулся навстречу.       Стебли растений сыпались на землю, безжалостно срезанные безумным танцем серпов, но искомого командир не нашёл. Лишь чёрный кровавый след тянулся между сочных стеблей. Тихо оскалившись, рогатый пошёл по нему, стараясь ступать и раздвигать стебли без шума. Он прошёл несколько шагов, прежде чем впереди громко зашелестело. Чёрные провалы костяной маски полыхнули огнём. Яростный рык зазвучал всё громче, заставляя кровь кипеть, а разум накручивать себя до боевого безумия. Взмахнув серпами и громко взревев, он прыгнул навстречу неизвестному противнику, отдаваясь порыву ярости и жажде крови и мести…

***

      Парень бежал, не останавливаясь ни на мгновение. Пробежав поле насквозь, он выскочил из зарослей кукурузы и пробежал ещё несколько метров, пока не споткнулся и не свалился в какую-то канаву. Не позволив себе даже отдышаться, он кое-как поднялся и выполз на её край. — Да пошло оно, — прохрипел он. — Нет больше сил бежать…       Он поднял выпавший лук, достал последнюю стрелу и наложил её на тетиву, глядя на заросли кукурузы. Первого выбежавшего он точно сразит. Если повезёт, то сможет зарезать второго, а там будь что будет.       В ожидании прошла минута. Парень лежал на краю широкой канавы, готовясь натянуть тетиву и спустить с неё летучую смерть. Солнце грело его макушку сквозь ветки редких деревьев, растущих вдоль канавы. Пропал стрёкот насекомых и затих ветер. Поле накрыла полуденная тишина. Секунды текли потоком, а враги всё не появлялись. Лишь раз где-то посреди поля раздался яростный рёв, и вновь всё утонуло в тишине.       А затем подул ветерок. Приятное дуновение пошевелило вихры парня, прохладой коснулось его лица и словно дало сигнал всему миру. Из зарослей тут же раздался громкий стрёкот насекомых, а в небе пролетела пара небольших щебечущих птиц. Парень на мгновение отвлёкся на сельскую идиллию. А его преследователи всё не появлялись…       В полном недоумении парень медленно поднялся и двинулся в лес, подальше от кукурузного поля, одиноко стоящего посреди давно брошенной фермы. Во след ему раздался скрип крутящегося от ветра пугала, будто провожающего вежливого гостя, не покусившегося на посевы.       Фигура парня давно скрылась в лесной тени, а пугало неподвижно и безмолвно продолжало свою вахту. Стоящее в зените солнце обогревало оберегаемую им кукурузу. Ветер изредка шевелил листья, а насекомые не прекращали свои разговоры. Кроме них до самого горизонта вновь не было ни единой живой души.

***

(*) Хопеш — древнеегипетский меч с искривлённым клинком.