Обанай

      Стоя в вашей спальне, Обанай долго вертит пакет в руках, все же сдается и обращается к тебе:       — Что это такое?       — Твой костюм на Хэллоуин разумеется. Разворачивай, — говоришь ты.       Он осторожно вытаскивает из него сверток, убирает обертку.       — Это что, мантия?       — Ну да, — ты усаживаешься на постель, закидываешь ногу на ногу. — Мы идем в Дом с привидениями, а туда нужны костюмы.       — И где нашивка со змеей? Если ты решила выбрать тему Хогвартса, я согласен быть только слизеринцем.       — Ты и будешь, но не просто слизеринцем, — важно заявляешь ты, — а самим Северусом Снейпом!       Твой возлюбленный недовольно кривится — как раз он ему никогда не нравился.       — Нюниусом? Так ты меня представляешь, да?       — Будешь вредничать, закажу тебе костюм Добби, вручу вонючий носок и скажу «свободен»! — огрызаешься ты.       — Я просто спросил, — примирительно произносит Обанай.       Ты фыркаешь, отвернувшись от него.       — А ты кем будешь? МакГонагалл?       Ты невольно смеешься.       — Нет, я буду дементором, — ты хвастливо демонстрируешь ему длинный черный балахон.       — Я тоже так хочу, — заявляет Обанай.       — Неа, — грозишь ему пальцем, — ты образцовый Северус Снейп. У тебя такая же прическа, ты любишь змей, язвить и варить всякую лабуду в своей лаборатории.       — Удивительное сходство, ага.       — Надевай уже, язва. Нам скоро выезжать, — замечаешь ты и, подхватив свой костюм, скрываешься в ванной. Тебе тоже надо подготовиться.              — Неудобно в этом барахле, — вздыхает Обанай.       — Ты неотразим в любом барахле и особенно без него, — комплимент еще никому не повредил.       Машина чуть дергается от твоих слов — Обанай не удержал на секунду руль. Ты устраиваешься вполоборота на своем сидении, чтобы как следует разглядеть возлюбленного. Мантия, сюртук и брюки действительно ему идут. В черном он прекрасен. Ты тянешь к нему руку и мягко касаешься пальцами его щеки. Обанай слегка поворачивает голову и целует их. Ты успеваешь провести ими по его губам, прежде чем он возвращает свое внимание на дорогу. Счастливо вздохнув, ты откидываешься на спинку и наблюдаешь за Обанаем до самого пункта назначения.       Перед входом в Дом с привидениями ты накидываешь на себя капюшон, скрывающий твое лицо почти полностью. По вашей просьбе охранник фотографирует вас на твой телефон и вы с Обанаем, взявшись за руки, отправляетесь навстречу ужасам.       Поначалу ничего страшного вам не попадается: мумии, автомобили-монстры. Ты пару раз визжишь, но скорее для галочки, иначе скучно будет. Затем появляется Волан-де-морт, и Обанай, прямо как заправский Снейп, машет на него палочкой «экспеллиармус».       — Надо было Аваду бросить, — хихикаешь ты.       — На меня не подействует, — обижается Волан-де-морт.       Обанай просто идет дальше.       — А ты можешь разогнаться так, чтобы твоя мантия развевалась, как в фильмах? — просишь ты.       Он со вздохом исполняет. Выглядит чудесно, ты завороженно смотришь, как он исчезает в тумане. Ты спешишь за ним, но среди сизых клубов никого не видишь.       — Попалась, — кровожадно рычит вампир, поймав тебя за плечи.       — Аааа, спасиииитеее! — вопишь ты.       — Авада кедавра! — мрачно произносит Обанай, отталкивая от тебя актера и ударяя его по печени.       — Полегче, — хрипит от боли тот, — это же часть сценария.       — Растворись, — отмахивается от него твой возлюбленный. — Ты как?       Его беспокойство приятно тебе.       — Да все нормально, я специально так сделала, — ухмыляешься ты, приближаясь к нему, — люблю смотреть проявления твоей силы.       — Ты сегодня щедра на похвалы, — замечает Обанай.       — И не только на них, — ты приникаешь поцелуем к его губам, он охотно отвечает тебе.       Ты отступаешь назад вместе с ним, нащупываешь стену, чтобы опереться. Тянешь за завязки своего балахона, обнажая кожу.       — Ты ничего под него не надела? — потрясенно выдыхает Обанай.       — Ничего, — киваешь ты. — Совсем ничего.       Твой возлюбленный расплывается в похотливой улыбке. Он приподнимает тебя, закидывает твои бедра себе на талию. Ты с вызовом смотришь в любимые разноцветные глаза, немного откинув капюшон. Кладешь руки на свои груди, сжимаешь соски, затвердевшие от прохладного воздуха и возбуждения. Взгляд Обаная невольно опускается. Ты замечаешь, как расширяются его зрачки.       — Нравится? — нарушаешь ты молчание.       — Очень, — подтверждает Обанай, наклоняясь, чуть кусая твою руку, а когда ты ее убираешь, накрывает губами сосок. Ты восхищенно всхлипываешь. — Тише, любимая, стоны прибереги для нашего дома. Здесь нам проблемы не нужны.       — Я постараюсь, но ты так хорош, что сдержаться трудно, — сбивчиво признаешься ты.       — Да, постарайся, — плавным движением он проникает в твое лоно, одновременно вовлекая тебя в поцелуй, ловя твой крик удовольствия.       — Ты это нарочно, змей, — шепчешь ты ему в губы.       — Ты все равно меня любишь, — его член входит еще глубже в тебя, доводя до оргазма. — Как быстро, — поддевает он.       Твой взгляд пылает яростью, сменяясь дымкой блаженства, когда Обанай дотрагивается до твоего клитора. Твой возлюбленный напористый, не прерывается ни на секунду, вколачивая тебя в несчастную стенку. Твои мягкие губы сминаются в неистовых поцелуях, нежная грудь трется о грубую ткань сюртука, лоно растягивается от резких движений члена, тело дрожит от наслаждения. Обанай замирает, кончая в тебя. Ты чувствуешь, что он до сих пор возбужден и вопросительно смотришь на него. Он лишь пожимает плечами.       — Продолжим дома. Тебе надо отдохнуть, — он осторожно отстраняется, занимается завязками на твоем балахоне. Ты же в это время неотрывно смотришь на и не собирающийся становиться обратно мягким член.       — Эм, — откашливаешься ты. После оргазмов у тебя всегда беды с речью. — Ты позволишь мне высосать из тебя радость?       Кажется, он порвал одну завязку.       — Что? — тупо переспрашивает Обанай, силясь не рассмеяться.       Повторять тебе неловко, поэтому ты просто толкаешь его к стене, сама опускаешься на колени и облизываешь член.       — Так понятнее? — отпрянув, спрашиваешь ты.       — Более чем, — Обанай направляет твою голову обратно.       Ты начинаешь медленно: целуешь, проводишь языком по всей длине. Берешь в рот сперва головку, аккуратно посасываешь ее и лишь потом позволяешь себе насадиться глубже. Постепенно набираешь скорость, вцепившись в бедра Обаная для устойчивости. Образ возлюбленного, наслаждающегося твоими ласками, вызывает у тебя желание. Не очень вовремя: ты слишком устала для второго раунда. Однако твоему телу хочется еще.       — Положи руку себе между ног — говорит тебе Обанай. — Я не прочь посмотреть, как ты удовлетворяешь себя.       Ты мгновенно слушаешься. Сосредоточиться сразу на двух действиях непросто, и Обанай приходит тебе на помощь, двигаясь навстречу твоему рту, пока ты поглаживаешь пальцами клитор. Чувствуя первые подрагивания члена, ты берешь его глубже, крепче обхватив ртом и не забывая про язык. Сперма солоноватая, но громкий вскрик Обаная перекрывает неприятное послевкусие. Поняв, что ты так и не кончила, он рывком поднимает тебя на ноги, просовывает руку между полами твоего балахона и проникает двумя пальцами во влажное от твоей смазки и его семени лоно, большим пальцем поглаживая клитор. Обанай надежно держит тебя второй рукой, ты цепляешься за его мантию. Обанаю хватает нескольких секунд, чтобы подарить тебе удовольствие. Уткнувшись носом в его шею, ты глухо стонешь, отчего его кожа покрывается мурашками. Наконец успокоившись и отдышавшись, ты смотришь на своего возлюбленного. Со звучным хлюпаньем Обанай убирает пальцы и демонстративно облизывает их перед тобой. Провокатор.       — Меня просил быть тише, а сам орал, — язвишь ты. — Здесь еще люди вообще-то.       — Да к черту их всех, — с легкостью отмахивается Обанай, притягивая тебя в свои объятия.