Гёмей

      — Химеджима-сан, соболезную твоей утрате. Твоя жена была прекрасной женщиной.       — Спасибо, Муичиро, — благодарит Гёмей.       — Может, мне подвезти тебя? В твоем состоянии лучше не садиться за руль, — озабоченно замечает Токито.       — Все нормально, я доберусь сам. Не сочти за грубость, но я хочу побыть один.       — Да, конечно. Я понимаю. Я загляну к тебе завтра, после занятий, ладно?       — Хорошо, — соглашается Гёмей.       Двое мужчин в молчании покидают кладбище. Гёмей садится в машину и, махнув Муичиро на прощание, уезжает. Тот еще долго смотрит ему вслед, искренне жалея, что счастье его сенсея оборвалось так рано и внезапно.       Возвращаться в дом, который вы долгие годы делили вместе, — больно. Настолько, что Гёмей падает на колени, едва закрыв за собой входную дверь. Его тело сотрясают рыдания. Гёмей не может точно сказать, сколько времени прошло. Он обессиленно поднимается, направляется в спальню. Все здесь напоминает о тебе. Он берет твою ночную сорочку, она еще хранит твой запах, прижимает к себе и, не раздеваясь, ложится на постель. Стоит ему закрыть глаза, как перед ним возникает твой образ, словно ты жива и не было той страшной аварии. Он слышит, как ты зовешь его, и подрывается с кровати, дико озираясь вокруг. Снова раздается твой голос, теперь он громче.       — Я схожу с ума, — говорит вслух Гёмей.       Внезапно он замечает странный блик на зеркале. Медленно он приближается к нему, и то, что он там обнаруживает, заставляет кровь стынуть в жилах, — твое печальное лицо. Одно моргание, и твое отражение исчезает. Теперь Гёмей видит лишь себя во весь рост, и как бы он не пытался вернуть твой образ, у него не выходит. Крепко зажмурившись, он утыкается лбом в гладкую поверхность. Крупные слезы стекают по его щекам, пачкая твое любимое зеркало — подарок Гёмея.       Через несколько часов Гёмей обнаруживает себя лежащим на полу. Мгновения дня твоих похорон мелькают, как калейдоскоп, они нечеткие и обрывочные. К вечеру приходит Муичиро, оценив вид своего учителя, отправляет того принимать душ. Сам Токито в это время пытается что-нибудь приготовить.       — Рис переварен, извини, — неловко ерзает на стуле Муичиро, опуская глаза в свою миску. — Брат бы меня за такое убил.       — Все в порядке, — тихо отвечает Гёмей. — Я благодарен тебе, что ты так заботишься обо мне. — помолчав немного, он спрашивает: — как там Юичиро? Вы не помирились?       — Нет, — в голосе Муичиро слышится горечь. — Скоро год будет, как мы не разговариваем.       Гёмей внимательно смотрит на своего ученика, ненадолго забывая про боль собственной потери.       — Надо будет мне побеседовать с твоим братом, — решает он. — Уверен, ему так же тяжело без тебя, как и тебе без него. Связь между близнецами очень крепка.       — Он не послушает тебя, Юичиро упрямый, как осел, — грустно усмехается Муичиро.       — Попробовать все равно стоит, — замечает Гёмей. — Поезжай домой, уже поздно.       — А как же ты?       — Я… — колеблется Гёмей, — я справляюсь как могу. Завтра вернусь на работу, мы с тобой увидимся на занятиях. Иди, брат будет волноваться.       — Ему плевать, где я и с кем я, — фыркает Муичиро, заработав от него укоризненный взгляд, но все-таки собирается на выход.       Уже перед дверью, немного помявшись, Муичиро порывисто обнимает Гёмея.       — Держись, сенсей. Со временем станет полегче.       «Полегче? Разве может стать полегче, когда твоя душа умерла вместе с ней?», — задается вопросом он, глядя в окно, как уезжает Муичиро.       