Часть 1

19 декабря

— Смотри, смотри, смотри, — Гермиона прижала ладонь к груди Драко. — Я не пьяна. Честно. Каждая рождественская вечеринка в Министерстве проходила одинаково. Он нехотя надевал свой лучший костюм и галстук, общался с коллегами, весь вечер держа в руке один и тот же бокал вина, чтобы никто не беспокоил его вопросом, почему он не пьет, и все это время присматривал за Грейнджер. Конечно, Грейнджер могла сама о себе позаботиться. Однако в Рождество она пила больше алкоголя, чем обычно, и никто на этих вечеринках не волновался о ее благополучии так, как Драко. Поэтому он просто приглядывал за ней. — Я знаю, что ты не пьяна, — соврал он, убирая мишуру из ее волос. — Но, Грейнджер, вечеринка закончилась. Все расходятся по домам. — И что? — крепко сжав бокал с вином, она сузила глаза. — Значит, и мы пойдем домой. — Он забрал бокал из ее железной хватки, поставил тот на барную стойку и приобнял ее. Это было их ежегодной традицией. Драко оставался трезвым, потому что знал, что Грейнджер выпьет больше положенного, а кто он такой, чтобы лишать ее удовольствия насладиться глинтвейном? После того как она повеселится, он убеждал ее, что вечеринка закончилась, прежде чем она успевала сделать хоть что-то, о чем могла пожалеть на следующее утро, и следил, чтобы она благополучно добралась до дома. — Вместе? — спросила она с надеждой в карих глазах. Она пьяна, Драко. Не реагируй. Он сохранял самообладание, стараясь не выдать своих эмоций. Ее взгляд был ясным, сосредоточенным, но легкий запах вина в ее дыхании намекал, что верить ее словам не стоило. Он не станет придавать им значения. — Нет, Грейнджер, я провожу тебя. Она поджала губы. Это ослабило его выдержку. — Держись крепче. — Он почувствовал, как ее руки соскользнули с груди и обхватили его за талию, словно обнимая. И с внезапным хлопком они аппарировали, оставив позади шумную толпу и оказавшись в тихом тепле лондонской квартиры Грейнджер. Каждый раз когда Драко приводил Грейнджер домой после этих вечеринок, то старался не злоупотреблять ее гостеприимством. Он заботился о том, чтобы ей было комфортно, а потом уходил. Он уложил ее в кровать, поправив подушки так, чтобы они поддерживали голову. Затем отступил на шаг. Она внимательно наблюдала за ним. — Увидимся в понедельник на работе, — сказал он, но, прежде чем уйти, услышал шепот, донесшийся с кровати: — Пожалуйста, останься. — Это говорит вино, а не Грейнджер. — Тебе нужно выспаться, — ответил он. — Со мной ты не уснешь. — Я ненавижу быть одна на Рождество, — прошептала она. На календаре только девятнадцатое декабря, но он знал, что она имеет в виду. Драко и Грейнджер были похожи в том, что оба оставались без семьи на праздники. Она оказалась одна после того, как лишила памяти родителей, а он отдалился от своих после войны. В Рождество одиночество ощущалось особенно остро. — Пожалуйста, останься, — снова попыталась Гермиона. Она этого не вспомнит, Драко. Она никогда не помнит. Уходи. Борясь с желанием забраться к ней в постель, он развернулся на каблуках и пошел прочь от искушения. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он и тут же аппарировал.

