Глава 24

Глава 24: Прибытие Пентос 300 з.э Деймон. Они остановились в Пентосе. Эйгон был слишком измотан, чтобы долго летать, а Деймон тревожился за его раны. Лианакс опустился у Красного Храма, и Торос помог перенести Эйгона со спины дракона внутрь святилища. Он велел одному из служителей позаботиться о драконе и лишь тогда последовал за другом. Вскоре их встретил верховный жрец Бароло и указал просторную палату, где можно было уложить Эйгона для отдыха. Жрец немедля послал за целителями, а также велел приготовить еду и питьё для всех. Когда Эйгон наконец заснул, Деймон попросил приготовить для себя ванну. Пока её готовили, он расспросил Бароло о тех, кого жрец укрыл после бегства из дома Иллирио. Верховный жрец ответил, что большая часть отправилась в Мир, некоторые остались в Пентосе, а прочие разбрелись по городам Эссоса. Поблагодарив его, Деймон снял доспехи и вместе с Торосом направился в большие купальни у подножия храма. Горячая вода мгновенно сняла тяжесть с его усталого тела. Когда он открыл глаза, то увидел, как Торос шутя подбросил виноградину в воздух, поймал её ртом и запил сладким вином. — Наслаждаешься? — спросил Деймон с усмешкой. — Ты же меня знаешь, я люблю комфорт, — ухмыльнулся Торос. — Помню твой Лис, — рассмеялся Деймон. — Насколько я припоминаю, вам там тоже было весьма комфортно, мой принц, — отозвался Торос. — Один мудрец говорил мне: наслаждайся удобством, пока оно доступно. Большую часть ночей приходится спать на голой земле, так что не жалей себе мягкой перины, — заметил Деймон. — Звучит по-мудрому. — Или по-пьяному, — отрезал он, и оба рассмеялись. Это облегчение было нужно, особенно после всего, что пережил Эйгон, и того, как он, ослабевший, цеплялся за брата в полёте. Деймон знал: пройдёт немало времени, прежде чем они смогут снова позволить себе подобное спокойствие. Эйгон оживал с каждым часом, чем дальше они уходили от Квохора. И когда Деймон сказал ему, что дорога ведёт в Вестерос, то на миг ему показалось, что перед ним снова брат, каким он был прежде. Но путь предстоял долгий и трудный. Даже когда затянутся телесные раны, душевные ещё долго будут кровоточить. Деймон поднялся из купальни и облачился в чистую одежду, наслаждаясь лёгкостью ткани на плечах после многих дней в тяжёлых доспехах. Правда, возвращение к Эйгону рядом с самодовольным Торосом в красных ризах вызывало у него меньше удовольствия. — Как он? — спросил Деймон у седой служительницы, что сидела у постели Эйгона. — Он идёт на поправку, мой принц. Я бы посоветовала ему отдыхать дольше, но, полагаю, вы вскоре нас покинете? — Так и есть. — Тогда я приготовлю ему целебную мазь и питьё от боли. Простите меня, мой принц, — сказала она, кланяясь и выходя. — Отдохни, — обратился Деймон к Торосу. — Я останусь с ним. — Вы уверены? — Иди. Сменишь меня, когда проснёшься. Торос кивнул и удалился. Деймон же, сидя у постели, положил голову рядом с братом и незаметно уснул. Проснулся он уже от возвращения Тороса и, не споря, позволил другу отвести себя в покои. К счастью, ночь прошла без сновидений — в отличие от всех предыдущих, где его терзали картины утраченных дней, несбывшихся надежд и образ брата, каким он мог бы быть. Наутро Торос прислал слугу разбудить его. Осмотрев Эйгона и разделив с ним лёгкий завтрак, Деймон убедился, что тот ест лишь то, что даёт ему он сам. После этого они начали готовиться к отлёту. Деймон поблагодарил Бароло и жрецов, но те только пожали плечами, радуясь, что могли послужить принцу. — Ты готов? — спросил Деймон у Тороса, когда они помогли Эйгону подняться на спину Лианакса. — Больше без остановок? — уточнил Торос. — Никаких остановок, — ответил Деймон и почувствовал, как руки Эйгона крепко обвили его. Через мгновение дракон уже нёс их над Узким морем. Холодный ветер бил в лицо, и Деймон не мог не думать о том, как встретят их Элия и остальные. Радость воссоединения угаснет, стоит им лишь увидеть, насколько тяжки раны Эйгона. Мысль об этом наполнила его сердце горечью и яростью. Он проклинал Вариса и подобных ему — тех, кто плетёт интриги в тени. Деймон поклялся: все они заплатят за содеянное. Зовите это правосудием или местью — ему было всё равно. Он увидит, как они заплатят кровью и огнём. Они летели всю ночь, и лишь на рассвете, пронесшись над водами Черноводного залива, направили дракона прямо к Драконьему Логову. Приземлившись, Деймон помог Эйгону спуститься со спины Лианакс, а затем, коснувшись её шеи, попрощался и поблагодарил за службу. Дракон ответил протяжной трелью, словно понимая его слова и ценя похвалу. Вскоре Лианакс расправила крылья и взмыла в небо, а Деймон, Торос и Эйгон остались ждать у подножия Логова. Ждать пришлось недолго. — Эгг… Эгг, смотри, твоя мать здесь, — тихо сказал Деймон. Эйгон вжался в брата, почти скрываясь за его плечом, когда к ним подкатила повозка. — Всё будет хорошо, Эгг. Никто не причинит тебе вреда. Элия позаботится о тебе, — добавил он, протянув руку к лицу брата. Лёгкое прикосновение успокоило Эйгона, и тот перестал дрожать. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Элия. Не получая вестей от Деймона, а значит, и новостей об Эйгоне, Элия всё сильнее привязывалась к Рейенис. Она без конца спрашивала, где её дочь, кто находится рядом с ней, и каждый раз, когда та покидала замок, Элия пребывала в тревоге до самого её возвращения. Утром и вечером она отказывалась от еды, пока дочь не садилась рядом. Рейенис понимала её беспокойство лучше, чем кто-либо, и это лишь усиливало её любовь к матери. Она терпеливо относилась к её тревогам — и к тревогам Рейегара, — стараясь оградить их обоих. Но, похоже, когда дело касалось Уилласа Тирелла, её дочь и юный лорд находили общий язык куда быстрее, чем можно было ожидать. В тот день, во время пикника, когда Элия находилась в своих покоях вместе с Эшарой и пила чай (Аллирия сопровождала Рейенис в качестве фрейлины), дверь распахнулась, и влетел взволнованный сир Освелл. Он едва переводил дыхание, и потому всё объяснила Эшара: — Деймон, ваша светлость… дракон вернулся, — сказала она, указывая на окно. — Сир Освелл, прикажите готовить кареты. Мы должны немедленно отправиться в Драконье Логово, — распорядилась Элия. Рыцарь, отдышавшись, тут же снова бросился прочь. — Он нашёл его, Элия. Веришь? — мягко сказала Эшара, протянув ей руку. Через несколько мгновений вбежали Рейегар и Артур. Когда они спустились во