Этой ночью Гёмей вновь видит твое отражение в зеркале. С криком проснувшись от кошмара, в котором он слышал визг тормозов и твой крик, Гёмей бежит в ванную ополоснуть лицо. Из зеркала над раковиной смотришь ты. Он в ужасе отшатывается, но ты улыбаешься ему, так же ласково, как четыре дня назад перед тем, как сесть в свою проклятую машину, ставшую твоей убийцей. Гёмей дотрагивается до блестящей поверхности подрагивающими пальцами. Это невозможно, умом он понимает, но он чувствует, какая мягкая и теплая твоя кожа. Ты исчезаешь, и Гёмей жаждет вновь коснуться тебя. Простонав, словно раненое животное, он опирается руками на раковину.       — Пожалуйста… — хрипит он, — еще один раз… покажись мне еще раз, прошу тебя, милая.       — Гёмей… — эхом отзывается зеркало твоим голосом.       Он резко вскидывает голову. Последнее, что он видит перед тем, как лишиться сознания, — твои глаза.              Утром Гёмей чувствует себя полностью разбитым. Помня свое обещание, он вызывает на разговор Токито Юичиро.       — Речь пойдет о вас с братом, — парень заметно ощетинивается. — Юичиро, я не буду выяснять причину вашего конфликта, понимаю, что это, должно быть, личное. Но я прошу тебя помириться с Муичиро. Вам обоим плохо друг без друга.       — Химеджима-сан, при всем уважении, не лезь не в свое дело, — цедит он.       — Я желаю вам только добра, — примирительно отвечает Гёмей. — Жизнь слишком коротка и может оборваться в любой момент. Тебе ли не знать? — тихо заканчивает он.       — Не смей! — леденящим шепотом произносит Юичиро. — Не трогай наших покойных родителей.       — Я говорю это к тому, чтобы ты осознал, что нужно усмирить свою гордыню и не отворачиваться от родной крови только потому, что ваши мнения не совпадают. — Юичиро хочет что-то возразить, однако Гёмей пресекает его попытку одним словом: — свободен.       Парень пулей вылетает из кабинета.       Глупый мальчик.              Проходят дни, Гёмей сам не замечает, как становится зависим от твоего образа. Отчаянно он смотрит в любое зеркало, которое только есть в вашем доме, чтобы хоть краткий миг полюбоваться твоим отражением. Оно затягивает его, словно болото, но Гёмей счастлив тонуть.       Поведение сенсея тревожит Муичиро все больше. Они перестают беседовать как прежде, а в те редкие моменты, что ему удается подловить Химеджиму, он еле слышно что-то бормочет про тебя и про зеркала. Обеспокоенный Муичиро решает не спускать с него глаз.       — … если б только ты была сейчас жива… — со скорбью произносит Гёмей. Он сидит в вашей спальне возле зеркала, прильнув к нему всем телом.       — Но я жива… — отвечает твое отражение.       — Это неправда…       — Это правда!       Гёмей чувствует, как твои призрачные руки обнимают его. Ему тепло и уютно, он хочет дотронуться до тебя, но его пальцы разрезают лишь воздух. Поняв, что это мираж, он горько плачет.       Когда тридцать первого октября Химеджима не появляется в университете, волнение Муичиро достигает своего апогея. Он беспрестанно звонит сенсею, но тот не отвечает, а после и вовсе его телефон становится недоступен. Муичиро прогулял бы занятия и отправился к Химеджиме, но как назло его перехватывает другой преподаватель, заставляя задержаться до самого вечера. Едва освободившись, Токито-младший едет к дому сенсея, по пути проклиная пробки.       Сегодня Гёмей нутром чует, что что-то изменилось.       — Я жива… — раз за разом тихо повторяет твое отражение.       — Как бы я хотел, чтобы ты действительно была жива, но это невозможно, — печалится он.       — Я жива, — твой голос обретает уверенность.       — Нет, моя милая, — крупные слезы катятся по щекам Гёмея.       — Жива, жива, жива! — весело кричишь ты по ту сторону зеркала.       С Гёмея спадает наваждение. Он мотает головой, не понимая, что происходит, все события, произошедшие с того дня, как он впервые увидел твое отражение, сливаются в одно сплошное мутное пятно.       — Я видел тебя мертвую, я хоронил тебя, — срывающимся шепотом произносит он.       — Не всегда все то, что тебе кажется, на самом деле так и есть, — заявляет твое отражение, подкидывая ему образ, как ты лежишь в каком-то домишке, бледная, и только чуть вздымающаяся от дыхания грудь свидетельствует о том, что ты жива. — Поторопись, любимый…       Гёмею кажется, что твой голос ведет в место твоей гибели. Через полтора часа он растерянно озирается: на дороге и в окрестностях того дерева, в которое ты врезалась, нет ни единого твоего следа. Гёмей разочарованно выдыхает. На что он вообще надеялся? Он уже приезжал сюда сразу после того, как ему сообщили, что ты разбилась. Однако сейчас он чувствует что-то странное: его, как магнитом, тянет вглубь небольшого леса. Ноги сами несут Гёмея туда. Вдали виднеется домик, и он устремляется к нему. С бешено бьющимся сердцем распахивает дверь и замирает на пороге: на футоне лежишь ты, именно такая, какой он видел тебя в зеркале недавно. Он бросается к тебе, падает на колени и со слезами радости крепко прижимает к себе. Боги, какая же ты холодная. Словно труп, мелькает у Гёмея пугающая мысль, но он гонит ее, только сильнее обнимает тебя, согревая твое тело своим теплом.       — Любимая моя, — ласково приговаривает Гёмей, поднимаясь с тобой на руках, — сейчас, моя любимая, мы поедем в больницу. Какое счастье, что ты жива!       Твой хрип застает Гёмея врасплох.       — Дом… наш… дом…       — Тебе рано домой, — мягко произносит он.       — Му… му… и, — побелевшие губы еле шевелятся. — Му… и… чи… ро…       Муичиро? При чем здесь Муичиро? Твой муж удивленно вглядывается в твое лицо, искаженное болью.       — Муичиро жив-здоров.       — В… беде… — Гёмей вздрагивает. — Дом… Наш… дом…       — Я не понимаю…       — Муи убьют! — громкий вскрик забирает остатки твоих сил.       Твоя фраза вызывает у Гёмея дурное предчувствие. Он добирается до машины, бережно кладет тебя на заднее сидение, сам садится за руль. Твои бессознательные слова «Муи… нет!» помогают принять решение первым делом заглянуть домой. Выжимая педаль газа, Гёмей доезжает за сорок минут.              Приоткрытая входная дверь дома сенсея пугает Муичиро до чертиков. Он медленно заходит внутрь. Пусто, но ничего подозрительного нет. Меряя шагами хозяйскую спальню, в который раз за день набирает номер Химеджимы — абонент недоступен. Периферийным зрением замечает необычное сияние, исходящее от огромного напольного зеркала, поворачивается к нему. Мобильник падает из рук Муичиро, пока сам он пораженно застывает на месте.       — М… мама…              Токито Юичиро, будучи старшим из них двоих, рос серьезным рациональным мальчиком. После скоропостижной смерти обоих родителей он взял на себя роль главы их маленькой семьи. Младший брат, чересчур добрый и невинный, нуждался, по мнению Юичиро, в опеке и защите. Правда, проявлялись они не самым деликатным способом: старший давил, ругал, поучал и без того несчастного Муичиро. На их общее восемнадцатилетие они разругались в пух и прах, перестав разговаривать. Обиженный, что его забота не была оценена, Юичиро, тем не менее, продолжал присматривать за Муичиро на расстоянии. Естественно, он не пропустил изменения — любимый непутевый младший брат был встревожен из-за их преподавателя Химеджимы Гёмея. Юичиро знал, что их связывали довольно теплые отношения, что-то вроде отец-сын.       Тридцать первого октября он видит, как терзается Муичиро — Химеджима отсутствует в этот день. Видит, как брат хочет проверить любимого сенсея, но его задерживает другой преподаватель. И Юичиро идет выяснять адрес Химеджимы, просто спросить у Муичиро гордость не позволяет. Это занимает какое-то время, но Токито-старший добивается желаемого, только упускает брата — тот уже закончил свои дела и покинул университет.       