Пролог

             Последний медицинский осмотр подтвердил, что ребенок в утробе мертв. Выгнувшись грудью к верху, женщина неестественно широко открыла рот и громко завизжала, вознося проклятия всем Богам, что существовали на земле и взывая к обитателям преисподней молитвы сотворить чудо.         Так родилась она — поцелованная Дьяволом.         Новоиспеченная мать с каждым годом все быстрее угасала. Забыв свои мольбы, что воздала самому правителю Преисподней, женщина радовалась появлению на свет единственного дитя, что окрестили мертвецом на тридцать шестой неделе беременности, не замечая, как все жизненные силы вдруг без ведомой причины стали покидать ее. Все резко изменилось после выписки из больницы. «Мертвое дитя» будто росло уже не на радость, будто бы пожирало женщину, затуманивая взгляд. В последний миг своей жизни, лежа в больнице, женщина, кричавшая в лихорадке постыдные, злые вещи, возвращая свои мольбы к небесам, узрела то, что накликала на свою дочь.         Большую часть детства она только и делала, что пыталась добиться внимания матери. Хорошая учеба, занятость в досуговых центрах, в волонтерской программе — ничто не могло переменить отношение единственного родного ей человека. Мать все так же огрызалась, закрывала спальню на замок, лишь бы не слышать тоскливое «мама», лишь бы не видеть лица проклятого ребенка. Благодаря нелюбви матери детская привязанность быстро остыла, оставив дитя на покровительство темным силам.         Сколько она себя помнила, Тень всегда была рядом. Размытыми воспоминаниями пробивались отголоски младенчества, когда еле видимая человеческому глазу плотная, но невесомая Тень качала музыкальные игрушки над люлькой, убаюкивая ребенка. Тень приближалась редко, часто пряталась по углам возле потолка, вжимая длинные крючковатые пальцы прямо в текстуры стен, но неустанно следила за каждым движением, каждым звуком. Когда умерла мать, видимо, выступавшая барьером между Тенью и Ребенком, девушка впервые смогла почувствовать ее присутствие.          Скорбеть, стоя на маленьком участке Никольского кладбища, одной не пришлось. Тяжелой ношей на ее плечо опустилась искаженная рука тени, забирая все плохие эмоции с девушки. Она не испугалась, не отпрыгнула, только мимолетно улыбнулась, мысленно поблагодарив Ангела-Хранителя за то, что он оказался рядом. Тогда Тень зашлась в беззвучном хохоте, подумав, что ее ребенок даже и не подозревал, о чем говорил.   — Дитя мое, — Тень обдала лицо теплым дыханием, заставляя девушка открыть глаза. Ожидая девичьего крика, Тень отползла назад, устроившись рядом с письменным столом, крутила головой и постукивала безобразными пальцами по стене, словно отсчитывала секунды до нестерпимого визга.   —  Ты не ангел, — девушка, вместо крика, перешла на шепот, не отводя взгляд от невероятного явления. Ведомая жгучей смесью любопытства и страха, она поднялась с кровати, опустив голые ступни на холодный паркет. Шаг навстречу заставил Тень пригнуться к полу, изогнув шею на девяносто градусов, принюхаться к чему-то неведомому. — Кто ты?   — Боишься, — шипела Тень, опускаясь ниже. Теплое дыхание существа обдало ступни, заставив девушку переступить с ноги на ногу.   — Твое имя, — собрав всю свою храбрость в кулак, требовала девушка. Тень зашипела с большей силой, метнулась в потолочный угол и застыла, вертя своей бесформенной головой в разные стороны, словно ее атаковали. — Имя. Скажи мне имя.   — Аваддон.  

***

        Полностью нагая, забравшись с ногами на ломаный диван-кровать, молодая девушка устроилась спиной к зеркальному шкафу. Повернув голову в сторону, чтобы боковым зрением видеть себя, осторожно коснулась правой рукой левого плеча, проведя огрубевшими подушечками пальцев по тонкой натянутой коже, прорисовывая поверх контура родимого пятна воображаемую линию. Темный, четкий полумесяц, словно свежая татуировка, пульсировал под ее прикосновениями.         Вот он — символ Дьявола, нежный его поцелуй, оставленный в секунду рождения.          Аваддон притаился у стенки, с неприятным звуком царапая новые обои.   — Хочешь, отпущу? — сев на свои пятки, девушка сложила руки на коленях и отвернулась от зеркала, внимательно всматриваясь в пространство впереди себя.         Аваддон сипло засмеялся. Сколько бы не говорил, дуре, она все о своем. Как она могла его отпустить, если во владениях была сама? Бесформенной тенью он проплыл до дальней стенки, огибая круглые вечно стоящие на месте часы. Девушка устало проводила его взглядом, а тонкими пальцами, усеянными крупными серебряными кольцами, перекинула длинные волосы на левое плечо, перекрывая обзор Аваддону на отметину.   — Ступай, — с нажимом произнесла девушка, но Тень все еще оставалась на месте, засовывая уродливые пальцы вглубь стены. Цокнув языком, девушка поднялась с кровати и подошла к большому комоду. Подцепив черный шнурок, на котором болтался почерневший от времени кулон в виде перевернутого креста, она надела украшения на свою шею. — Иди.         Пробрести Аваддон хотя бы немного очертаний, девушка бы с уверенностью могла сказать, что в тот момент он облизнулся. Аваддон медленно втек в стену, оставляя свою подопечную наедине с пустой квартирой.         Жить под покровительством Ангела Уничтожения было нелегко. Во-первых, ему всегда требовалась подпитка — исполнить свое предназначение в уничтожении. Во-вторых, Аваддон не умел подолгу стоять в стороне, непременно совал свой предполагаемый нос в любое дело. В-третьих, был немногословным сторонним наблюдателем, действуя на нервы лишь одним своим присутствием. Контролировать демона высшего порядка — задача не из простых. Приходилось идти на уступки, соглашаться на его причуды, лишь бы сделать совместное существование терпимым как для него, так и для нее.