двор, экипажи уже стояли запряжённые, рядом с ними — эскорт числом почти в три десятка. Тайвин Ланнистер лично руководил сборами. И, как ни странно, Элия обнаружила, что предпочитает его холодную рассудительность прежней неуклюжей заботливости Джона Коннингтона. — Ваша светлость, эти люди будут сопровождать вас, — сказал Тайвин, поклонившись. Элия кивнула, а Рейегар обменялся с ним несколькими словами. Поездка казалась бесконечной. Рейегар держал её за руку, пока колёса кареты стучали по камню. Вскоре к их процессии присоединились другие: Рейэлла, Дени и Визерис, выехавшие из особняка Деймона со свитой; Мирцелла с дядей — из своего дома. То, что начиналось как поспешный выезд, вскоре превратилось в целое шествие: в Драконье Логово направлялись полсотни воинов и полдюжины карет. — Эгон, — прошептала Элия сквозь слёзы, когда увидела его. — Он спас его, — сказал Рейегар, с гордостью и облегчением, будто до этого верил в самое худшее. Элия чувствовала то же самое. Она надеялась, мечтала о возвращении сыновей, но никогда по-настоящему не верила, что вернёт обоих. В глубине души она была уверена: Деймон однажды вернётся. Но Эйгон… его она почти потеряла навсегда. И теперь, видя его перед собой, она едва замечала его худобу и раны. Он был здесь. Он был жив. И этого хватало. Элия не бегала с самого детства: болезнь сделала её тело слабым. Но сейчас, впервые за много лет, она побежала. Как в те дни, когда играла девочкой на песках Дорна. Она обогнала даже Рейеллу, что спешила следом, и первой достигла Эйгона и Деймона. — Эгг… Деймон… вы вернулись ко мне, — сказала она, пытаясь заключить обоих в объятия. Но Эйгон отшатнулся. — Эгг, Эгг, это Элия… это твоя мать, — сказал Деймон, положив брату ладонь на спину. Элия впервые увидела их прикосновение. Он мягко подтолкнул Эйгона вперёд, и тот позволил ей обнять себя, а затем почти рухнул на землю, зарыдав. — Сыновья мои, — произнёс Рейегар, и в голосе его звенела радость. Элия не заметила, как Деймон бросил на него быстрый, тяжёлый взгляд, который тут же исчез, когда к ним подошли Рейелла и Мирцелла. — Деймон, — сказала Рейелла, заключая в объятия внука. Элия же всё ещё держала Эйгона, словно боялась отпустить. — Бабушка, — мягко сказал Деймон, а потом повернулся к Мирцелле. — Селла. — Его голос зазвучал теплее. — Ты не пострадал? — с тревогой спросила она. — Всё в порядке. Я должен ехать с королём, королевой и Эггом. Вы можете приехать в Красный Замок, там я всё расскажу, — ответил Деймон. Мирцелла с Рейеллой кивнули. — Встретимся там, — сказала Рейелла и вместе с Мирцеллой направилась к карете. — Эгг, идём, — тихо позвал Деймон. — Нам нужно ехать. Элия с трудом разжала руки, и Эйгон сразу почти припал к брату, словно искал защиты. Деймон взял его за руку и повёл к карете. — Поговорим, — беззвучно сказал он Элии и Рейегару, когда процессия двинулась с места. Обратный путь в Красный Замок прошёл в напряжённом молчании. Эйгон почти съёжился в углу кареты, прижавшись к брату, а Деймон всё время настороженно оглядывался и шёпотом утешал сына. Когда они наконец добрались, князь Таргариен подозвал мейстера Марвина и тихо сказал ему несколько слов, отчего тот тут же поспешил прочь. Она и Рейгар наблюдали за ними с возрастающим беспокойством. — Эггу нужно отдохнуть, его следует осмотреть, — произнёс Деймон, подходя к ней и Рейгару. — Я отведу его в покои. Я послал Марвина за чем-то, что поможет мальчику уснуть. Он должен восстановить силы. Соберите остальных — я поговорю с вами там через несколько минут. — Всё ли хорошо, сынок? — спросил Рейгар. Деймон лишь покачал головой, и на его лице появилась натянутая, болезненная улыбка. — Я объясню тебе всё, как только он успокоится, — сказал он и ушёл вместе с Эйгоном. Каждый её инстинкт твердил: «Следуй за ними, будь рядом, убедись, что сын в безопасности». Но разум возобладал. Сначала она должна была узнать, что именно с ним произошло, лишь тогда появится возможность помочь. Было ясно одно — мальчику предстоит долгий путь к исцелению. Поэтому она с Рейгаром направилась в свои покои. По пути они встретили Рейеллу, Дейни, Визериса, Мирцеллу и Тайвина — все они ждали известий и с тревогой косились на дверь, за которой Деймон остался с Эйгоном. Время тянулось мучительно медленно. Каждый из присутствующих выглядел таким же взволнованным и напряжённым, как и остальные. Никто не понимал, что произошло. Рейла рассказала им, что Торос вернулся в особняк, даже не объяснившись. И лишь когда появился Деймон, она заметила рядом с ним белого волка — Призрак всё это время сопровождал то Мирцеллу, то её саму, пока князь отсутствовал. — Простите за задержку, — заговорил Деймон. — Эгг уснул, его нужно будет осмотреть снова. Но наяву он никому не позволит к себе прикоснуться, тем более мужчине. — Его взгляд был полон печали. — Что же случилось, Деймон? — спросила она. Позднее, сидя у постели сына, она радовалась хотя бы его дыханию рядом. Но рассказ Деймона потряс её до глубины души. Он взбесил её, ранил, а затем поверг в отчаяние. Мысль о том, что кто-то осмелился сотворить подобное с её мальчиком, была невыносима. И только сознание, что виновник уже мёртв, приносило слабое утешение. — Он оправится, моя королева, — тихо сказал Деймон, сидя рядом. — Со временем, он оправится. — Откуда ты знаешь, Деймон? — Он уже проходил через это. Это займёт время… но то, что вы рядом — ты, Рейенис, я, король, все мы… — он протянул руку и мягко коснулся лица брата. — Он никогда… — её голос сорвался, — никогда не станет отцом, Деймон. Он не сможет полюбить женщину, создать семью. — У него уже есть дочь, моя королева, — неожиданно сказал Деймон. — Что? — она резко повернулась к нему. — Маленькая девочка, ей два года. Мать назвала её Элией — в честь дня рождения Эгга, — ответил он с тёплой, почти грустной улыбкой. — Где она? — В Блошином Конце. Живёт с матерью в маленьком доме. Я дал им монету и поручил Джону Коннингтону присматривать за ними. — С ними всё хорошо? — Насколько возможно. Торос навещал их: девочка здорова, и им с матерью живётся лучше, чем многим в тех краях. — Мы должны забрать её сюда, — решительно сказала она. — Я попрошу Тороса организовать это, моя королева. — Элия, Деймон! — строго поправила она. — Её зовут Элия. — Прости, Элия… я привык. — Эти люди, Деймон… их было много? — спросила она, глядя прямо в его глаза. — Да, — коротко ответил он. — Ты пойдёшь за ними? — Я пойду. — Деймон Огня и Крови, — твёрдо произнесла она, — принеси им Огонь и Кровь. Пусть узнают, что значит покуситься на твою семью. — Я вернусь, Элия, — сказал он. Она наклонилась и поцеловала его в щёку. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Рейла И она, и Мирцелла были расстроены тем, что Деймон не вернулся вместе с ними, хотя это было вполне объяснимо. Что же сделали с её внуком? Боги, этим чудовищам повезло, что дракон оказался у Деймона, а не у неё, — мелькнула мысль, и она содрогнулась, вспомнив слова Эйриса, которые теперь казались ей самым верным приговором для подобных тварей. Но когда она услышала шаги в коридоре, сливавшиеся с мягким звучанием Призрака, её губы невольно тронула улыбка. Деймон говорил, что проведёт ночь у Элии, поможет Эйгону освоиться, а затем придёт в пасторский дом — и вот он здесь. Подняв взгляд от стола, за которым она обедала с Бонифером, Рейла с облегчением и радостью встретила его улыбку. — Что у нас сегодня? — спросил её внук, присаживаясь рядом. — Суп. Ты ведь давно толком не ел? — прищурилась она. — Не так уж и давно, бабушка. В Эссосе я питался неплохо, но всё равно умираю с голоду, — усмехнулся он. Она сама встала, чтобы принести ему еду, оставив Деймона беседовать с Бонифером. Вернувшись, застала их за разговором о визите северян. Она знала — Деймон был рад им, и они были рады видеть его. Но сейчас мысли их были заняты другим. — Сегодня должен прибыть мой дядя? — спросил Деймон. Бонифер кивнул: — Да, мой принц. Он выехал сразу, как получил второго из двух воронов от лорда Тайвина. — Второго? — нахмурился Деймон. — Тайвин сообщил ему и о твоей смерти, и о твоём возвращении, — вставила Рейла. Деймон резко подался было вперёд, словно намереваясь уйти, но она остановила его: — Сядь и поешь. Пусть северяне и сир Давос приведут твоего дядю. Ты поговоришь с ним, когда он вернётся. Хотя тебе и впрямь стоит навестить Мирцеллу, — упрекнула она. — Я знаю. Обязательно это сделаю. Элия сказала, что всё решено — мы официально обручены. Король одобрил? Она кивнула: — Его заставили признать ошибку. И твоя сестра тоже должна выйти замуж. После всего, что случилось с Эйгоном, это особенно важно. — Я понимаю, — тихо сказал Деймон. — Твой брат поправится? — Со временем. Его тело заживает. Но душа и разум… на это уйдут годы, — ответил он с гневом, сжав кулаки. — Но зачем им было поступать так с Эйгоном, принц? — спросил Бонифер. — Зачем лишать его мужества? — Эссос держится на магии, сир Бонифер, — сказал Деймон и перевёл взгляд на бабушку. — Люди там ищут её, используют как могут. В крови рода Дракона есть сила, но есть и другие пути к силе. С помощью ритуалов они добиваются многого. С Эггом они пытались сделать именно это. — Шиера говорила то же самое, — сказала Рейла. — Что Эйгону повезло оказаться именно в Квохоре, а не в иных местах: там ритуалы ещё страшнее. Но… зачем же им понадобилось лишить его мужества его и затем пытаться принести в жертву? Разве не лучше было бы дождаться… целого? — она не была уверена, имел ли её вопрос смысл. — Если бы это была обычная жертва, возможно… — Деймон резко поднялся, словно поражённый внезапной догадкой. — Где Шиера? — Она отдыхает. Что случилось? — насторожилась Рейла. — Мне нужно поговорить с не бабушка. Немедленно. Она здесь? — Да. Пойдём, я отведу тебя. Они поспешили по коридору. Волнение Деймона росло с каждым шагом. Он даже не отвечал на приветствия красных жрецов, пока им не встретились Торос и Мелисандра. Увидев их, князь лихорадочно прошептал что-то им обоим, и они стремглав скрылись прочь. Рейла же, добравшись до комнаты Шиеры, почувствовала, как её собственное беспокойство становится всё сильнее. Они нашли её сидящей у зеркала: Шиера пристально всматривалась в собственное отражение и обернулась лишь тогда, когда заметила вошедших. Взгляд, который она бросила на Деймона, был тёплым, почти родственным, и в нём читалась искренняя радость. Но выражение лица Деймона мигом лишило её этой уверенности. Она быстро поднялась и подошла ближе, вглядываясь в его глаза. Несколько долгих мгновений они молчали, и только затем он заговорил: — Кровь, Шиера… они могут просто взять её? — Деймон? — в недоумении спросила Рейла. — Им нужно пустить ее свежую? Или можно использовать уже собранную кровь? — произнёс Деймон, и Рейла поняла, к чему он клонит. По её спине пробежала холодная дрожь от осознания открывшихся возможностей. — Сила крепче, если кровь свежая, — ответила Шиера, нахмурившись. — Но и сохранённую можно использовать… Ты думаешь, они пускали кровь твоему брату до того, как ты их сжёг? — Нахарис… он ушёл, ещё прежде чем мы вытащили Эгга, — произнёс Деймон, сжав челюсти. — Он многое знает, но он не трус. А если бы у него был шанс подобраться ко мне… — Он резко оборвал фразу и посмотрел на Шиеру. — Мне нужно поговорить с Марвином. А ты помоги Торосу и Мелисандре. Они уже ищут ответ в пламени. Я присоединюсь позже. Шиера кивнула. — Я иду с тобой. И Деймон понял, что спорить бессмысленно. Поездка в Красный Замок оказалась короткой. Он даже замедлял шаг, будто боялся, что ей станет тяжело, но в итоге они быстро добрались до покоев мейстера. Там они застали Марвина за книгой. На вопрос Деймона он подтвердил: Эйгону действительно пускали кровь. Рейла заметила, как её внук закрыл глаза и прошептал что-то — молитву ли, проклятие, заклятие — она не могла понять. Когда они вернулись в пасторский дом, там их ждала Мирцелла. Несмотря на протесты Деймона, Рейла отпустила его с наречённой. Что бы это ни значило — будет заботой другого дня. Сейчас бессмысленно было метаться, пытаясь решить то, что не решалось в данный миг. И всё же чувство вины не покидало её. Она винила себя в том, что не осталась в Красном Замке рядом со вторым внуком, хотя разум подсказывал — её присутствие ничем бы не помогло. Поэтому она занялась делами здесь и теперь: отправилась за Дейни и Визерисом, готовясь встретить прибывающего лорда Старка. Вскоре должны были появиться и другие. Одного она ждала с нетерпением, другого — с нетерпением иного рода. Возвращение Станниса в союз было дальновидным шагом Тайвина: старый лев думал о будущем куда глубже, чем грифон. Что же до Бейлиша… пересмешнику скоро подрежут крылья. Зная, какую роль он сыграл в судьбе её внука, Рейла понимала: если Деймон вздумает расправиться с ним, Питиру повезёт, если он просто сгорит в пламени. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Хоуленд Рид. Он бы назвал это место безбожным, если бы не увидел множество красных жрецов, собравшихся здесь ныне. Их было, конечно, куда меньше, чем септонов и септ, но в каком-то смысле их количество напоминало число чардрев в южных богорощах. Сила Красного Бога крепла, в то время как влияние его собственных богов здесь угасало — как и много лет назад. Причины возвышения Р’глора, по иронии судьбы, были теми же, что когда-то питали и силу его богов. Он преданно служил им, исполнял их веления, но они вознаграждали его скупо, а порой и требовали слишком многого. По их воле он позволял событиям течь так, как они текли, и воспоминания о потерянных жизнях до сих пор лежали тяжким бременем на сердце. Стоя у доков и вглядываясь в приближающийся корабль, он размышлял, как бы отнеслись к нему люди, узнай они то, что узнал он сам. Остался бы он в их глазах тем же надёжным Хоулендом Ридом, любимым лордом севера, или же его стали бы сторониться, стыдить и предавать забвению? Шёпоты о нём и его доме уже служили предостережением. — Ты очень тихий, Хоуленд, — раздался рядом голос Вимана. — Просто думаю… любопытно, что за человек он — попытался пошутить он, — и пытаюсь привыкнуть к тому, что в небе вижу дракона. — С высоты он кажется меньше, Хоуленд. А вот вблизи… клянусь богами, любой дрогнет, — сказал Большой Джон. Хоуленд кивнул: ему и так хватало страха перед остальными, внушать его дополнительно не требовалось. Время в ожидании тянулось бесконечно. Корабль показался час назад, но всё ещё медленно скользил по заливу. Мысли переполняли его, и он облегчённо вздохнул, когда наконец увидел, как судно причаливает. На берег сошли Нед, Маленький Джон, Мейдж, Дейси и ещё несколько человек — всего почти пятьдесят. Вскоре стало ясно: в Королевскую Гавань направлялось почти пять сотен. — Лорд Старк, — торжественно произнёс Виман, ведь вокруг собрались люди. — Лорд Виман, рад видеть вас в добром здравии, — ответил Нед. Пока Виман и Большой Джон приветствовали остальных, Нед подошёл к Хоуленду, глядя ему прямо в глаза и улыбаясь. Он представил его сиру Давосу, и все вместе они направились в особняк. Хоуленд видел, что Неду не терпится встретить племянника — не потому, что он сомневался в словах союзников, а потому, что хотел лично убедиться, что его не обманули. Но встреча откладывалась: Деймон направился в особняк Ланнистеров к своей невесте, и вместо него их встретили Рейла с детьми. Хоуленд не мог скрыть разочарования: он ждал этой минуты долгие годы, мечтая увидеть её сына и узнать, каким человеком тот стал. Боги предсказывали скорое возвращение Деймона на Север, но он ошибся — тот выбрал путь на Восток. — Ваша светлость, для меня честь видеть вас вновь, — услышал Хоуленд слова Неда и с облегчением отметил, что его господина встретили столь же дружелюбно. Это разительно отличалось от того, что ждало бы его при встрече с Рейгаром. — Уверена, вам не терпится и отдохнуть, и услышать новости. Прошу, лорд Старк, входите — и вы получите и то, и другое, — сказала Рейла. Хоуленд оставил их, беседуя с Мейдж и другими, переспросил у них, что говорили Виман и Большой Джон о сделке, предложенной Ланнистерами. Лишь поздно вечером Деймон вернулся — и Хоуленд наконец увидел его своими глазами. Он оказался выше, чем представлялось, гораздо крепче сложён и, как и подобало, выглядел настоящим воином. Несмотря на то, как радостно Деймон встретил дядю и как тепло приветствовал лордов Севера и его самого, Хоуленд сразу заметил — что-то тревожило принца. Сначала он решил, что дело в брате Деймона, и в каком-то смысле не ошибся. Но лишь позже он понял, что истина крылась в другом. Тем же вечером он нашёл юношу в саду — тот сидел в одиночестве, глядя в беззвёздное небо. В его позе чувствовалось спокойствие, но это был обманчивый покой. — Могу ли я присоединиться к вам, мой принц? — тихо спросил Хоуленд, подходя ближе. — Боюсь, я буду плохой компанией, лорд Рид, — ответил Деймон. — Хоуленд, мой принц. — Деймон, — почти мгновенно поправил он, и Хоуленд кивнул. — Я пришёл сюда ради тебя, Деймон. По просьбе моего господина… и потому что так велели мои боги, — сказал он, и принц лишь посмотрел на него, молча. — Ты должен был стать их избранником, их защитником. Но жизнь странна: она отнимает у нас столько же, сколько дарует. — Я знаю всё о Старых богах, Хоуленд, — сказал Деймон, — но никогда не принадлежал им. У меня другой бог. Он ревнив, но даст мне силы помочь его братьям в час нужды. Хоуленд выдохнул с облегчением. — Этот час близок, — тихо сказал он, вглядываясь в юношу. — Скоро тебе придётся идти на Север. Далеко на Север. — Чтобы привести Вольный народ на юг, спасти их от надвигающейся тьмы. Я знаю, что должен сделать, Хоуленд. Но твои боги — не единственные, кто ждёт моей службы. Есть люди, которым я нужен и здесь, и в Эссосе, — ответил Деймон, и в его голосе слышалась тяжесть, от которой сердце Хоуленда сжалось. — Мои боги говорили, что ты придёшь на Север и станешь их поборником. Но ты ушёл на восток. Почему? — Долгие годы я думал, что поступил так по своей воле. Думал, что искал бабушку… Но это было не всё. Мой бог звал меня, и я пошёл — даже не осознавая этого, — сказал Деймон. — А как же северные боги? Старые боги? Ведь они тебя призвали, — мягко возразил Хоуленд. Деймон покачал головой. — Ты когда-нибудь видел своих богов, Хоуленд? — Нет, — признался тот. — А я видел своего. И поверь, он куда сильнее твоих, — произнёс Деймон, поднимаясь. — Я отправлюсь на Север тогда, когда Р’глор скажет, что час настал. Всё, что я когда-либо делал, я делал по его воле. Он даровал мне милости, тогда как твои боги обрекли бы меня на погибель. Принц направился прочь, и Хоуленд поспешил спросить: — Погибель? — В следующий раз, когда станешь молиться своим богам, спроси у них о Джоне Сноу, — бросил Деймон на прощание и вышел из сада. Хоуленд остался в смятении. Имя ничего ему не говорило. Бастард. Имя бастарда для принца-бастарда? Какое в этом может быть знамение? С какой стати его боги возложили бы надежду на него? Ведь именно Деймон был назван избранным красными жрецами — принцем, обещанным пророчеством, принцем во всём, кроме имени, задолго до того, как открылась его истинная судьба. Дар, данный ему богом, складывался из многого: доспехи, дракон, клинки, люди, готовые следовать за ним, жрецы, готовые помочь. Даже золото, которое он щедро передал Ночному Дозору, — тоже было ему даровано. Но имя бастарда? Как оно могло быть благословением? Как могло подготовить к грядущему? В ту ночь Хоуленду долго не удавалось уснуть. Он снова и снова задавал вопросы своим богам. Жизни, что могли быть спасены, оказались потеряны. События, запущенные ими, теперь казались бессмысленными. Ради чего? Чтобы назвать принца бастардом? Он должен был служить этому человеку? И если да — был ли он прав? ******* Штормовые земли 300 з.