23 декабря

Драко Малфой ненавидел Рождество. Он находил музыку раздражающей, а традиции — нелепыми. Не говоря уже о меркантильном желании всучить подарки каждому, с кем хоть раз разговаривал. Нет, Рождество было не для Драко. Поэтому, когда начальник попросил его возглавить проект их отдела — так уж случилось, что придется уехать в Рождество, — Драко без колебаний принял предложение. Это оказался беспроигрышный вариант — он нашел взаимопонимание с коллегами благодаря тому, что взялся за работу, которую никто брать не хотел, и при этом получал вдвое больше за обычную трехдневную командировку. Двадцать третьего днем Драко сложил свои вещи, чтобы уехать на выходные, и пришел в Министерство получить последние распоряжения перед командировкой. Не успел он свернуть с оживленной улицы к служебному входу, как столкнулся с очень раздраженной коллегой. — Грейнджер? Она стояла, плотно закутавшись в объемное стеганое пальто и широкий шарф, закрывавший половину ее лица. В руках, прикрытых варежками, она держала простую сумку и средних размеров переноску, подозрительно похожую на ту, в которой перевозят рыжего кота. — О нет. Нет-нет-нет, — Драко покачал головой и сделал шаг назад, как будто так мог выйти из сложившейся неблагоприятной ситуации. — Мистер Леверетт подумал, что тебе нужна помощь, — Гермиона смущенно улыбнулась сквозь бесформенное нечто, что оказалось ее зимним шарфом, и пожала плечами. — Мистер Леверетт ошибся, — возразил Драко, глядя на переноску так, словно это бомба, которая может неожиданно взорваться, если он не будет осторожен. Они с Грейнджер не были друг другу чужими — можно даже сказать, что за годы совместной работы в одном отделе между ними завязалась дружба. Конечно, в начале они всеми силами старались избегать друг друга. Но постоянный контакт способен залечить старые раны. Теперь они ссорились всего несколько раз в неделю, а в остальное время вели себя предельно вежливо. Не говоря уже об их ежегодной традиции праздновать Рождество в Министерстве. Хотя Грейнджер, похоже, ничего не помнила об этих вечеринках. — Послушай, — Гермиона тяжело выдохнула, отчего подобие одеяла на ее шее съехало. Она быстро перекинула упавший конец через плечо. — Думаешь, я хочу поехать с тобой в командировку? На Рождество? Молли готовит лучший мясной пирог, и вместо того чтобы объедаться, пока меня не затошнит, я должна колесить с тобой по стране. — Я не планирую колесить, — возразил Драко. — Задание касается одного городка, примерно… — он посмотрел в свой блокнот, — в двух часах езды отсюда на магловском транспорте. Это объясняло ее наряд. Городок находился к северу от Лондона, а это означало, что там уже выпал снег. Грейнджер подготовилась. — Ну, колесить или нет, есть много других вещей, которыми я бы предпочла заняться на Рождество, чем проводить его с тобой. Но Леверетт знает, что ты бесполезен, когда дело касается общения с маглами, поэтому… — она указала на себя, — я здесь. — Ни слова больше — я как раз собирался поговорить с Левереттом о задании. Я намекну, что более чем способен справиться самостоятельно. — Стой, — взмолилась Гермиона. Она положила ладонь в варежке ему на плечо. Ее щеки порозовели — то ли от смущения, то ли от холода, Драко не был уверен. — Меня должны повысить. Если я откажусь от этой командировки — если не зарекомендую себя мистеру Леверетту, я абсолютно уверена, что он назначит на мою должность Шерри Фернсби. — Она понизила голос и наклонилась к Драко: — У меня есть источники, которые говорят, что они трахаются. Но ты узнал об этом не от меня. Драко отмахнулся от слухов. — Меня не интересуют офисные сплетни, — сказал