Санеми

      — Эм… когда я предлагала тебе вырезать с ними тыквы, то не совсем это имела в виду, — произносишь ты, замерев в дверном проеме кухни с камерой в руках.       Представшая перед тобой картина смешит и пугает одновременно. Трое твоих сыновей держат в руках ножики с таким хищным выражением лиц, словно собираются участвовать в потасовке и выйти из нее победителями, а не мастерить фонари Джека. Впрочем, этого и стоило ожидать, когда твой муж Санеми.       — Да нормально все, — отмахивается он. — Правда, ребята?       — Да, папа, — единогласно отвечают они, вызвав у тебя улыбку умиления. — Давай с нами, мама.       — Я хотела сначала вас всех сфотографировать, — отзываешься ты, направляя объектив на своих мальчишек. — Ох, не делайте таких кровожадных взглядов!       — Это Хэллоуин, детка, — усмехается Санеми. — Мы должны смотреться устрашающе, а не как милые котики.       — Правильно, папа! — снова хором восклицают ваши сыновья. Сговорились они, что ли.       Ты со вздохом сдаешься. Щелкнув несколько кадров, ты откладываешь камеру на подоконник и присоединяешься к мужской половине своей семьи. Санеми с готовностью пододвигает оставленную как раз для тебя тыкву и вручает нож, как бы невзначай мягко погладив твои пальцы. Ты быстро чмокаешь его в щеку.       — Опять эти нежности, — ворчит ваш средний сын.       — Мама с папой любят друг друга, и это хорошо, — возражает ему младший.       — Вот именно, — кивает Санеми, взъерошив своим мальчикам волосы, пачкая их тыквенным соком.       — Эй, а меня зачем? — возмущается старший.       — Никто не избежит отцовской любви, — важно заявляет Санеми.       Ребята синхронно закатывают глаза.       На самом деле, совместное времяпрепровождение оказывается довольно веселым. Мальчики пыхтят, бубнят, краснеют от усилий — все-таки кожура у тыквы плотная и резать ее трудно даже тебе. Благо, есть Санеми, который быстро справился со своим фонарем и теперь помогает сынишкам. Твой пока еще не готов.       — Красота! — гордо восклицает твой муж после того, как расставил их шедевры на кухонном острове.       Ты ненадолго отрываешься от своей тыквы, чтобы улыбнуться мужу и сыновьям.       — Нужна подмога? — спрашивает он.       — Нет, я уже все. — Ты добавляешь свою последней.       Чуть отойдя, ты внимательно рассматриваешь каждый фонарь. У главы семьи он стандартно жуткий, у мальчиков немного кривые, но забавные, а твой похож на Санеми. Ты специально вырезала на тыкве шрамы, аналогичные имеющимся на лице твоего мужа.       — Это запрещенный прием! — возмущается он, в недовольстве скрестив руки на груди.       — Зато ты не назовешь мою тыкву самой стремной, как это было в прошлом году, — парируешь ты, показав ему язык.       — В следующем мы все вырежем папино лицо, — обещает ваш старший хитроумный сын, остальные важно поддакивают ему.       — Дожил! Родные дети предают отца! — Санеми притворно хватается за сердце, однако мальчики еще не настолько взрослые, чтобы оценить его шутку.       — Мы тебя очень любим, папа, — с серьезным видом заявляет ваш младший, дергая его за штанину.       — Да, папа, очень любим, — вторят ему двое других.       Ты можешь поклясться, в глазах Санеми блеснули слезы. Расчувствовашись, он сгребает ребят в охапку.       — Конечно любим, — улыбаешься ты, присоединяясь к ним и украдкой целуя мужа в губы. — А теперь за уборку.       — Ну маааам, — раздается стон.       — Не мамкать! Кухня в хлам.       Впятером дело идет быстро. Пусть мальчики еще маленькие, им по силам собрать тыквенную мякоть в большую миску. Ты едва успеваешь поймать момент, когда они начинают кидать друг в друга семечки. Зычный крик Санеми — и проблема исчезает сама собой. Когда остается только вымыть пол, ты отправляешь мужа вместе с мальчиками в ванну. Их радостные визги слышны даже на кухне. Санеми — чудесный отец. Ты бы не прочь родить от него еще одного ребенка.       — Дети чистые, смотрят мультики. Иди тоже ополоснись, ты вся оранжевая, — усмехается твой муж.       — А ты присоединишься ко мне? — лукаво спрашиваешь ты.       — Когда я отказывался? — Санеми закидывает тебя себе на плечо.       