э. Станнис. «Фурия» была прекрасным кораблём. И, несмотря на всё, что у него отняли и в чём отказали, её позволили оставить при себе. Он дождался идеальной погоды, прежде чем решился выйти в море. В это плавание отправилась вся его семья — за исключением Ренли, исполнявшего обязанности лорда на время его отсутствия. Сам Станнис не боялся моря, но когда речь шла о близких, он не собирался рисковать зря. Приготовившись, он, Эдрик, Ширен и Делена поднялись на борт. Вместе с ними были сир Ричард Хорп, сир Джастин Мэсси и сир Бейлон Санн. На палубе они встретили и других спутников: лорда Берика Дондарриона, лорда Брайса Карона с братом, сиром Ролландом Штормом, сира Эймона Эстермонта, посланного отцом, и лорда Каспара Уайлда. Со времён восстания подобной свиты ещё не отправлялось в Королевскую Гавань. Он не хотел брать с собой стольких людей, но старый Крессен настоял, а Делена согласилась: если слова Тайвина окажутся правдой, его вассалы должны увидеть это своими глазами и воздать честь. Если же он солгал — как некогда Грифон, — позор станет лишь более явным, и всё же укрепит его власть перед знаменосцами. Лорды Шторма были слишком преданы дому Баратеонов, чтобы счесть это чем-то иным, кроме оскорбления. — Ты правда веришь, что у него есть дракон, брат? — взволнованно спросила Ширен, когда они уселись за стол. — Да, сестра. Какая польза во лжи такой величины? Дракон либо есть, либо его нет. Нельзя просто так заявить о нём, — сказал Эдрик. Станнис, наблюдая за сыном, отметил, что манеры мальчика напоминали порой и его самого, и мать. И он был благодарен за то, что оба его ребёнка любили жизнь сильнее, чем он. Что радовались жизни — в отличие от него. В этом они были похожи и на мать, и на Ренли, который умел наслаждаться тем, что самого Станниса лишь раздражало. Он пытался измениться и, как говорили Делена, Крессен и другие, стал счастливее, чем когда-либо прежде. Даже он сам это понимал. Но раздражение и недовольство по-прежнему точили его, не оставляя места для близких. Плавание шло удачно, и вскоре они вошли в Черноводную бухту. Недельного пути оказалось достаточно, чтобы даже природный оптимизм Ширен угас. Но вид Королевской Гавани, открывшийся с моря, вернул её воодушевление. Девочка указывала на септу Бейелора, Красный Замок и прочие достопримечательности, куда, он знал, она жаждала попасть. — Мы направляемся прямо в Красный Замок, дорогой? — спросила Делена. Станнис покачал головой. — Сначала найдём жильё. А затем пойдём приветствовать короля. Жене оставалось лишь кивнуть. Но его замысел рассыпался: у самого причала их уже ждали Десница и несколько его людей. Рядом с ним стоял сын — мелкий бес. Станнис сразу заметил среди золотых плащей людей Ланнистеров, охранявших Тайвина, и насторожился: зачем Старый Лев явился с такой свитой? За спиной донёсся шёпот его лордов — он тут же шикнул на них. Даже если опасность и была реальна, в людных местах им ничто не грозило. И вот он стоял лицом к лицу с Тайвином Ланнистером, и оба оценивающе смотрели друг на друга. — Лорд Станнис, леди Делена, — ровно произнёс Тайвин. — От имени их светлостей приветствую вас и вашу свиту в Королевской Гавани. Увы, семейные обстоятельства потребовали их внимания, потому встретить вас лично они не смогли. Станнис посмотрел на него настороженно. Никогда прежде король или кто-либо из высоких гостей не встречали его приветливо, и он гадал, почему теперь должно быть иначе. — Благодарю за приём, каким бы неожиданным он ни был. Я рассчитывал сперва устроить семью и гостей в покоях, а затем приветствовать их светлость, — сказал он, глядя прямо в глаза Льву. — Рад сообщить, что всё уже улажено, — ответил Тайвин. — Для вас и ваших близких приготовлены апартаменты в крепости Мейегора. Станнис уже собирался ответить, когда за его спиной раздался взволнованный вскрик Ширен. — Сир Луковый Рыцарь! Мгновение — и все её приличия исчезли. Она бросилась вперёд, и Станнис впервые за долгое время позволил себе улыбку. — Ты не можешь быть леди Ширен, — сказал Давос с улыбкой, глядя на повзрослевшую девочку. — Когда я видел тебя в последний раз, ты была едва ли до плеча. — Это правда я, сир Луковый Рыцарь! — засмеялась Ширен, обнимая его. — Ну же, пойдём. Мне следует официально приветствовать твоего отца, тем более под столькими глазами, — сказал Давос, подмигнув ей. — Лорд Десница, — поклонился он Тайвину, и тот едва заметно кивнул. — Лорд Станнис. Рад видеть вас вновь. Они обменялись крепким рукопожатием. — И я вас, сир Давос. — Миледи, вы становитесь всё прекраснее, — сказал Давос, склонившись над рукой Делены. — А вы стали куда галантнее, чем я помню, сир Давос, — с улыбкой ответила она. — Путешествуя с принцем, миледи, я решил следить за манерами, — хмыкнул он. — Мы как раз направлялись в Красный Замок, сир Давос. Может быть, вы составите компанию лорду Станнису и расскажете ему о делах? — произнёс Тайвин. — С удовольствием, — ответил Давос. Карета была королевской. Станнис велел Эдрику и Ширен ехать в другой, и сын, чтобы отвлечь сестру, тут же предложил игру. Когда колёса тронулись, Станнис взглянул на Давоса — и ощутил облегчение. Рыцарь держался уверенно и достойно, и сам факт, что именно он встретил его, означал многое. — Сир Давос, простите меня за вопрос, но я чувствую, будто ступаю в неизведанные воды, — сказал он, внимательно глядя на рыцаря. — Тогда позвольте мне быть вашим проводником, милорд. — Я получил ворона от лорда Тайвина. В послании говорилось о грядущих переменах: что Грифон будет низложен, а ограничения — сняты. Скажите, сир, меня водят за нос? — спросил он Делену, в нетерпении ожидая ответа, столь же напряжённого, как и он сам. — Насколько мне известно, милорд, нет. С возвращением принца многое изменилось, по королевствам прокатилась новая волна, так сказать, — ответил Давос, открывая окно, чтобы впустить уличный шум. Станнис прислушивался к голосам: с улиц