он, но припас этот кусочек информации для возможного будущего шантажа. Драко смотрел на коллегу, полностью собранную, готовую пожертвовать Рождеством ради работы. Он не знал, то ли потому, что восхищался преданностью Гермионы делу, или потому, что под всеми этими слоями одежды она неловко топталась, и ему захотелось избавить ее от страданий, но, вздохнув, он сказал: — Ладно, Грейнджер. У тебя десять минут, чтобы взять из кабинета все необходимое, или я уеду без тебя. — На ее лице отразилось облегчение, и она убрала руку с его плеча, засунув в карман пальто. — Значит, ты умеешь водить магловский автомобиль? — спросила она, не сумев скрыть ухмылку, и достала ключи от машины. Драко потребовалось несколько мгновений, чтобы перевести взгляд с ключей на Грейнджер и обратно. — Я думал, они наняли для меня водителя. Она покачала головой, ее пышные локоны грозили вырваться из-под шарфа. — Нет. Очевидно, это еще одна причина, по которой Леверетт попросил меня составить тебе компанию. Вероятно, я единственная в нашем отделе, кто умеет водить машину. — Какой жестокий поворот судьбы, — Драко повернулся к лестнице, которая вела ко входу в Министерство. — У тебя десять минут, чтобы получить инструкции от Леверетта, — сказала она, дразняще размахивая ключами. — Или я уеду без тебя. Их задание было простым — в небольшом местечке под названием Хантингтон зафиксировали вспышку магии. Безрассудный волшебник аппарировал прежде, чем успел осмотреться, а очень растерянный магл безудержно распространял новости об увиденном по городу. Драко и Гермиону отправили как можно более скрытно провести расследование и доложить Леверетту о деталях по судебному разбирательству волшебника. Держа блокнот на коленях, Драко анализировал возможные мотивы или злой умысел волшебника-нарушителя, все предыдущие преступления в его послужном списке, количество маглов, знающих об инциденте к этому моменту — по имеющейся информации в настоящее время в деле фигурировало уже пятнадцать человек, к которым требуется применить Обливиэйт. Городок Хантингтон, вероятно, полон сплетен. На водительском сидении Гермиона, выглядя гораздо более комфортно после того, как сняла варежки и шарф, баловалась с радио. Было ясно, что она искала что-то конкретное — она уже пропустила несколько станций, которые транслировали различные вариации одинаковой, бессмысленной музыки. Она продолжала крутить один из многочисленных переключателей, которые делали Мерлин-знает-что, пока не услышала ужасно веселую мелодию, которую пел ребенок — Драко внимательно вслушивался в слова, — чью мать-прелюбодейку, очевидно, застукали целующейся с мужчиной по имени… Санта Клаус. Драко старался терпеть, правда старался, но его хватило лишь на несколько раундов чрезмерно повторяющихся аккордов и нелепых текстов, прежде чем ему надоело. Он потянулся к той же кнопке, которой пользовалась Гермиона, и выключил звук. Она так быстро повернула голову, что Драко удивился, как она не сломала шею. Гермиона продолжала переводить взгляд с дороги на своего пассажира и обратно, раздраженно нахмурив брови. Поняв, что ее бессловесная ярость была направлена на него, Драко объяснил: — Я терпеть не могу рождественские песни. Она снова включила звук. — Сегодня двадцать третье декабря, на улице идет снег, а ты терпеть не можешь рождественские песни? Сейчас лучшее время для этого! — Слушай, я изучаю свои записи для нашего задания, ясно? И я не могу этого делать, пока какая-то магла поет мне в ухо о том, с кем она будет целоваться на Рождество. Он снова выключил звук. — Чушь, — пробормотала Гермиона себе под нос. — Будь здорова, — ответил Драко.

