Глава 14. Одинокий, тихий вечер

      Сделал глубокий вдох, а после выдохнул. Наконец-то я дома. Уголки губ медленно расплылись в улыбке. Мне казалось, что за весь день это произошло впервые. Душа будто пела от нахождения вдали от бессмысленного шума. Тут же взял телефон в руки и решил выключить его. Хотелось полностью уйти от реального мира. Всё равно искать никто не будет. С родителями уже говорил, а друзей и так не было.       «Надо будет с утра ответить на письмо от нового редактора… как там его имя? Не помню». — Только эта мысль промелькнула в голове, пока смотрел на быстро затухающий экран.       Как только он погас окончательно, я быстрым движением снял кроссовки и по тёмному коридору пошёл точно в спальню. Практически сразу упал на кровать и закрыл глаза. Заснуть не получалось. Происходило это не из-за головной боли, а из-за моего собственного «беспокойства». Казалось, слишком много вопросов сейчас волновало. Даже стало жалко, что нельзя отключить мозг подобно компьютеру или иному электронному прибору. Переживаешь из-за чего-то? Нажимаешь на одну кнопочку — и всё. Конец твоим проблемам и страхам, по крайней мере до следующего дня или того момента, когда осознаешь свою готовность к тому, чтобы вновь просто жить. По-моему, это та самая мечта, которая вряд ли сможет осуществиться. Такая функция была бы очень полезной с учётом моих частых головных болей. Хочется иногда проснуться и осознать: «Я не чувствую дискомфорта, а от былых страданий ничего не осталось».       Какое-то время ещё полежал, пока не нашёл в себе силы открыть глаза. Во всей этой тьме практически ничего нельзя было различить. На секунду даже задумался: «Может, и не открывал их вовсе? Или же просто сам перестал различать краски мира и смирился с одной мыслью — ничего не достигну, так зачем вообще хоть что-то пытаться делать?»       После разговора с мамой на душе пусть и возникла лёгкость, но она так же быстро исчезла. Взамен пришло одно — тревога. Та не была наростом на душе, причиняющим каждодневное неудобство, медленно развивающейся паранойей, наоборот: лишь в её отсутствии я чувствовал странность и вечно задавался вопросом: «Почему же мир ощущается как-то по-другому?»       Проблема, как обычно, была во мне. Я вновь не знал, к чему вообще стремлюсь. Видимо, с одной стороны, ничего и не хотел. Писательство? Мне оно определённо нравилось. Сидеть, придумывать сюжет, разбираться в разных мифах нашего королевства, продумывать героев — это занимательно и интересно, по крайней мере было. Сейчас же единственное, что осталось, — ощущение усталости: всё какое-то однообразное, не приносит той самой радости. Возможно, я просто повзрослел и такого задора теперь и вовсе испытать не смогу.       При этом должен отметить: наблюдать за работой «Восьмого глаза» действительно любопытно. Хоть что-то новое и не состоящее из вечных вычёркиваний моих мыслей. Я тот, кто есть, и не следует думать, что, переписав мои фразы, измените и моё отношение к этому миру. Уж лучше сразу избавьтесь от такого «работника», чем и дальше урезайте его творчество, прикрываясь фразой: «Не пропустят дальше». Почему-то от этого мне намного больнее, чем от осознания: «Популярен лишь благодаря „человеческой магии“». Она не может действовать на человека вечно, а значит, кому-то действительно понравился тот смысл, который я вложил в каждую букву и строчку, — и этого вполне достаточно. О большем когда-то и мечтать не мог, а значит, смог добиться того, чего хотел. Даже один читатель очень важен, ведь он может стать тем, благодаря кому о тебе сначала просто заговорят, а уже через столетия — вспомнят.       