бонус с nc-17!

она ведет его в спальню. толкает на постель, падая сверху. целует. поцелуй головокружительный, нежный, манящий, как легкий весенний ветер. мо жань толкается языком чу ваньнину в рот, осторожно кусая губы (наконец-то не он сам, а она его). в ее легких теперь не воздух, а сводящий с ума запах яблочных цветов. чу ваньнин отвечает — и она чувствует, как он старается — ведет ладонями по ее спине. но он все еще кажется таким соблазнительно смущенным… мо жань течет от мысли, что заставит его плакать и умолять уже совсем скоро. — ты такой красивый, — она трется о него всем телом, как кошка. — ты знаешь, ваньнин? ты меня с ума сводишь. он пытается отвернуться, пряча пылающее лицо, и она со смехом ловит его за подбородок. — веди себя хорошо, ладно? — мо жань кладет ладонь на щеку, и он торопливо кивает, прикрыв глаза, покорный ее рукам и ласкам. боже она сейчас сама трусы снимет— в комнате сияет только слабый свет торшера, и этот мягкий полумрак делает все нереальным. постель под ними вся в мягких пледах и подушках, манящая и уютная, но мо жань не собирается спать до самого рассвета. она тянется к его одежде — расстегивает пуговицу за пуговицей. он молча позволяет ей. мужчины обычно так торопятся, проглатывают конфетку вместе с оберткой, не успев насладиться десертом — и если чу ваньнин к этому привык, ей жаль. мо жань не такая. поиграй с добычей, прежде чем съесть. она осыпает его поцелуями — нежными и невесомыми, как крылья бабочки. шея, кадык, ключица, под ключицей. на груди смыкает зубы, оставляя грубый укус — и чу ваньнин дергается под ней. — ох, золотце. нравится, когда я грубая? — я… д-да, цзецзе… — он кажется сейчас таким хрупким, растерявшим все свои когти и кошачье шипение. она забирается пальцами в его прическу, сгребает волосы в охапку и тянет — больно — и чу ваньнин снова жалко и отчаянно хнычет, неосознанно толкаясь бедрами вперед. — блять, золотце, ты такой нетерпеливый, — она довольно ведет другой ладонью вниз по его груди, к животу и кружит пальцами по голой коже над ремнем брюк. — мы не сможем продолжить, если ты не пообещаешь быть послушным, ясно? скажи, что ты будешь вести себя как положено. его глаза все еще закрыты, и он явно мучительно сдерживается от лишних звуков. мо жань приходится потянуть за волосы еще сильнее, чтобы он наконец всхлипнул. — мо жаань… не надо, не… не заставляй меня говорить вслух… я не смогу, я… п-пожалуйста… она обязательно заставит его, но позже. мо жань наконец встряхивает свою конфетку из обертки — рубашка летит на пол у постели, туда же — вся ее одежда. она шумно и торопливо расстегивает ремень его брюк и тащит их вниз вместе с бельем. ох, чу ваньнин даже здесь идеальный— она смотрит на ровный розовый член с тонким рисунком вен, ведет по нему пальцами, наслаждаясь дрожью чу ваньнина даже больше, чем самим прикосновением. — даа, вот так, — пальцы скользят по тазовым косточкам, выше по ребрам, ласкают ключицы и останавливаются у его губ. — открой ротик, золотце. он так панически дергается, словно хочет сбежать, но она крепко прижимает его бедра к постели. — тшшш.. чу ваньнин поскуливает, но все же прилежно приоткрывает губы, впуская ее пальцы. ах— мо жань гладит его язык и внутреннюю сторону щек, и он горячий и влажный, она должна взять его немедленно, и она сама елозит по его бедру, ловя искорки удовольствия от этого легкого давления. мокрыми пальцами она проводит по члену вверх и вниз, заставляя чу ваньнина урчать. — ты такой чувствительный, — она искусительно шепчет, — такой отзывчивый. трахнуть тебя будет настоящим удовольствием. мо жань съезжает по постели вниз, устраиваясь между его ног. у нее под кроватью полная коробка вибраторов, и она