В ванной вы нетерпеливо сбрасываете с себя одежду, дважды проверив, что заперли дверь. Жизнь с тремя детьми научила вас перестраховываться и заниматься сексом быстро и тихо. Поэтому пока Санеми настраивает воду в душевой кабине, ты целуешь его и ласкаешь член. Твой муж умудряется намыливать твое тело и проникать в тебя пальцами.       — Хочу по-нормальному, — шепчешь ты.       Санеми кивает, смывает с тебя пену и разворачивает к себе спиной. Ты упираешься руками в стену и, прогнувшись в спине, с готовностью раздвигаешь ноги.       — Обожаю тебя такой, — признается твой муж тебе на ухо, — осторожно входя в твое лоно, одной рукой пощипывая соски, второй обводя клитор.       — Я обожаю тебя всегда, — выдыхаешь ты, откидывая голову на плечо мужу.       — Любовь моя… — сдавленно хрипит Санеми, растроганный твоими словами.       Ты зажмуриваешь глаза от накатывающего удовольствия, замечаешь, что движения Санеми становятся более рваными, а его хватка на твоем теле усиливается.       — Внутрь, пожалуйста, — скулишь ты.       — Уверена? — он на секунду замирает. — Хочешь четвертого малыша? — дразнит он, оглаживая твой живот.       По инициативе Санеми у вас уже состоялся подобный разговор около года назад, и ты попросила повременить. Он согласился ждать столько, сколько ты посчитаешь нужным.       — Да, — ты поворачиваешь голову и целуешь мужа в подбородок. — Да, я хочу.       Ты с радостью наблюдаешь, как расширяются глаза Санеми. Он жадно целует тебя в губы, проникая в твое лоно глубоко и резко. Испытать оргазм одновременно со своим возлюбленным мужем — одно из самых лучших чувств на свете, ты в этом убеждена. Ощущение того, как тебя наполняет теплая сперма, непередаваемо.       — Пожалуйста, — сбивчиво обращается к тебе Санеми, — кончи для меня еще раз.       Он не переставая ласкает твой клитор, по-прежнему не вынимая член из твоего лона — он до сих пор распирает его стенки. Второй оргазм не такой острый. Наслаждение мягко разливается по твоему телу.       Санеми аккуратно и неохотно выходит из тебя, разворачивает к себе лицом и обнимает сладко-сладко. Ты только сейчас замечаешь, что вода все так же льется из душа.       — Надо поторопиться, — замечаешь ты, тем не менее, даже не шевелясь.       — Угу, — соглашается твой муж. — Голову мыть будешь?       — Неа, — зеваешь ты, — завтра помою.       Санеми бережно ополаскивает тебя, выключает душ. Вытирается сам, а потом кутает тебя в огромное махровое полотенце. От заботы мужа ты таешь.       — Эй, не спать! — шутливо журит тебя он. — Нам еще троих укладывать и одного делать.       — Фу, как это пошло! — вяло парируешь ты.       — Ты знала, за кого замуж шла.       — Да я разве против?       — Моя умница.       Усыплять маленьких сорванцов — та еще задача. Впятером, все в хэллоуинских пижамах, вы устраиваетесь в спальне мальчиков — у вас достаточно большой дом, чтобы выделить каждому свою, но ваши сынишки отказались разлучаться даже на сон.       — Завтра будем печь тыквенные пироги, — обещаешь ты.       — Ура! — верещат мальчишки.       — А печеньки? Я хочу печеньки! — подпрыгивает на постели младший. — В форме тыкв и летучих мышек!       — И печенье сделаем, — киваешь ты.       — А блестящие яблоки? — спрашивает средний.       — Яблоки в карамели, — машинально поправляешь ты. — И их, если ты хочешь.       — Пальцы ведьмы, — бурчит старший.       — Ой, они страшные! — младший испуганно хватается за щеки.       — А мы накрасим им ногти в яркий цвет вместо черного и колечки нарисуем, — предлагает Санеми, обнимая сынишку.       — А страшно не будет? — шепчет он.       — Это просто печенье, — закатывает глаза старший.       — Правильно, — соглашается Санеми. — Мы все вместе замесим тесто, и каждый вылепит пальчики, какие ему нравятся.       Лицо младшего светлеет.       — Какое из блюд желает глава семейства? — ты улыбаешься Санеми.       — Пусть будет тыквенный латте, знаешь ли, очень люблю слизывать сладкие сливки, — ты и не знала, что спустя столько лет брака способна краснеть.       — Интересно, какой костюм наденет завтра дядя Генья, чтобы нас напугать? — задумчиво протягивает средний сын, на что следует незамедлительный ответ Санеми:       — С такой рожей дядя Генья напугает любого безо всякого костюма.