Глава 43. Предгорье и гоблины

Себастьян и Оминис прошли по узким коридорам таверны, найдя наконец свою комнату. Она была тесной и скромно обставленной: две кровати, прикроватный столик с лампой и маленькое окно с тяжёлыми занавесками, скрывающими ночной пейзаж. Напряжение в воздухе между двумя друзьями было ощутимо. Себастьян бросил свою мантию на крючок и начал нервно расхаживать по комнате. Оминис сел на одну из кроватей, обращая внимание на движения друга. — Ты не находишь, что нам стоит поговорить? — осторожно начал Оминис, его пальцы сжимали край одеяла до побеления костяшек. Себастьян остановился и повернулся к нему. В груди клокотало что-то горячее и колючее. — Поговорить? О чём именно, Оминис? — его голос был полон подавляемого раздражения. Оминис поднял лицо — его бледные глаза, казалось, видели больше, чем хотелось бы Себастьяну. — Ты знаешь о чём. О нас, о нашей дружбе и… об Элизабет, — Оминис вздохнул, чувствуя себя крайне неловко. — О нашей дружбе? — Себастьян хмыкнул. — Почему мне кажется, что она давно уже под угрозой? — Ты ревнуешь к Элизабет, разве нет? — тихо спросил Оминис, решив не уходить от прямоты беседы. Оминис озвучил его мысли, и Себастьян почувствовал, как гнев поднимается по шее жгучими пятнами. Юноша на мгновение замер, затем выдохнул и сел на кровать напротив друга. — Да, ревную, — вырвалось у Себастьяна, будто клещами. Говорить это вслух было больно, но ещё больнее было признать, что он завидует их лёгкости — тому, как Оминис умеет быть рядом, не раня её своей тьмой. — Ревную. Тебя, её… — Себастьян потёр своё лицо руками. — Я просто не хочу потерять тех, кто мне дорог. — Но скрывая свои чувства, ты теряешь себя, — Оминис заметно расслабился. — Мы должны поддерживать друг друга, особенно сейчас. Себастьян резко повернулся к окну. За стеклом мелькнула тень — может, просто ветер? «Нет, не похоже…» — машинально отметил Себастьян краем сознания, слишком поглощённый своим признанием. — Ты всегда знаешь, что сказать ей. Как посмотреть. Как… — Себастьян кивнул, чувствуя, что напряжение немного спадает. — Мы друзья, Себ. И если бы ты перестал дуться как мальчишка и просто поговорил с ней… Внезапно разговор прервал звон разбитого. Затем послышался женский крик. — Элизабет! — Себастьян рванул к двери, лишь чудом успев схватить палочку. Оминис следовал за ним, готовый к любой неожиданности. Комната Элизабет была пуста. Окно разбито, стекло разбросано по полу, на подоконнике алели свежие капли крови, но самой девушки нигде не было видно. — Элизабет! — Себастьян крикнул, осматривая комнату. Оминис замер, его белёсые глаза сфокусировались на пустоте. — Вниз, — прошептал он. Его пальцы дрожали — не от страха, а от ярости. Если бы он видел, они бы уже бежали. Но сейчас ему приходилось доверять другим чувствам: запах угля, скрип половиц под чужими сапогами… Себастьян уже мчался вниз, даже не проверив, идёт ли Оминис следом. В ушах стучало: «Это я виноват. Это из-за моей глупой ревности…» Дверь трактира захлопнулась за ними, оставив в комнате только осколки стекла и тёмное пятно на подоконнике — первый след в их новом, куда более опасном пути.