***

— Магловский транспорт сбивает меня с толку, — сказал Драко, качая головой над их затруднительным положением. Припарковавшись на обочине Уолден-роуд, они встали перед капотом машины, озадаченные сложностями этого магловского изобретения, которое в данный момент дымилось, окрашивая нетронутый белый покров в уродливый серый цвет. Снег валил без остановки, пока они делали вид, будто знают, на что смотреть. Драко взглянул на Гермиону. — Когда они учили тебя управлять этой смертельной ловушкой, тебя случайно не учили и тому, как ее ремонтировать? Гермиона снова посмотрела на него. — Нет. — Ну, это просто прекрасно. Мы застряли на магловской территории, — Драко раздраженно всплеснул руками. — Эта дорога не такая уж оживленная, поэтому давай просто аппарируем к гостинице. — Позволь уточнить: мы расследуем дело, в котором магл стал свидетелем аппарации, а ты хочешь, чтобы мы совершили то же самое преступление? Драко оглянулся на пустую, покрытую снегом дорогу. — Нас никто не увидит! — Гостиница не так далеко отсюда, — Гермиона не собиралась слушать его непродуманный план. Снова облачившись в зимнюю одежду, она сверилась с картой, которую вытащила из сумки. — Мы должны хотя бы уведомить Леверетта об этой машине. Это собственность компании, — сказал Драко, закрывая тяжелый капот. — В настоящее время я меньше всего беспокоюсь о машине Леверетта и больше сосредоточена на том, чтобы избежать обморожения. Гермиона начала пробираться сквозь быстро падающий снег к заднему сиденью, где уместились вещи Драко и незваный гость. — Мы сможем немедленно избежать обморожения, если просто аппарируем… Гермиона резко остановилась и повернулась к нему лицом. Она ткнула его в грудь рукой в варежке. — Если ты хочешь поставить под угрозу свою работу в Министерстве аппарацией на магловской территории — это твое право. Я же хотела бы сохранить должность, поэтому пойду пешком, — и, не сказав больше ни слова, Гермиона достала переноску с заднего сидения машины. Изнутри донеслось взволнованное «мяу». — Тебе обязательно было брать с собой кота? — Я никогда раньше не уезжала так надолго, а он не очень хорошо ладит с незнакомцами. — Она накрыла переноску частью шарфа в надежде хоть немного защитить животное от холодного ветра. — Где твой багаж? Она похлопала по сумочке, висевшей на плече. — Я зачаровала ее, чтобы в нее поместилось все необходимое для меня и Живоглота. Драко забрался в машину и достал свою сумку. — Давай, — он протянул руку за картой. — Ты нас сюда привезла, поэтому вызволять нас мне. — Я вполне способна вызволить нас сама, спасибо, — сказала она. — Знаю, но разве мужчина не может предложить что-нибудь приятное, а женщина польстить ему, позволив это? Гермиона задумалась на мгновение, прежде чем неохотно отдать карту. — Спасибо, — поблагодарил он, немного удивившись тому, что она согласилась. — Иди по моим следам — так не наберешь снега в ботинки. Итак, вместе с котом они пробирались сквозь метель, а Драко не сводил глаз с карты, пока Гермиона следила за его шагами на снегу. После короткой прогулки, показавшейся им бесконечной в условиях усиливающейся снежной бури, они миновали последний поворот, который привел их к самой впечатляющей гостинице, которую они когда-либо видели. Каменное сооружение напоминало Хогвартс, а его возраст, вероятно, был больше, чем у большинства, если не всех, зданий, мимо которых они проходили по пути. Солнце садилось, и рождественские огни украшали каждый уголок гостиницы, в том числе и елку, возвышавшуюся перед входом. Когда они подошли ближе, до них донеслись ароматы глинтвейна, который, как они надеялись, встречал внутри таких же долгожданных гостей, как они сами, и запах древесного дыма, исходящий, как предположила Гермиона, от камина, пылающего прямо за стенами. Ей ужасно захотелось устроиться перед ним с книгой и бокалом этого напитка. Приложив последние усилия, замерзшие, они добрались до выкрашенной в красный цвет двери, на которой висела круглая гирлянда. Они смахнули снег с ботинок и поспешили зайти в фойе, по красоте не уступавшее внешнему виду гостиницы. К соблазнительным запахам добавился аромат прогретого красного дерева, встретивший их, когда они вошли. Как Гермиона и думала, слева в камине горел огонь, а перед ними возвышалась величественная лестница, по сравнению с которой любая лестница в Хогвартсе показалась бы холодной и безжизненной. Сделанная из дерева в тон стенам, она поднималась вверх, пока не расходилась вправо и влево, а по центру, словно дорожка, расположился роскошный красный ковер. Справа от них находилась стойка регистрации, очаровательно украшенная миниатюрными снеговиками, безделушками и свечами, пахнущими корицей и Рождеством. Гермиона, которая лучше понимала в магловских видах оплаты и как вообще все устроено, поприветствовала милую хозяйку гостиницы, Нору, и протянула карточку компании, чтобы оплатить проживание. Отказавшись от вина — они были в командировке, напомнила она себе — и получив ключи от номеров, Гермиона попрощалась с женщиной и бросила Драко его ключ. — Комнаты 2А и 2В. Мы живем напротив друг друга. — Настоящее рождественское чудо, — ответил он, и от нее не ускользнул сарказм. Гермиона выглянула в окно, наблюдая, как снегопад набирает обороты. Ветер завывал в щелях входной двери, и в помещение проникал холодный воздух. — Нора сказала, что на ближайшие пару дней прогноз погоды не предвещает ничего хорошего. Снег будет идти минимум до вечера. — Тогда давай примем душ и проведем этот день за обсуждением нашего плана. Так мы будем готовы выполнить задание завтра утром, когда снег прекратится. — Отлично. Встретимся через час.