Нехорошее чувство поселяется в душе Юичиро, он едет вслед за Муичиро. Район ему незнаком, приходится поколесить, чтобы найти нужный дом и припаркованную возле него машину брата. Без колебаний Юичиро заходит в чужое жилище. Ему не приходится прислушиваться — голос Муичиро и чей-то, но не Химеджимы, раздается из спальни. Как и прежде его брат, он застывает на пороге. Развернувшаяся перед ним картина чудовищна.       Муичиро стоит на коленях перед зеркалом, прильнув к нему. Отражение, как две капли воды похожее на их милую чудесную маму, вонзает свои кошмарные призрачные, отливающие зеленоватым цветом руки прямо ему в грудь. Младший брат задыхается, с его губ не срывается больше ни единого слова. «Мама», заметив своего старшего сына, улыбается ему, подзывая к себе.       В голове Юичиро путаница, горячее желание воссоединиться с семьей борется со здравым смыслом, что все это не по-настоящему. Взгляд цепляется за валяющийся мобильник брата, и Юичиро сбрасывает с себя наваждение. Он пытается вырвать Муичиро из лап этого нечто, посмевшего принять облик дорогого им человека, но ничего не получается. Младшего держат мертвой хваткой. Ярость бурлит в крови Юичиро, и он без раздумий разбивает зеркало кулаком. Муичиро, до сих пор пребывающий во власти этого существа, отталкивает брата и бежит в ванную, к другому зеркалу. Юичиро успевает первым, оттащив Муичиро и вырубив его. Пока он в отключке, старший избавляется от всех зеркал, какие находит в доме.       Его руки в крови, в них застряли мелкие осколки, но он терпеливо ждет, когда младший придет в себя.       Так их и находит взволнованный Гёмей: плачущего Юичиро, держащего в объятиях бессознательного Муичиро.              Тебя и Муичиро ждут долгие недели восстановления в больнице. У вас обоих сильнейшее истощение. Гёмей навещает тебя, отказываясь уходить, пока персонал не теряет терпение и не выгоняет его. Впрочем, он хотя бы не спорит, в отличие от Юичиро, закатывающего скандалы на постоянной основе. Удивительно, как его еще пускают к брату.       Происшествие с твоей аварией не остается незамеченным полицией.       — Не ожидал, что ты станешь стражем правопорядка, учитывая твою бурную и отчасти криминальную юность, Шиназугава, — сохраняя спокойствие, произносит Гёмей.       Санеми играет желваками.       — Тебя вызвали сюда не для того, чтобы юность вспоминать. Дело касается автокатастрофы с участием твоей жены и ее последующего божественного воскрешения.       — У меня нет объяснения тому, как она оказалась жива.       — Ты же сам ее опознал в морге, правильно?       — Правильно, — Гёмею тяжело вспоминать тот день, но он понимает необходимость этого. — Ее тело, — сглатывает он, — было сильно изранено. Я опознал ее по одежде и кольцу.       — Что было потом? — спрашивает Санеми, когда молчание слишком затягивается.       — Потом… потом она начала мерещиться мне в зеркалах в нашем доме. Я ничего толком не помню, в голове как каша. Помню только день, когда поехал на место смерти жены. Ее отражение в зеркале сказало мне, что она жива.       Санеми смотрит на него как на умалишенного.       — Когда я туда приехал, то, конечно, ничего нового не увидел, но потом меня понесло через лес. Так я вышел на домик и нашел там свою жену, — взгляд Гёмея затуманивается. — Она была такая бледная, почти белая, но без тех ран, что были на ней, когда я ее хоронил. Я забрал жену, поехал домой. Она так просилась домой…       — Разве она была в сознании? — удивляется Санеми.       — Нет, но… она постоянно шептала про дом и про Муичиро, это мой студент, Токито Муичиро.       Шиназугава черкает на листочке имя.       — Так вот… Дома я нашел Муичиро без сознания, а рядом с ним был его брат-близнец Юичиро, — снова скрип ручки по бумажке. — Не знаю, что у них произошло, мне было не до этого. Я просто сгреб их, погрузил в свою машину и повез в больницу. Моя жена и Муичиро до сих пор там под капельницами в коме, Юичиро обработали руки, в них были осколки зеркал, и отпустили. Это все.       — Твоя история вызывает еще больше вопросов, — задумчиво произносит Санеми. — Ты знаешь, что в том доме в лесу нашли два трупа?       Гёмей вздрагивает:       — Нет…       — Ты видел там кого-нибудь?       Гёмей судорожно начинает прокручивать в памяти те отвратительные моменты.       — Нет, — отвечает в итоге он. — Но я честно признаюсь, что не осматривал дом. Все мое внимание было сосредоточено на жене.       Санеми сверлит его взглядом, ища любые признаки лжи. Ничего не найдя, он просит контакты Юичиро и отпускает Гёмея.              Химеджима и Токито-старший после очередного выпинывания их из больницы топят печаль каждый за своей чашкой чая в ближайшей чайной.       — О чем тебя спрашивал Шиназугава? — начинает Гёмей.       — Стандартно, ничего интересного, — уходит от ответа Юичиро.       — Ты не расскажешь мне про эту сущность и зеркала?       — С чего ты взял, что я что-то знаю?       — Интуиция, — тычет себе в висок Гёмей.       — Лучше б твоя интуиция заработала раньше, когда ты первый раз увидел в зеркале свою типа жену, — кривится Юичиро, делая большой глоток.       — И все же? — не отстает Гёмей.       Допив из кружки чай, Токито наливает себе еще, демонстративно проверяя терпение Химеджимы на прочность. Наивная затея.       — Ты уверен? — отбросив напускную небрежность, серьезно спрашивает Юичиро. — Некоторые вопросы лучше навсегда оставить без ответа.       — Да, — быстро выпаливает Гёмей. — Я уверен.       — Хорошо, — сдается Токито. — У меня будет условие: все, что я тебе расскажу, останется только между нами. Ни твоя жена, ни Муичиро не должны ничего узнать.       — Я обещаю.       Юичиро берет чашку с чаем и откидывается на диван.       — Не замечал раньше за тобой склонности к драматизму, — Гёмей невольно улыбается поведению своего собеседника. Тот фыркает.       — Итак. Все началось около пятисот лет назад. Наши с Муичиро предки, братья Цугикуни, занимались уничтожением неких мистических тварей. Точнее сказать сложно, записи тех времен почти не сохранились, — Юичиро отхлебывает из чашки. — В итоге они уничтожили самое главное существо, а с ним вместе передохли и остальные, однако, если я верно сделал вывод, от него откололся маааленький кусочек души и поселился как раз в том небольшом лесу, около которого разбилась твоя жена.       — Звучит как мрачная сказка или страшилка, — комментирует Гёмей. — Это ведь невозможно.       — Высасывать душу через зеркало тоже невозможно, однако это чуть было не произошло! — язвит Юичиро.       Химеджима не находится, чем возразить.       — Ладно, не суть, — вздыхает Токито. — Едем дальше. Этот кусочек был слишком слабым и бестелесным, поэтому, грубо говоря, просто сидел и собирал случайную энергию из проходивших рядом людей. Накопив более-менее достаточно, он вселился в сознание трех женщин, живших в домике неподалеку, и стал манипулировать ими, чтобы привлечь в это место больше народу. Твоя жена как раз проезжала там. Я думаю, она не врезалась ни в какое дерево. С огромной долей вероятности вместо нее убилась одна из подконтрольных этой сущности женщин.       — Но как? — безотчетно перебивает его монолог Гёмей. — Я же опознал ее, похоронил.       — А теперь вспоминай, каким был труп твоей жены, — снисходительно произносит Юичиро, видя у собеседника проблеск понимания, добавляет: — изуродованным так, что лица не разобрать, а фигура и волосы были плюс-минус похожи, одежда и аксессуары принадлежали твоей жене, тест днк не проводился, — подытожил он.       — Все равно… это странно…       — Еще бы. Никто не ожидал, что в нашем мире существует мистика, — Юичиро пьет себе чай. — Одна из лесных женщин, назовем их так, остановила на дороге твою жену. Кусок души проскользнул в ее сознание и увидел Муичиро. Узнал в нем потомка тех, кто уничтожил его, и решил отомстить. Поэтому твоя жена и осталась в живых — иначе кусок не смог бы показаться тебе в зеркале в вашем доме, трупы энергию не источают. Лесные женщины поддерживали тело твоей жены, пока кусок напитывался твоей энергией и ждал ближайшего дня, когда граница между живыми и мертвыми тоньше всего.       — Тридцать первое октября? — высказывает догадку Гёмей.       — Все верно, — кивает Юичиро. — В этот день он заставил тебя сидеть возле зеркала, — дождавшись кивка, он продолжает. — Он знал, что Муичиро будет тебя искать, и не ошибся, — в его голосе отчетливо слышится горечь. — Он подал тебе знак, и ты помчался за женой, а Муичиро заявился к тебе домой и прилип к зеркалу.       Юичиро надолго замолкает, чашка в его руке чуть подрагивает.       — Этот кусок дерьма… — слова даются ему с трудом, — показал брату нашу маму…       — Юичиро, — встревоженно зовет его Гёмей.       — Он почти высосал душу из моего Муичиро, — практически шепотом говорит он, чувствуя всепоглощающий ужас.       — Ты успел, — уверенный тон Химеджимы вырывает его из кошмарных воспоминаниях.       — Я мог не успеть…       — Но ты успел, — пресекает он самобичевание Токито-старшего. — Я тебя понимаю, Юичиро.       Гёмей пересаживается на диван рядом с ним и притягивает в свои объятия. Ершистый Юичиро, посопротивлявшись для проформы, обмякает. Все-таки порой даже сильному человеку необходимо побыть слабым. Через пару минут он отстраняется и, сохраняя деловой вид, невозмутимо произносит:       — Никому об этом ни слова.       — Конечно, — Гёмей проводит пальцами по своим губам, — рот на замок.              … ты спокойно едешь по пустой дороге, подпеваешь играющей по радио песне, как вдруг из редкого лесочка тебе наперерез бросается женщина. Визг тормозов, ты облегченно выдыхаешь, нервно вытираешь пот со лба — не сбила! Женщина выглядит странно, ты решаешь проверить, все ли с ней в порядке. Ты не успеваешь ничего сказать, как проваливаешься в обморок.       Твое сознание функционирует, но не тело. Оно будто заморожено. Ты приказываешь себе двигаться, шевельнуть хотя бы пальцем. Над твоими безуспешными попытками кто-то противно хихикает. Вскоре начинаются провалы: перед тобой то просто серое пространство, то почему-то твоя супружеская спальня. И наконец Гёмей. Почему он рыдает? Что произошло?       — Произошла твоя смерть, — отвечает тебе грубый мужской голос, — но не волнуйся, на самом деле ты жива.       Теперь ты наблюдаешь за своим мужем через зеркало, понимаешь, что пролетают дни и даже месяцы. Ты чувствуешь, что слабеешь, тогда как это существо, наоборот, набирает силы за счет тебя и Гёмея, тобой кто-то управляет, полностью подавляя твою волю. Однажды ты видишь Муичиро в вашей спальне, он почему-то называет тебя мамой. Не в твоей власти предупредить его об опасности, попросить уйти. Твои руки протыкают его грудь. Он ведь умрет! Он точно умрет!       Когда в комнату врывается его близнец, в тебе теплится надежда, что он спасет Муичиро, однако неведомое существо заставляет тебя тянуться и за ним. Этого допустить нельзя. Соображать надо быстро. Ты замечаешь на полу мобильник, тебе удается направить на него блик, на который Юичиро реагирует.       Не сдерживаясь, он заряжает со всей силы кулаком по зеркалу, разрывая твою связь с ним. Ты успеваешь увидеть лишь бессознательное тело младшего близнеца и окровавленные руки старшего. Ты машинально бормочешь имя Муичиро и что-то про свой дом. После тебя накрывает тьма.       