***

Элизабет очнулась в мрачной и холодной пещере. Её первой реакцией была попытка осмотреться, но темнота окружала её со всех сторон, сводя все усилия к минимуму. Головная боль и тошнота от недавней раны, а затем и трансгрессии ещё не прошли, и девушка чувствовала, как её желудок протестует против внезапного перемещения. Руки болели от многочисленных мелких порезов, которые она получила, когда разбилось окно. Кровь медленно сочилась из ран, добавляя боли к её общему не комфортному состоянию. Элизабет обнаружила, что была одета лишь в корсет и панталоны, её одежда, как и волшебная палочка, осталась в комнате, когда она меняла повязки на заживающих ранах на спине. Холодный воздух пещеры пробирался сквозь одежду, заставляя её дрожать. Тьма сжимала Элизабет, как старая знакомая петля. Сколько раз она уже оказывалась в таких ситуациях? В Хогвартсе, в катакомбах под замком, в лапах Ранрока… Но тогда у неё была палочка. Тогда рядом были друзья. Сейчас — только холодные стены и верёвки, впивающиеся в запястья. Но разве это остановило её в прошлый раз? Осознание своего положения привело к панике, но Элизабет быстро взяла себя в руки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сердце билось с бешеной скоростью, но девушка знала, что паника — худший советчик в такой ситуации. Элизабет попыталась вспомнить детали произошедшего: выбитое окно её комнаты в трактире, мешок на голове, порезы об осколки, трансгрессия. Видимо, гоблины не оставили своих планов и всё же узнали её. Элизабет сосредоточилась на своих чувствах и потоках магии, чтобы попытаться определить, есть ли вокруг кто-то ещё. С каждым разом волшебство без палочки давалось ей всё легче. Уши уловили лёгкий шорох где-то глубже в пещере, возможно, кто-то сторожил её. Но этот звук был слишком далёким, разобрать его не получалось. Элизабет затихла, прислушиваясь к своему окружению и позволяя глазам привыкнуть к темноте. Спокойствие настигло её, когда она осознала, что не может просто сидеть и ждать помощи. Себастьян и Оминис, наверняка уже начали её искать. Но, как и в тот раз, она была намерена рассчитывать только на свои силы. Собрав всю свою волю, Элизабет начала анализировать положение верёвок и искать способ освободиться. Она понимала, что каждая секунда на счету, и любая заминка могла стоить ей жизни. Потянув за верёвки, девушка почувствовала, как они слегка ослабли. Это был небольшой, но всё же вселяющий надежду, результат. Она продолжила работать над ослаблением узлов, вперемежку с контролем над дыханием и отстранением от боли. Каждый момент ощущался вечностью, но она не сдавалась. Друзья найдут её, но она должна дать им немного больше времени. Резкой болью сквозь смелость пробивались мысли, что, возможно, они уже близко. Элизабет была готова бороться за свою свободу до последнего. Девушка ещё раз напомнила себе, что паника не поможет. Постепенно ослабляя верёвки, она нащупала узел на правой руке и заново приступила к его развязыванию. Похитители даже не додумались наложить магические путы, воспользовавшись обычными джутовыми канатами. В голове Элизабет роились мысли, но одна была особенно ясной: «Я должна выбраться». Тем временем в другой части пещеры, гоблины вели жаркий спор. Элизабет начала различать голоса. — Не будем ждать! — восклицал первый гоблин. — Доставим её сразу к главному, пока она не начала использовать свою магию! — Прекрати паниковать, Гладгрим, — прорычал в ответ второй голос. — Мы застали её врасплох. Она сейчас как обычный магл — беззащитна без своей волшебной палочки. Элизабет слушала их, прикусывая губу, и старалась не выдать себя. Ещё несколько резких движений, и её правая рука освободилась. Элизабет держала себя собранной, сосредотачиваясь на каждом действии поочереди. Вот левая рука уже почти свободна. Девушка почувствовала укол надежды. Гоблины продолжали спорить. — Она не просто ведьма, — прошипел Гладгрим. — Это та самая, что половину банды Ранрока прикончила. Ты думаешь, она просто так сдастся? — Заткнись, — рявкнул второй, ворча ругательства себе под нос. — Босс сказал — живой доставить. А если она начнёт колдовать… Тем временем освобождёнными от пут руками Элизабет коснулась верёвок на ногах. Они были завязаны менее тщательно, чем