доносились проповеди о Р’глоре, люди говорили, что их бог послал помощь, что голодные получат пищу, а больные — исцеление. Подойдя к окну, он увидел женщину в алом, обращавшуюся к толпе; рядом с ней стояли двое копейщиков. Чем ближе они подъезжали к Красному замку, тем громче становились голоса — люди даже смеялись и казались счастливее. — Это сделал принц? — Его бог это сделал, — сказал Давос. Если бы это произнёс кто-то другой, Станнис лишь покачал бы головой. — Лорд Тайвин? — уточнил он. — Его внучка выходит замуж за принца Деймона. Его семья возвысилась, и сам он человек умный, милорд. Грифон был глупцом, и теперь люди это видят. В будущем принц Деймон станет королём, и королева Рейла верит, что Тайвин стремится обеспечить это будущее. — Убедиться, что поблизости нет мятежных лордов? — с тревогой спросила Делена. — Убедиться, что у них нет причин для мятежа, миледи, — Давос ободряюще улыбнулся ей. — Вы верите, сир, что предложение лорда Тайвина истинно? Что я и моя семья в безопасности? — спросил Станнис. — Я верю в его предложение, милорд. А за вашу безопасность отвечаю я. Никто не посмеет причинить вред ни вам, ни вашим близким, — в этом вас заверяют королева Рейла и принц Деймон и я от из имени — сказал Давос. Впервые с момента получения ворона Станнис почувствовал облегчение. Он ещё не был готов надеяться, но впервые за долгое время позволил себе спокойствие. Поездка по последним улицам пролетела незаметно, и, обустраиваясь в отведённых ему покоях, он с нетерпением ждал предстоящей встречи. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Мирцелла. Звук возвращающегося дракона принёс ей такое облегчение и такую радость, что сердце её забилось быстрее в ожидании встречи. Дядя поспешно распорядился о лошадях, и, когда она прибыла в Драконье Логово, потрясение её оказалось не меньшим, чем у него самого: Деймону удалось спасти Эйгона. И дядя, и дед были уверены, что, несмотря на все старания, Деймон не сумеет его отыскать. Эссос был слишком обширен, а мест, куда могли увезти мальчика, — неисчислимо много. Мирцелла заметила, как слаб и бледен выглядел Эйгон, как он словно прятался за Деймоном и одновременно держался за него, будто за опору. Она улыбнулась Деймону, когда он посмотрел на неё, и, услышав собственное имя из его уст, убедилась, что он невредим. Счастье переполнило её. Она понимала: он обязан быть рядом с Эйгоном, и, попрощавшись, он пообещал встретиться с ними позже в Красном Замке. Когда он поведал им обо всём, что произошло, она, даже испытывая лёгкое разочарование от того, что им не удалось побыть наедине, не сердилась. Даже на следующее утро, когда он так и не появился в пасторском доме, Мирцелла не стала упрекать его. Вместо этого она сама отправилась туда, горя желанием увидеть его и провести вместе столько времени, сколько он сможет ей подарить. — Селла, — услышала она его голос. Он шёл к ней с улыбкой, но в глазах его ещё таилось что-то тревожное. — Деймон… Эгг… вы в порядке? — спросила она. — Отойдём, — коротко ответил он. — Пойдём поговорим где-нибудь ещё. Она кивнула. Дорога к семейному дому прошла в молчании. Деймон говорил о пустяках, словно сам с собой, лишь бы заполнить тишину. Но, оказавшись во дворе особняка, он вдруг попросил выйти в сад. Там, возле скамьи, он остановился, и, едва она повернулась к нему, оказался в её объятиях. Его поцелуи стали длинными, жадными, почти требовательными, будто он хотел вытеснить ими что-то из памяти. А когда, наконец, отстранился, выглядел растерянным. — Прости меня, Селла, — сказал он и мягко коснулся её лица. — Не надо, — ответила она, улыбнувшись, и они вместе опустились на скамью. — Селла… я… Эгг… ты не возражаешь, если мы пока не будем о нём говорить? Я всё расскажу, но не сейчас. — Конечно, Деймон, — сказала она и обрадовалась, увидев на его лице тень улыбки, почувствовав, как он взял её руку в свою. — Бабушка принесла добрые вести: мы поженимся. Король уже приехал? — последние слова прозвучали как вопрос, и о короле, и о собственных чувствах. — Он говорил с Мелисандрой о свадьбе перед вашим богом, — ответила она, вглядываясь в его глаза. — Селла, тебе не обязательно соглашаться на это. Если ты хочешь — обвенчаемся в Септе. Я готов жениться на тебе где угодно, — сказал он, и сердце её дрогнуло от этих слов. — Я тоже, но… я хочу тебя, Деймон. А раз Р’глор так много значит для тебя, я хочу, чтобы именно он благословил наш союз, — сказала она. — Тогда так и будет, — с улыбкой произнёс он. — Как думаешь… долго ли нам придётся ждать? — робко спросила она. — Все, кого я хотел бы видеть, уже здесь, Селла. А у тебя? Есть ли кто-то, кого ты ждёшь, кто не в Королевской Гавани? — Я… я послала за ними, пока тебя не было. Они прибудут примерно через неделю, — призналась она, опустив взгляд, боясь показаться самонадеянной. — Хорошо. Я не хочу ждать ни дня больше, чем нужно. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Селла. Когда ты будешь готова — буду готов и я, — сказал он, и на этот раз она сама поцеловала его. Через несколько мгновений она услышала его тяжёлый вздох. Ей не хотелось спрашивать — и в то же время она жаждала узнать. Повернувшись к нему, Мирцелла обхватила его лицо ладонями и заставила смотреть прямо в её глаза. Она едва сдержала желание вновь поцеловать его, забыться в его объятиях. — Деймон, что случилось? — тихо спросила она. — Всё может измениться очень скоро, Селла, — признался он. — Я… не знаю, сколько ещё смогу оставаться здесь, в Королевской Гавани. Возможно, мне снова придётся уехать. Не сегодня, не завтра и даже не через неделю… но скоро, Селла. Очень скоро я могу понадобиться там вновь. Она держалась изо всех сил, кивая, показывая, что всегда будет рядом и поддержит его. Но в глубине души ей стоило огромных усилий скрывать тревогу и горечь разочарования. — Ты вернёшься? — тихо спросила она. — Я всегда твой, Селла. Ныне и навсегда, — ответил он. — Ныне и навсегда, — повторила она, и их губы вновь встретились в поцелуе. Он провёл с ней ещё несколько часов, прежде чем вернуться в свой дом. Постепенно разговор стал более лёгким и непринуждённым. Деймон расспрашивал, чем она занималась в его отсутствие, и Мирцелла рассказывала о своих стараниях сблизить Томмена с Маргери, о прогулках и часах, проведённых с Рейнис. Деймон слушал её с живым интересом; радость от дружбы сестры и невесты согревала его не меньше, чем сами её слова. Но всё же мысли о предстоящей свадьбе и их будущей жизни вместе звучали куда важнее. Он пообещал прийти к ней завтра утром и поужинать вместе с её семьёй на следующий вечер. На прощание он поцеловал её гораздо сдержаннее и почтительнее — ведь рядом оказалась её мать, пришедшая проводить его. Позднее, лёжа в своей постели, Мирцелла пыталась не думать о его скором отъезде. Она знала это и без слов, но услышать признание от него оказалось куда труднее. Вместо мрачных мыслей она заставила себя сосредоточиться на их будущем — на свадьбе, на том, что скоро он станет её мужем, её опорой, её любовью. Она представляла, как он будет рядом — в её сердце и в её постели. И, засыпая, Мирцелла с облегчением заметила: именно эти образы вытеснили все тревоги, и она с благодарностью прижалась к ним, словно к самой драгоценной надежде. ****** Королевская Гавань 300 г. з.