***

Их дружные крики эхом разносились по комнате, а может, и по всему зданию. — Я сказала через час! Прошел уже час! Гермиона вошла в номер 2В с блокнотом и срочным письмом и застала совершенно голого Драко, который только что вышел из душа. Разинув рот, она быстро зажмурилась и отвернулась, для пущей убедительности закрыв глаза руками. — Разве нормальные люди не стучат, прежде чем войти? — прорычал он. Его руки скользнули вниз, и он задумался, как много она увидела до того, как отвернулась. Хорошо, что он успел подрочить в душе, иначе прикрыть добро было бы намного труднее. — Я ничего не видела, честное слово! — солгала она. Гермиона почувствовала, как румянец заливает щеки, когда перед закрытыми глазами промелькнул образ Драко. Сильное, стройное тело. Со светлых волос на мускулистые руки стекала вода. Его живот был подтянутым, но не слишком — он выглядел здоровым, будто мог поднять ее одной рукой. Гермиона представила кое-что ниже пояса, и ей стало так жарко, что она испугалась, как бы у нее не вспыхнули волосы. Отчаянно пытаясь увести разговор в сторону от того, что она увидела, Гермиона спросила: — Кто вообще принимает душ целый час? Драко скорее выбросился бы из окна второго этажа, чем объяснил Грейнджер, почему мылся так долго. Утро выдалось не из приятных: неожиданная компания и проблемы с машиной, а еще она так мило выглядела в своем шарфе… Все еще закрывая глаза руками, она села на его кровать. Все еще закрывая руками свое целомудрие, он потянулся за чем-нибудь — чем угодно — чтобы прикрыться. — Почему ты до сих пор здесь? — неверяще спросил Драко. Он пытался ловко открыть спортивную сумку одной рукой, пока его другая рука была занята. — Ты можешь дать мне хотя бы пять минут, чтобы одеться? — Как раз перед тем, как началась метель, к нам прилетела сова. Я подумала, ты захочешь прочитать письмо. — Сова? Сюда? — он вытащил пижаму темно-зеленого цвета и торопливо натянул ее. Гермиона кивнула. — Кажется, я убедила хозяина гостиницы, что мой сумасшедший дядя — человек старых традиций и ему нравится вести переписку подобным образом, но… В общем, нам следует воздержаться от использования магии, пока мы здесь. — Что говорится в письме? — Вот, прочитай сам. — С надежно прикрытым достоинством он подошел к кровати, на которой сидела Грейнджер. Он заметил, как ее взгляд задержался на его обнаженной груди, когда он появился в ее поле зрения. — Мы еще не закончили обсуждать эту… ситуацию, — сказал Драко, забирая письмо из ее протянутой руки. Он читал, пока ее глаза изучали его тело. Она вспомнила, какие сильные у него руки, и представила, каково это — находиться в его объятиях. В течение многих лет эти руки держали ее почти на каждой рождественской вечеринке, и она уже с нетерпением ждала следующей, где ее снова будут обнимать. Она покраснела от воспоминаний, и жар распространился от лица к более интимным частям тела. Драко издал стон отрицания, который вызвал очередную волну возбуждения — Гермиона усилием воли подавила непрофессиональные мысли и задумчиво посмотрела на него. — Леверетт отменил наше задание. Говорит, что погода слишком плохая. Она кивнула. — Он сказал, что мы должны провести расследование сразу после праздников. — У этого мерзавца еще хватило наглости написать «Счастливого Рождества» в конце. Гермиона забрала письмо и сунула его в карман. — Метель усиливается. Я спустилась вниз, пока ты был в душе, и Нора сказала, что мы застряли здесь, в гостинице. — Что ты имеешь в виду под «застряли»? — медленно проговаривая каждое слово, спросил он, не в силах поверить в ситуацию, в которой оказался. — Персонал, гости — все застряли. Нора заверила, что у них на кухне хватит провизии