те, что держали руки. Спустя пару бесконечных мгновений, она почувствовала, как путы поддались и ослабли. «Я справлюсь! Ещё немного», — мысленно подбадривала себя Элизабет. Она почти освободила ноги, когда услышала шаги приближающегося гоблина. Её сердце заколотилось сильнее, но девушка сохраняла спокойствие. Повернувшись лицом к темноте, она сжала зубы. — Ха! Видишь, она всё ещё здесь, — усмехнулся гоблин, которого назвали Гладгрим. Он направился прямиком к Элизабет. Приблизившись, уже почти коснулся её руки, он вдруг насторожился. — Пожалуйста, не причиняйте мне боль… — слабым голосом взмолилась Элизабет, быстро соображая, как выпутаться из ситуации. Гоблин ухмыльнулся, ощущая удовольствие от своей власти. Но именно в этот момент Элизабет стремительно ударила его ногой в живот. Это застало гоблина врасплох. Гладгрим упал, хватаясь за ушибленное пузо, а Элизабет освободила ноги, скинув оставшиеся верёвки, и рванулась с места, наугад бросая шар магической энергии во второго гоблин. Камень под босыми ногами был шершавым и ледяным, будто покрытым инеем. Каждый шаг отдавался болью в незаживших порезах. Воздух пах сыростью и чем-то металлическим — кровью? Или просто ржавчиной, въевшейся в эти стены за века? Элизабет бежала по туннелю в удушливой темноте, концентрируя энергию в кончиках пальцев, готовая в любой момент отразить атаку или осветить путь, при необходимости. Она старалась не обращать внимания на дискомфорт. Собирая всю свою волю в кулак, Элизабет двигалась вперёд, внезапное ощущение свободы и адреналин подстёгивали её к действию. Прохладный воздух пещеры обдавал холодом её кожу, заставляя дрожать, но девушка продолжала бежать, ориентируясь больше на свои ощущения, чем на зрение. Темнота вокруг была абсолютной, словно живая, осязаемая сущность, которую нужно преодолеть, чтобы выбраться на свободу. Вдруг её пальцы столкнулись с живительными потоками магической энергии в каменных стенах коридора. Элизабет вбирала эти силы, чувствуя, как они плавно перетекают в её руки. Она наконец-то поняла, как черпать энергию из окружения, кажется, она нащупала те нити, о которых рассказывал Оминис. Магия жгла пальцы, как раскалённые иглы. Элизабет сжала зубы, чувствуя, как из носа потекла тёплая струйка. Но вдруг в ладонях вспыхнул свет — слабый, дрожащий, но её. Элизабет тут же погасила свечение, опасаясь, что её заметят и схватят. В глубине пещеры оставшиеся гоблины продолжали о чём-то спорить, их голоса начинали сливаться в отдалённый гул, давая Элизабет короткую передышку. У неё была чёткая цель — найти выход и избежать повторного пленения. Девушка бежала не вслепую, а доверяя чутью, надеясь выбраться наружу до того, как гоблины поймут, что произошло. Внезапно туннель раздвоился. Влево — узкий проход, где можно застрять. Вправо — более широкий, но оттуда доносились приглушённые голоса. Элизабет замерла, прижавшись к стене. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на весь коридор. Она сжала кулаки, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев. Если придётся — она проложит путь через камень. Девушка двинулась дальше, держась левее. Элизабет ощущала, как в животе поднимается волнение, адреналин смешивается со страхом и решимостью. Пещера становилась её испытанием, её борьбой за выживание и свободу. Каждый глухой шаг по каменистой поверхности эхом отзывался в её сознании, как шаг к спасению или новому ужасу. Но Элизабет больше никому не позволит пытать её. Через некоторое время впереди мелькнуло слабое, призрачное свечение, едва заметное в непроглядной темноте. Это мог быть выход или хотя бы намёк на другой, более освещённый коридор пещеры. Элизабет на мгновение замерла, чтобы уловить направление света, и потом, уверенно продолжила путь. Под ногами она почувствовала лёгкий наклон вниз, стены стали шире, а воздух легче, менее застоявшимся, что дало надежду на близость выхода. Элизабет ощутила прилив магической энергии, сконцентрировав её не только в пальцах, но и в ладонях. «Я готова, если потребуется», — подумала она. Свет впереди рос, превращаясь в расплывчатое пятно. Выход? Или просто ещё один обман пещеры? За спиной раздался топот. Эхо или они всё-таки нашли её? Элизабет рванула вперёд, не оглядываясь.