э Деймон. Его брат медленно поправлялся. Нужно было быть рядом — когда тот просыпался, когда ел, когда вновь засыпал. Порой казалось, что Эггу куда больше нужна Элия, чем он сам. Утешение он находил не столько в Деймоне, сколько в матери. Но мысль о том, что у него собрали кровь, не давала ему покоя. Из-за этого он почти избегал встреч с Мирцеллой — знал, что вскоре ему предстоит сделать, — но бабушка настояла, и, как всегда, оказалась права. Одно лишь её присутствие дарило ему покой, смягчало тревогу и глушило гул в сердце. Пусть он знал, что вскоре всё покатится в том направлении, которого он по-настоящему страшился, рядом с ней он мог мечтать о большем, видеть иное будущее и верить в шанс на жизнь, не опутанную страхом. Он надеялся только на то, что успеет провести с ней немного времени после свадьбы, хотя и боялся, что этого окажется недостаточно. Он сидел, погружённый в эти мысли, когда к нему присоединился Хоуленд Рид. Его присутствие пробудило желание говорить о матери, узнать о ней ещё больше, но разговор всё же пошёл в ином ключе. Возвращаясь в особняк, он ощущал раздражение и лёгкую обиду. Хоть у него была своя вера, и он не завидовал чужим путям, замыслы старых богов злили его. Но тут Призрак прижался к нему, и сердце наполнилось спокойствием. — Спасибо, — тихо сказал он, гладя густую шерсть волка и благодарный хотя бы за эту часть плана старого бога. Открыв дверь, он увидел Тороса, Мелисандру и Шиеру. Все трое сидели перед пламенем. На руке Шиеры была повязка, и она казалась иной, словно изменилась в самом существе. Он уже собирался спросить об этом, когда Торос заговорил, подтвердив его невысказанные мысли. — Там ничего нет, мой принц, — сказал он. — Никаких видений. Даже с кровью Шиеры. Мелисандра и сама Шиера кивнули. — Может ли Р’глор быть сокрыт от нас? — спросил он, качая головой. — Возможно ли это? — Нет, — ответила Шиера. — Демоны могут утаить что-то, закрыть нам часть видений, как Р’глор был сокрыт от тебя, или как это случалось со мной. — Она коснулась рубина на груди. — Но запереть самого бога у них нет такой силы. Он кивнул, выхватил нож и подошёл к огню; остальные последовали за ним. Он разрезал ладонь и дал крови упасть в пламя. Огонь взметнулся выше, стал ярче, и белое сияние сменило жёлтое мерцание. Глядя на него, он понял: Шиера права. Р’глор был здесь, и, как всегда, указывал путь. — Вы видели? — спросил он, когда пламя угасло. — Лёд. Стена льда, — сказала Мелисандра. — Людей, — добавил Торос. — Людей, живущих в укрытиях посреди заснеженных полей. — Бринден, — прошептала Шиера. — Я видела Бриндена. Он был в дереве… нет, он и был деревом. Он за Стеной, Деймон. Мы должны пойти к нему. — Мы? — переспросил он. Она кивнула. — А что видел ты, мой принц? — спросила Мелисандра. Он видел слишком многое. Пересмешника, тщетно бьющегося о прутья клетки. Чёрную рыбу, плывущую по реке. Маленького волка, бродящего по берегу. Сокола, сбросившего серые перья и обнажившего разноцветные крылья. Оленя, что взмыл ввысь и опустился рядом с драконами и львами. Белого волка и львицу, бегущих по открытому полю. Дракона, парящего над ними. Он видел сломленного дракона, вновь учившегося летать. Других драконов, осваивавших своё пламя. Ледяные равнины, скрытые мраком. Дракон ревел, волк выл, и тьма обращалась в свет. Но сильнее всего он ощутил то, что шевелилось во тьме, то, что жило в холоде ночи, и услышал голос, возвестивший: время близко. — Деймон? — позвала Шиера. Он вдруг рассмеялся, чем удивил всех, но вскоре снова стал серьёзен. — Мой принц? — спросил Торос. — Прости, старый друг, — сказал он. — Просто слишком давно Р’глор не показывал мне видений, требующих толкования. — Но разве он не показал тебе событий, мой принц? — спросила Мелисандра с недоумением. — Он показал символы, образы и знаки грядущего, — ответил он. — И я чувствую: у нас есть время. Вот в чём суть. Р’глор сказал, что у нас есть время, прежде чем мы должны будем двинуться на Север. Но было и кое-что ещё, куда более ясное. — Что же? — спросила Шиера. — Голубые глаза, Шиера, — произнёс он мрачно. — Они уже идут. И мы должны закрыть их все. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Мизинец. Город, возвышавшийся перед ним, будоражил воображение — и его, и Лизы. К счастью, на этот раз её волнение было обращено не к нему. Дорога сюда и без того отняла у него слишком много сил, и именно она окончательно укрепила его в решении относительно неё. Лиза не вернётся в Долину, и он больше не собирался платить ту цену, что приходилось платить за её присутствие и иллюзию счастья рядом с ней. Так или иначе — будь то в самом городе, в зависимости от того, как поступит с ним Тайвин Ланнистер, или же по пути обратно — Лиза скоро исчезнет из его жизни. Что же до Робина, то мальчишка едва перенёс морское путешествие: каждая качка едва не приводила его к припадку. Он долго не протянет, хотя, пожалуй, и переживёт мать, если не самого себя. — Это лорд Тайвин, Петир? — спросила Лиза, указывая на людей у пристани. — Да, моя любовь, — ответил он, улыбнувшись, ещё больше обрадованный тем, что сам Десница короля вышел встретить его. Это значило, что его значение в их глазах куда выше, чем они привыкли демонстрировать. Корабль медленно причалил, и, к облегчению всех, Робина больше не мучили приступы. Держа Лизу за руку, Петир сошёл по трапу и вскоре предстал перед Старым Львом. Оглядевшись, он удивился числу стражников, но виду не подал. Улыбка Тайвина была холодной и обдуманной; Бейлиш прекрасно понимал — его взвешивают на невидимых весах, проверяют, способен ли он составить конкуренцию. Он же, как всегда, готов был уступить, польстить и обмануть. Ибо в этой игре он был мастером. — Лорд Бейлиш, леди Бейлиш, честь для меня приветствовать вас в Королевской Гавани, — произнёс Тайвин, и Петир почти физически ощутил, как дрожь восторга пробежала по Лизе. — Лорд Ланнистер, это большая честь, — ответил он, а Лиза счастливо улыбнулась, когда Старый Лев коснулся губами её протянутой руки. — Милорд, для вас приготовлены покои в Девичьем склепе. Уверен, вы захотите обосноваться и отдохнуть. Когда будете готовы, Его Величество хотел бы видеть вас на личной аудиенции, лорд Бейлиш. Но, быть может, прежде мы сможем обсудить иные дела, — сказал Тайвин, кивнув. Петир понял, что тот не намерен откладывать разговор. — Разумеется, милорд. Пойдём, — ответил он, и Тайвин кивнул в знак согласия. Уже по пути в Красный Замок Петир ощутил, как в нём закипает раздражение. Даже сквозь закрытые окна кареты доносились голоса красных жрецов, возвещавших надежду и помощь от своего ложного бога. Напомнив себе, что вскоре и они, и их огненный бог, и их избранники падут, он вновь натянул привычную улыбку. Покои оказались роскошными — красноречивое свидетельство того, насколько высоко его ценит корона. Это только усилило его желание встретиться с Тайвином. Уловив восторг в глазах Лизы, он с облегчением ухватился за предлог покинуть её компанию. Его, в сопровождении стражи, проводили в Башню Десницы. Не заставив ждать, его впустили сразу же — знак уважения, который он отметил про себя. — Лорд Бейлиш, не ожидал, что вы прибудете так скоро, — произнёс Тайвин, и Петир с тайным удовольствием отметил, что застал Старого Льва врасплох. — Ни я сам этого не ожидал, милорд, — ответил он мягко. — Но, зная нрав ваших воронов, привычки двора и понимая, что моя супруга, несомненно, предпочла бы, чтобы я сперва позаботился о делах… Я решил, что лучше поговорить с вами сразу. Так будет проще и быстрее. — Разумеется, — кивнул Тайвин. — Как я и предсказывал, говоря с лордом Коннингтоном, который ныне лишён должности, в управлении королевством грядут перемены. Слишком многое оставалось без присмотра и требует исправления. — В самом деле, милорд. И я не могу представить никого более подходящего для этого, чем вы, — заметил Петир, и заметил, как на суровом лице льва мелькнула тень удовлетворения от его лести. — Благодарю вас. Но один человек, сколь бы умён он ни был, не в силах совершить перемены в одиночку. — Истинная правда. — Потому мне и нужны способные люди рядом. Такие, как вы, лорд Бейлиш. Но то, что я скажу дальше, прошу хранить в тайне, по крайней мере пока, — сказал Тайвин, пронзив его тяжёлым взглядом. — Можете быть уверены в моей осмотрительности, милорд. — Я в этом не сомневаюсь. Потому и готов предложить вам должность мастера над монетой, — произнёс Тайвин, удивив даже самого себя прямотой. — А лорд Тирелл? — спросил Петир, тщательно скрывая своё изумление. — Способный человек, но куда больше подходит для роли Верховного лорда, нежели для служения в малом совете. — Его Величество не посвящён в эти перемены? — Кроме Его Величества, об этом знаем лишь мы с вами, — ответил Тайвин. — Вот почему ваша сдержанность столь важна, лорд Бейлиш. — На неё вы можете рассчитывать, милорд. Я с благодарностью принимаю столь высокое назначение, — сказал он, и на этот раз его улыбка стала искренней. — Превосходно. Быть может, вы составите мне компанию за бокалом? У меня тут где-то спрятано превосходное дорнийское кислое вино, — предложил Тайвин. Назначение мастером над монетой превзошло его ожидания. А то, что этим решением будут унижены «розы», радовало ещё больше: разлад между Тиреллами и короной ослаблял их влияние, а значит, расширял поле его игры. Пока Тайвин разливал вино, Петир уже прикидывал, как обратить всё это себе на пользу. И сама должность, и уничижение соперников давали ему куда больше возможностей, чем он смел рассчитывать. Он улыбнулся, когда Ланнистер протянул ему кубок, сделал глоток, затем осушил его до дна. Прекрасное вино, отметил он про себя, наслаждаясь вкусом. — Я с нетерпением жду наших бесед, лорд Бейлиш, — произнёс Тайвин. — Многие разговоры здесь утомительны, но этот — нет. — Взаимно, милорд, — ответил Петир, глядя на Старого Льва. Но улыбка Тайвина словно расплывалась, его образ таял, голова закружилась, и вино из кубка ударило о пол вместе с его телом. Очнулся он в темноте и холоде. Руки и ноги были связаны, но не закованы — странно, отметил он, услышав звон металла, когда дёрнул ими. Где-то заскрипела дверь. Вошли люди. Петир поднял голову, и сердце ухнуло в пятки: Тайвин Ланнистер. Сир Артур Дейн. И сам король Рейгар Таргариен. Все трое смотрели на него, пока глаза Бейлиша привыкали к свету. — Лорд Бейлиш, наконец-то мы встретились, — сказал Рейгар. — Ваша светлость, тут… тут ошибка, я не понимаю, — сбивчиво проговорил он. — Ошибка? — холодно произнёс Тайвин. — Скорее глупость. Не стоит использовать своих людей и свой пост для таких дел, какие вы затеяли с лордом Варисом. И не стоит связываться с теми, кто при первой же опасности готов признать вину — и свою, и вашу. — Вину? — голос Петира дрогнул. — В каком преступлении вы меня обвиняете? — В измене, — ответил Рейгар и сделал шаг ближе. Его глаза блестели ледяным светом. — За то, что твои союзники сделали с моим сыном. За твою долю в этом. Я приму то, что должно свершиться, лорд Бейлиш, но никогда не прощу тебя за то, что ты вынудил меня пойти на это. С этими словами король отвернулся и вышел из комнаты. За ним последовали Дейн и Ланнистер. Дверь не заперли. Это удивило Петира. Борясь с путами, он почувствовал чужое присутствие. И там, где царила тьма, вспыхнул свет. В проёме стоял высокий мужчина с длинными тёмными волосами и шрамом над глазом. Его глаза сверкали глубоким, почти нечеловеческим фиолетом. Но больше всего врезались в память знаки — два меча за спиной, чёрно-красные одежды и брошь в форме трёхглавого дракона. Этого было достаточно, чтобы в груди Петира зародился настоящий ужас. — Лорд Бейлиш, — голос незнакомца был мягким, но от этого только страшнее. — У меня и моих друзей есть к вам несколько вопросов. Принц Деймон шагнул вперёд. И только тогда Петир понял, что способен кричать так, как не кричал никогда. За спиной принца в полумраке зашевелились жуткие, бесформенные тени.