Ты дрейфуешь в ней, периодически слышишь голос своего мужа, по большей части он болтает о милых пустяках, иногда сообщает, что твоему телу требуется восстановление.       Когда ты наконец возвращаешься в этот бренный мир, рядом никого нет, но срабатывает датчик, и палату наводняют медсестры и врачи.       Тебе приходится практически заново учиться жить. Ты часто видишь кошмары, благо, твой муж поддерживает тебя, утешает как может. Похоже, он ждет, когда ты начнешь его спрашивать о том, что же произошло. Но ты не станешь — тебе страшно переживать это вновь. Все целы, и ладно, больше знать ни к чему.       Гёмей сообщает, что продал ваш дом и купил другой, в противоположной стороне от старого. Эта новость немного тебя успокаивает. После твоей выписки вы едете туда, ты обходишь комнаты. Тебе нравится выбор твоего мужа.       Что тебя действительно сейчас тревожит, так это ваши отношения. Ты думаешь, без тебя Гёмею будет лучше: после аварии ты превратилась в бледную тень той женщины, которую он полюбил, на которой женился. Ты часто плачешь, вздрагиваешь от каждого шороха. Одним вечером ты планируешь предложить мужу развод, но он, словно прочитав твои мысли, заверяет тебя в своей любви и ласково гладит твои волосы:       — В горе и в радости, моя милая. Разве ты, оказавшись на моем месте, оставила бы меня? — ты быстро отвечаешь «ни за что». — Тогда выбрось эту дурную идею из головы. Давай запишем тебя к психологу.       — Лучше сразу к психиатру, — невесело усмехаешься ты. — Поцелуй меня, Гёмей, — просишь ты.       Он мягко касается твоих губ своими. Совсем не то. Ты обводишь их языком, углубляешь поцелуй. Как же ты соскучилась по мужу. Чувствуя, как нарастает знакомое возбуждение, ты садишься на колени к Гёмею, обхватив бедрами его талию.       — Я не уверен, что заниматься любовью сейчас, когда ты уязвима, будет уместно.       — Ты не хочешь меня? Вот такую, бледную, тощую, некрасивую?       — Я хочу тебя любой, — без колебаний отвечает Гёмей. — Просто ты выглядишь болезненно, и я боюсь тебя сломать.       — Не вынуждай меня умолять тебя, — хмуришься ты.       — Не в этот раз, — соглашается Гёмей, впиваясь поцелуем в твои губы.       Теперь ты понимаешь, как длительное воздержание сказалось на Гёмее. Одежда мгновенно оказывается брошенной на пол. Руки Гёмея жадно шарят по твоему телу. Твоя кожа горит от его прикосновений.       — Пара минут моих ласк, и ты уже течешь, — он опаляет своим дыханием твою шею, проскальзывая пальцем в твое лоно.       Он растягивает тебя, чтобы ты не ощутила боли проникновения. От его заботы по твоим щекам катятся слезы.       — Милая… — растерянно произносит Гёмей, отстраняясь.       Ты мотаешь головой и направляешь в себя его член.       — Со мной все хорошо, — заверяешь ты мужа, опускаясь все ниже и ниже, ощущая, как он постепенно наполняет тебя.       Член входит в тебя до конца, и ты счастливо выдыхаешь. Гёмей пристально смотрит на тебя, ты в ответ сжимаешь его своими внутренними стенками, заработав удивленное оханье. Начинаешь двигаться, Гёмей вскоре перехватывает инициативу.       Его руки повсюду: оглаживают твою спину, стискивают ягодицы, мягко сдавливают груди. Чувствуя приближение оргазма, и своего, и мужа, ты льнешь к нему, скользишь пальцами в его волосы, утыкаешься своим любом в его. Ваше обоюдное удовольствие настолько сильно, что вы стонете в унисон. После того, как все заканчивается, вы целуетесь медленно и тягуче, без слов признаваясь друг другу в любви.       Этой ночью кошмары не терзают твой уставший разум.       Благодаря сеансам с хорошим психологом и любви мужа ты избавляешься от них навсегда.