Если смотреть дальше, то, кроме рукописей, я ничем и не занимался. Было просто неинтересно. В какой-то мере даже казалось бессмысленным. Я пытался познать себя во многом, от рисования до создания игр, но ничем больше года так и не смог прозаниматься. Не моё. Из-за этого всегда задавался вопросом: «Так чего же я хочу?» А после закономерно следовало: «Может, хватит искать оправдания? Просто займись уже в жизни хоть чем-нибудь!» Логично, тут и добавить нечего. Ведь только я виновник всех своих неудач. В моей жизни было много моментов, когда она спокойно могла стать лучше, но всё заканчивалось лишь самобичеванием и мыслями: «Да не виноват я… Уж точно не я!» — при том, что и семья у меня хорошая, и образование неплохое мог бы иметь. Просто в какой-то момент слишком увлёкся мечтами, за которые теперь повзрослевшему мне приходится платить. Ведь кто же мог подумать, что текст, написанный школьником, который ничего в этой жизни не понимает, будет никому не интересен? Глупость же? Жаль, тогда думал, что я самый лучший и любой редактор, только увидев мою рукопись, сразу захочет её издать. Ох уж эти фантазии… а такие приятные и воодушевляющие, жаль, полностью лживые и лишённые хоть какой-то критики со стороны логики.       Тут же со стороны окна послышался непонятный шум. Скорее всего, вновь дикие кошки, дерущиеся за территорию у самой тёплой водосточной трубы. В комнате всё так же было темно, но не так сильно, как казалось раньше: теперь темнота больше напоминала тень, которая легко покрыла каждый из предметов, нежели тьму, желающую поглотить всё, что есть на пути. Видимо, доля детского воображения до сих пор оставалась при мне, раз такое смог придумать. Мрачности также добавляли плотные шторы, благодаря которым свет не мог протиснуться внутрь комнаты.       «Сейчас уже и смысла нет их открывать. Всё равно скоро стемнеет», — промелькнула мысль, а после я вновь взял телефон и решился включить. Лёгкий перерыв от всех, сделанный мной, пора заканчивать. Нельзя же быть маленьким ребёнком и дальше пытаться сбежать. Сначала отвечу редактору, а после продолжу писать. Моя жизнь именно такая, и хватит пытаться и дальше убеждать себя, что я «страдаю». Я вполне счастлив, поэтому и следует дальше идти с таким настроем. Перестать жить прошлым и просто пытаться строить дорогу в будущее, а не искать проблемы, которые в любом случае не исправишь.       «Просто смирись уже и живи дальше!»       В этот же момент комната чуть озарилась небольшим светом. Не успел телефон загрузиться, как тут же начал вибрировать, а в строке уведомлений сразу высветилось два сообщения:              Неизвестный       17:22 Скоро главный праздник нашего города, поэтому будь готов к тому, что нам придётся идти на приём к семье Люксфор.       Во-первых, как она вообще достала мой номер? Даже без подписи было понятно — Ариста. Сообщение звучало так, будто это некая издёвка и девушка с той же злорадной улыбкой сидит в ожидании ответа. Хотя, чувствую, именно так и будет на самой встрече. Приём у королевской семьи будет шумным и с большим скоплением незнакомых людей. Я уже представлял, как захочу найти уединённое место, но не получится, а за этой картиной с наслаждением будет наблюдать Ариста, — этого хватило, чтобы головная боль, которая успела чуть стихнуть, тут же вернулась с новой силой.       Во-вторых, как же я мог забыть, что подобные праздники всегда находятся вблизи семьи Люксфор и следователи обязаны их посещать. «Восьмой глаз» защищает не их, а самого себя. Люксфор лишь символ нашего королевства, красивое украшение, которое, правда, сделано из самого дешёвого материала. Они ничего не решают и по большей части нужны лишь для одного — не показывать, насколько «Восьмой глаз» проник глубоко в жизнь каждого. Мало кто об этом задумывался. Правитель есть — значит, всё в порядке. Значит, и «человеческая магия» не настолько сильна — уж их-то она точно не коснётся.       Исчезнет подобный символ — и тут же, практически сразу, последуют людские волнения. Почему же какая-то корпорация решает, что нам делать, и следит за нами? Подобное никто терпеть не захочет, боясь раскрытия собственных тайн. Их короля нет, он свержен, а значит, скоро и их судьба будет решена. Возможно, не самым лучшим образом.       «Мне обязательно там быть?»       Только хотел отправить это сообщение, как практически сразу пришло:       Неизвестный       17:25 Да.       «Серьёзно? Видимо, уже и за мной установила слежку».       Я чуть усмехнулся. Скорее всего, просто угадала, что именно захочу спросить. В принципе, это и не особо сложно, должен признать. Хотя даже если действительно следят, то не страшно. Чего мне бояться? Закон-то не нарушаю. Если интересно наблюдать за человеком, который весь день сидит за компьютером, изредка делая перерывы на сигареты и еду, то удачи. Ведь это достаточно скучное зрелище.       «Всё равно не пойду», — тут же отправил я, а после решился посмотреть, что именно пришло мне на почту. Как оказалось — утреннее сообщение от редактора, которое уже видел. Просто по какой-то причине уведомление высветилось повторно. Видимо, чтобы точно не забыл ответить.       TiriaannHeizz@lin.ky:       Действительно грустно, что так произошло с Элиотом Фингом. Мне очень жаль. Сотрудничество хотел бы продолжить и дальше.       В этот же момент пришёл ответ от Аристы:       Неизвестный       17:29 Не пойдёшь? Хорошо. Увольнение. Штраф.       Хах? И вот она опять давила на больное. Хотя было ожидаемо, что уж тут ещё сказать. Видимо, придётся начать откладывать такары для того самого момента и тех самых слов: «Прощайте! Рад больше никогда не видеть вас всех!» Теперь хоть появилась цель — уже радует. Хотелось написать: «Хорошо», но я резко отбросил эту мысль. Всерьёз же воспримет, а потом и не объяснишь, что просто решил пошутить и ничего такого, по крайней мере сейчас, не думаю.       Долго продолжать и дальше ничего не делать было нельзя, стоило использовать вечер так, чтобы не пришлось завтра думать о вещах, которые так и не успел. Поэтому я быстро встал, но на миг остановился. Начала кружиться голова. Комната тут же медленно расплылась перед глазами. Надо было вставать не так резко. Только подумал, как тут начал урчать живот. Точно… я же сегодня и не ел ничего. Видимо, скоро с таким режимом дня мне грозит голодный обморок. Не самая приятная вещь, конечно.       Как только пришёл в себя, тут же направился в сторону кухни — небольшой комнаты, которая состояла из нескольких вещей — маленького столика, холодильника, а также нескольких шкафчиков. В них практически не осталось тарелок и приборов, потому что все, ну или большая часть, находились в раковине. Примерно там же, рядышком, лежали и кружки со стаканами. Сил наводить хоть какой-то порядок не было. Решил оставить это на выходные. Надеюсь, хоть тогда никаких оправданий найти не смогу и уберусь. С другой стороны, подумаешь — грязная посуда. Сама кухня выглядела нормально, из общего вида выбивалась именно раковина. Столик был чистый, без грязных пятен или же крошек и остатков от еды.       «Хотя…» — пронеслось в голове, и я тут же подошёл к холодильнику — практически пустому. На нижней полке можно было заметить несколько ещё свежих яблок и одну уже старую морковку. Она вся была какой-то скукоженной и будто высушенной. Как мне показалось, за это время она уже успела покрыться плесенью. Чуть выше стояла тарелка с недоеденной лапшой, кажется позавчерашней… В дверце сбоку стояло несколько железных баночек алкоголя. Рука машинально потянулась к одной из них, но я тут же одёрнул себя. Завтра рано вставать, а градус именно у этой марки достаточно высокий: даже половины хватит, чтобы я проснулся к обеду, и то в лучшем случае. Обычно после таких вечеров, на следующий день, чувствовал себя так, будто ударили по голове чем-то тяжёлым. Работать в таком состоянии очень нелегко: постоянная тошнота и просто неприятные ощущения в районе висков. Лучше оставлю их на потом, когда точно буду уверен, что никуда не придётся идти. Не хотелось в таком состоянии провести весь день с Аристой. Мне кажется, я захочу её убить уже после первых тридцати минут. Согласен, может, преувеличиваю, но на практике проверять не хочу. Пусть это и дальше останется лишь моим предположением.       Больше внутри ничего не было, отчего пришлось доставать оставленную ранее лапшу. «Святая Габриэла, пусть она будет свежей». Чуть принюхавшись, я понял, что запах у неё нормальный, и быстро поставил её на столик, а после руки потянулись к сигаретам рядом. Как же я мечтал об этом весь день. Быстрым движением поднёс к концу сигареты пламя и сделал первую затяжку. Как же хорошо! Какое приятное чувство. Настроение определённо улучшилось, даже появилась непонятная бодрость во всём теле. В это время вся комната уже успела заполниться дымом, отчего пришлось открыть форточку.       Несколько минут — и от первой сигареты ничего не осталось. Только я потянулся за второй, как услышал звук сообщения. Мельком взглянул — и оцепенел.       Редактор Финг       17:35 Тириан, напоминаю о встрече.