на несколько дней, так что блюда будут подаваться как обычно. Нам просто нужно найти, чем себя занять, пока не закончится снегопад. Потом мы попросим кого-нибудь починить нашу машину и вернемся в Лондон. Драко взъерошил еще влажные волосы и присел на край кровати. Он со стоном откинулся на спину, вытянув руки над головой, и эта расслабленная поза что-то всколыхнула в Гермионе. Ей нужно было убраться из этой комнаты. Все еще лежа, Драко размышлял вслух: — И что же мы будем делать запертые в магловской гостинице? Ты же не думаешь, что у них где-то припрятаны волшебные шахматы? Мы тут сойдем с ума от скуки! Гермиона тоже легла на кровать. Они оба уставились в потолок, пока разговаривали. — Я взялась за эту работу, потому что думала, что смогу убедить мистера Леверетта, что заслуживаю повышения. Теперь Леверетт меня не повысит, и я останусь одна в Рождество. — Ты не одна, — возразил Драко. Понимая, что слишком бесцеремонно говорить это своей коллеге, он попытался объяснить, что имел в виду: — В смысле, я тоже здесь, и, полагаю, мы не единственные гости… — Да, но ты не наслаждаешься Рождеством, как все остальные. Полагаю, ты предпочтешь закрыться в номере до конца выходных? Он пожал широкими плечами. — Я всегда считал Рождество бессмысленным праздником. Не вижу в нем ничего привлекательного. — Спорим, я смогу тебя переубедить? — Ее глаза заблестели. — Грейнджер, что бы ты ни запланировала в своем гениальном мозгу, забудь об этом. — Он приподнялся на локтях — лучше спорить с ней вот так. — Позволь показать тебе мое Рождество. — Она быстро встала и направилась к двери. — Мы все равно тут застряли, чем тебе еще заниматься? Может, ты даже повеселишься. — Сомневаюсь, — пробормотал он, падая обратно на кровать. Гермиона просунула голову в дверной проем. — И надень рубашку. Ужин через час. Через час, — выделила она, на этот раз закрывая за собой дверь.

24 декабря

Первая возможность отпраздновать Рождество представилась Гермионе накануне вечером. Покончив с ужином, она исследовала нижние помещения гостиницы и обнаружила потрясающую библиотеку. Стены были увешаны полками с магловскими романами разных авторов, которые, как она помнила, читала в детстве. В углу, за телевизором, стояла миниатюрная рождественская елка высотой примерно ей до груди, на которой не оказалось никаких украшений. Проснувшись утром, Гермиона, не теряя времени, разыскала Нору, чтобы попросить нарядить маленькую елку в библиотеке, на что та с радостью согласилась. Получив разрешение хозяина гостиницы, она уговорила Малфоя спуститься вниз — в этот раз предусмотрительно постучав в дверь. Гермиона обожала эту традицию. Драко признался, что никогда не украшал елку — «домовые эльфы хотели украшать всю елку, Грейнджер, им это нравилось!» — поэтому, взяв коробку с игрушками, мишурой и гирляндами, Драко и Гермиона принялись за работу. Пока они сидели, распутывая нить огней, Драко заметил выражение неподдельной радости на лице Грейнджер. — Ты действительно любишь Рождество, да? — спросил он, перебирая гирлянду. — Да. С ним у меня связано очень много воспоминаний. Мне кажется очень хорошей идея о том, что есть время года специально для того, чтобы помогать другим и делиться радостью. — Значит, ты не считаешь это совершенно ненужным и полностью капиталистическим? — поинтересовался он, распутывая очередной узел. — Конечно нет, — усмехнулась она. — Только циничные Гринчи так думают. — Гринчи? Никогда раньше не слышал подобного ругательства. — Это не ругательство, — хихикнула Гермиона. — Это персонаж фильма. Ты никогда не смотрел «Гринча»? Это рождественская классика. — Я вообще ни одного фильма не видел. — Что ж, мы нашли наше следующее