думает, как заманчиво было бы использовать что-то оттуда — но в итоге тянется и достает только смазку. мо жань прекрасно умеет работать пальцами, и она знает, что может сделать любому человеку очень хорошо. когда ладонь становится влажной от лубриканта, она осторожно скользит в него сразу двумя пальцами — и сладко ухмыляется от того, как он послушно стонет. — золотце, ты так хорошо принимаешь меня… такой узкий. тебя вообще когда-нибудь трахали? она просто играется, но то, как он внезапно отводит глаза— — чу ваньнин? он все так же упрямо отворачивается, избегая ее взгляда. — золотце, умоляю, скажи, что у тебя уже был секс. — …… — просто отве… — НЕ БЫЛО! никто ни разу не захотел меня, ясно?! — внезапно выплевывает он, и мо жань замечает в уголках его глаз злые слезы. его холодность, то, что учитель всегда один, то, как неуверенно он дрожал, прикасаясь к ней, как он прячет свое смущение под маской злости — все складывается в единую картинку, и сердце мо жань топится от жалости и нежности. впервые за вечер она чувствует, как что-то похожее на влюбленность затыкает ее либидо. она должна утешить его, потому что, ну — это все такие глупости. — ваньнин… я тебя хочу, хорошо? ты… очень красивый и очень нравишься мне. не только потому, что я хочу посмотреть, как ты скулишь и умоляешь, — она с нежной улыбкой целует его под коленкой, — и отсутствие опыта — это ничего не значит, тут нечего стесняться. ей почти хочется остановить всё и обнимать его до утра, но… то, он покорно лежит под ней. послушный. невинный. все еще с ее пальцами между ног— мо жань все еще тупая сходящая с ума от возбуждения псина. — мррр, ваньнин, — она снова толкается двумя пальцами внутрь, — ты такой хороший мальчик. берег себя для меня, да? так хочется испортить его. внутри чу ваньнина узко, горячо, шелково — и она быстро находит простату, заставляя его резко втянуть в себя воздух. иногда мо жань думает, что ей бы хотелось почувствовать каково это — потому что все мужчины от этих прикосновений просто теряют голову, становясь ласковыми котятами. она продолжает трахать его пальцами, медленными и сладкими движениями, пока чу ваньнин извивается под ней. его волосы выбились из хвоста, щеки покраснели, на груди расцветают красными всполохами ее собственные засосы — она готова любоваться вечно. когда его бедра начинают дрожать, он тянется рукой к члену, и мо жань с ухмылкой ловит запястье и прижимает к постели. — я тебе разрешала? — н-нет… он, всхлипывая, отводит руку. мо жань с удовлетворением вытаскивает из него пальцы, наслаждаясь несдержанным стоном. он уже весь такой податливый в ее руках, абсолютно сломленный потоком удовольствия. ручной и сговорчивый чу ваньнин, готовый на все, что она хочет. она снова падает на него сверху всем телом, крепко прижимая к кровати, не давая сопротивляться. одной рукой она отводит волосы от его нежного ушка, второй — грубо дрочит. — ваньнин, представь, что бы сказали твои ученики, увидев тебя таким? притворяешься святым праведником, а на самом деле такая шлюха. сколько раз на занятиях ты думал о том, как я возьму тебя? — мо жань, п-перестань… — блять, я не разрешала тебе говорить… твое дело послушно лежать и принимать все, что я даю, ясно? надо было выебать тебя прямо там… если бы вошел мой дядя и увидел, как ты развлекаешься со своей ученицей? было бы так стыдно, правда? мо жань почти не контролирует себя, быстро отдрачивая ему, и его бедро так удачно прижимается к ней между ног… она не может удержаться от того, чтобы ерзать на месте, оставляя на нем влажную смазку. — мо жань! — слова звучат невнятно, оттого что он одновременно плачет и стонет. она целует его родинку за ухом, и чу ваньнин содрогается от оргазма. сперма пачкает ее пальцы. о да, детка, вот так. она позволяют ему обнять себя и терпеливо ждет, позволяя расслабиться в ее объятиях. когда его взгляд снова становится осмысленным — мо жань подносит ладонь к губам — и слизывает сперму, глядя ему в глаза. — мо жань, что ты?