рождественское занятие. Мы должны его посмотреть. Гринч очень напоминает мне тебя. — Не похоже на комплимент. Напомни мне как следует обидеться после просмотра. Затем Гермиона показала Драко, как повесить гирлянду на елку с помощью крючков. Они работали молча, с разных сторон дерева, пока у них не закончились все украшения. — А это? — Драко взял длинную нить красной мишуры из коробки, стоявшей на полу. — О нет, — выдохнула Гермиона, забирая у него из рук пестрый комок. — Нам нужно было начать с нее. — Вот. Я подержу, а ты можешь обмотать ее вокруг елки. — Он забрал мишуру и протянул ей один конец. После нескольких неловких поворотов и возгласов «упс» и «ой», Гермиона оказалась в компрометирующем положении в непосредственной близости от Драко, с большим количеством мишуры вокруг них. — По-моему, немного неправильно, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. Он вспомнил, как несколько ночей назад застал ее с точно такой же красной мишурой в каштановых кудрях. — Конечно неправильно! Я, видимо, где-то свернула не туда, — проворчала она, пытаясь ослабить намотанные на нее украшения. — Ой-ой. — В попытке освободиться Гермиона прижалась к нему всем телом, и это касание вместе с близостью стало для Драко невыносимым. Когда она прислонилась спиной к его груди, он схватил ее за плечи, чтобы остановить. — Я сам. Он принялся за работу, разматывая гирлянду вокруг ее тела и поднимая через голову, точно так же, как если бы раздевал ее. Когда последняя нить была вытащена из ее волос, Гермиона обернулась. Их лица оказались мучительно близко, так близко, что Драко мог бы поцеловать ее, если бы слегка наклонился. Прежде чем он успел что-либо сообразить, она отступила и прошептала «спасибо», а потом повернулась, чтобы оценить результат их работы. — Что ж, Малфой, возможно, ты достаточно подготовлен, чтобы в следующем году самому украсить рождественскую елку. — И лишить домовых эльфов радости работы? Я бы никогда не смог быть таким жестоким.

***

Они снова встретились за ужином, спросив разрешения занять столик в библиотеке — в месте, которое они считали своим с момента прибытия в гостиницу. Они ели пасту карбонара, такую вкусную, что никто никогда бы не догадался, что у кухонного персонала не хватает провизии, и Гермиона начала объяснять Драко предназначение Санта Клауса. — Значит, вы готовите печенье для толстяка в костюме… — Санта Клауса, — кивнула Гермиона, делая глоток вина. — Точно. Санта Клаус, — подтвердил Драко. — Он должен прийти и съесть печенье, а потом оставить подарки? — И выпить стакан молока, да. Это была одна из моих самых любимых традиций в детстве. Мы вместе пекли печенье и оставляли его под елкой. Утром печенье всегда съедалось, а молоко исчезало. Драко вежливо кивнул. — А морковь? — Для его оленя. — А, конечно. Только скряга оставит еду для толстяка и забудет про его помощников-оленей. — Прекрати называть его толстяком, Малфой. Он не толстый. Он веселый. Драко взял еще немного пасты, тщательно пережевывая. — Маглы так противоречивы. Они не верят в волшебные палочки и драконов, но верят в то, что раз в год приходит огромный человек в красном костюме и дарит им подарок? — Но только если они хорошо себя вели. Драко перестал жевать. — Только если они хорошо себя вели? Ты хочешь сказать, что некоторые дети вообще не получают подарков от этого мистического Санта Клауса? — Так мы заставляем их вести себя хорошо в течение года. Санта не приносит подарки непослушным детям. — И что, они просто ничего не получат на Рождество? — он выглядел так, будто это была самая жестокая операция, о которой он когда-либо слышал. — Не ничего. Им в носки кладут уголь. — Санта-садист, — скривился Драко.

***

Покончив с ужином и раздобыв на кухне две упаковки горячего шоколада и две пачки попкорна для микроволновки — и то, и другое Драко посчитал отвратительным, — они устроились на диване перед большим камином в библиотеке, чтобы посмотреть первый фильм Малфоя. Телевизор стоял на подставке, слегка прислоненной к дивану, поэтому Драко пришлось сесть на дальний конец, а Гермионе слегка облокотиться на него, закинув обе ноги на подушки, чтобы иметь возможность смотреть фильм. Просмотр «Гринча» с Драко занял полтора часа. Он смеялся невпопад, и Гермионе приходилось объяснять, что происходит. Но когда фильм закончился, она не смогла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела его таким счастливым. Он широко, по-детски улыбался, когда шли финальные титры. — Ну? — спросила Гермиона, переместившись так, чтобы видеть его лицо. — Каков вердикт? — Беру назад все свои слова о том, что маглы отстали от жизни. Кино — это увлекательно. — А Гринч? — Непонятый человек, — заключил он. — Говоришь, как настоящий Гринч. — Должен признать, сейчас я немного терпимее отношусь к Рождеству, чем вчера. Она рассмеялась, прижав руку к груди. — Не успел он опомниться, где-то внутри увеличилось сердце размера на три, — пошутила она. Драко прищурился и бросил в нее кусочком покорна, а затем отправил несколько зерен себе в рот. — Увы, у тебя еще много работы, — он указал на телевизор. — Ты говорила, что есть еще подобные фильмы? — Очень, очень много фильмов. Вон на той книжной полке большой выбор. Мы могли бы посмотреть еще, если хочешь. — Хорошо, — сказал он, изо всех сил стараясь не выглядеть таким взволнованным, каким себя чувствовал. — Но я выберу следующий. — Справедливо, — согласилась она, глядя, как он направляется к книжной полке. Гермиона вдруг осознала, в какой ситуации они оказались: коллеги, свернувшиеся калачиком на диване и смотрящие вместе кино. Не перешла ли она черту? Это была ее идея украсить елку, ее идея посмотреть фильм. Грейнджер всегда знала о своих возможных чувствах к Малфою, но, не имея возможности выразить их, не пыталась ли она неосознанно оценить его чувства к ней? Она уже не в первый раз бездумно флиртовала с Драко Малфоем… — Я думал об этом с тех пор, как мы ехали сюда. Можешь объяснить мне смысл той ужасной песни, которую мы слушали в машине? — бросил он через плечо, пока искал следующий фильм. — Какой именно ужасной песни? — спросила Гермиона, пытаясь вспомнить их поездку. — О женщине-прелюбодейке, которая, как я теперь понимаю, целовалась с мужчиной, который должен принести подарки ее детям? Гермиона расхохоталась, а Драко удивился, насколько ему понравился этот звук. В нем не было обвинения или снисходительности, просто бессловесное выражение ее радости. Он почувствовал эйфорию просто от близости к ней. — Текст песни кажется мне довольно понятным. Мальчик увидел, как его мама целуется с Сантой. — Она оправдывает неверность! Разве рождественские песни не должны излучать тошнотворное счастье? Что радостного в том, что ребенок застукал свою мать за изменой? Она снова рассмеялась, а Драко не мог понять суть шутки. — Это был отец, Малфой. Папа был одет как Санта. — О, — некоторое время он сидел молча, обдумывая информацию, а потом спросил: — Это вид маггловского секса? Гермиона пожала плечами, на ее губах все еще играла улыбка. — Не знаю. Возможно, да. — Маглы, конечно, любят всякие извращения.