… не надо, это слишком… — что? — она хищно поднимает бровь. — учитель такой вкусный. вообще-то не то чтобы, но это так горячо — просто пиздец, и его краснеющие ушки доставляют ей отдельное удовольствие. по хорошему им обоим сейчас надо в душ — чтобы продолжить там, разумеется — и она почти сползает с кровати, как вдруг— — стой! позволь мне тоже… тебе… — он нерешительно смотрит на нее, пламенея румянцем. ох, он хочет?… — ты уверен? — мо жань мягко целует его в висок. в конце концов, у человека только что был первый секс, она не собирается нагружать его. — золотце, твоя ученица может и сама справиться. — я уверен, — он смотрит на нее, уверенно сияя глазами, явно не готовый отступать. — я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо… со мной. — мне и так хорошо с тобой, — довольно шепчет мо жань, — но если хочешь — давай языком, обожаю это. она легко давит ему на плечи, заставляя спуститься ниже по постели — и, боже, вид ее холодного неприступного учителя между ее раздвинутых ног вознаграждает мо жань за все земные страдания. чу ваньнин выглядит великолепно — раскрасневшийся, с распущенными волосами и слипшимися от слез ресницами. блять, она уже так долго хочет, она так возбуждена, что ему не придется долго стараться. — давай, золотце, — она откидывается на локтях назад. — я… — он кажется все таким же непреклонным — как всегда, когда ему что-то взбредет в голову — но все же слегка неуверенным. и ничего не делает, боже, а ей нужно, ей так нужно, прямо сейчас— — я не умею, — наконец выпаливает чу ваньнин, стыдливо отводя взгляд в сторону от ее лица, и мо жань не выдерживает, со смехом притягивая его к себе для дурацкого поцелуя. ей так давно не приходилось никому объяснять что делать — все девчонки рождаются с этим изначальным знанием — а с мужчинами она не спала черт знает сколько времени, так что— — нечего там уметь. она отрывается от поцелуя, кусает его шею — и там кажется уже нет живого места, чу ваньнин должен будет носить водолазки следующие две недели— — просто используй… язык. и губы. как будто целуешься, но не кусаться, хотя… и когда он снова опускается ниже— — за внутреннюю часть бедра… можно. и наконец касается ее языком — о, боже она сгребает ладонями простынь, не отказывая себе в сладком удовольствии постонать. это хорошо, ей так хорошо — язык чертовски обижающе горячий, так приятно чувствовать его, и его мяуканье делает все только лучше. ее бедра у него на плечах, и мо жань непроизвольно сжимает их, когда язык скользит внутрь. — мхм, ваньнин, — голос такой тихий и глубокий, потерянный от удовольствия. — мо жань, — он отрывается от нее, чтобы потереться щекой о бедро. — ты знаешь, что я… я твой. она вскидывает голову— — ты можешь сделать со мной всё что захочешь, — он так отчаянно хочет быть причиной, из-за которой она кончит, так старается сказать то что нужно. — использовать меня так, как тебе нравится. связать или спрятать здесь, чтобы только ты могла смотреть на меня. я просто хочу… хочу быть твоим. хочу сам покориться тебе. оргазм — потрясающий, чудесный, растекается теплом по всему ее телу, заставляя мо жань издавать абсолютно позорные звуки. — ваньнин, — она всхлипывает, цепляясь за него, залезает к нему в объятия, поддаваясь поцелуям. какое-то чудо удерживает мо жань от того, чтобы наброситься с признаниями в любви прямо сейчас. ох, хорошо, это подождет до утра. а вот их следующий секс — в горячей ванной — точно нет.