Скамейка.

***

Чувство вины за то, что произошло с женой и малышкой, не могло отпустить Павла. Каждую свободную минуту врач думал о том, что если бы он предотвратил эту чертову драку, то у Ольги не открылось бы кровотечение. После очередного вызова в компании нового фельдшера Рыкову было необходимо привести мысли в порядок. Уединиться он решил на заднем дворе подстанции. —Влад, если вызов будет, —заглянул врач в комнату отдыха, —то я на улице, сзади. Фельдшер кивнул. Как только Павел вышел из комнаты, в ней началось оживленное обсуждение: куда пропало начальство, и что происходит с Пал Дмитричем. —Доктор Юрич, Вы точно ничего не знаете? —прищурился Ушаков. Ломагин отрицательно помотал головой. Лезть в чужую семью он не хотел и обсуждать начальство считал некорректным, поэтому Витину болтовню пресек на корню. Тимофеева отложила карты и встала с дивана. Вызова на её бригаду не было, поэтому Ушаков спросил: —Куда это Вы собрались? —Пойду посмотрю, что там с Рыковым. —Так-с, я с Вами! —подорвался Витя, но врач остановила его жестом, —Не понял.

***

Конец марта в Москве выдался невероятно теплым: температура воздуха днём достигала около шестнадцати градусов, снег уже сошел, но кое-где на асфальте все ещё блестели лужи. Рыков вышел с подстанции без куртки, забыл в комнате отдыха, но возвращаться за ней не стал. Мужчина сел на одну из скамеек и поднял глаза на небо. Солнечные лучи светили ему в лицо, что заставило его зажмуриться. Смотря на солнце, мужчина подумал о жене. В груди щемило от мысли о том, как ей было больно и страшно в тот вечер. Паша достал телефон и набрал её. Голос у неё был слабый и уставший, но по крайней мере спокойный. Врач пытался отвлечь жену от плохих мыслей, но понимал, что на расстоянии мало, что может сделать. За его спиной появился женский силуэт. Это оказалась Тимофеева с внимательным взглядом и его курткой в руках. Поняв, что мужчина разговаривает с женой, она решила подождать. —Люблю Вас, девочки. До вечера! —договорив с женой, Павел вздохнул и прикрыл глаза. На его плечи сначала накинули куртку, а потом рядом с собой врач увидел коллегу. Паша удивленно посмотрел на Тамару Васильевну и ждал, чего она скажет. —Я не хочу лезть, —начала Тимофеева и немного замялась, —но что с тобой происходит? Паша хмыкнул и задумался, что ему нужно сейчас ответить: правду или все-таки соврать. О беременности начальства знал только Кулыгин, о своем деликатном положении Ольга распространяться не хотела. Но и мудрый, женский совет Рыкову был сейчас просто необходим. —Том, только никому! —мужчина обернулся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и сказал, —Ольга беременна. Тимофеева широко распахнула глаза и восторженно вздохнула. Новость была действительно неожиданной, ведь будущие родители тщательно оберегали свою маленькую тайну. —Паш, я вас поздравляю. —врач обняла коллегу, но заметила его грустный взгляд, —Ты не рад что ли? Допустить мысль о том, что он не рад малышке, Паша даже не мог. Жена, носящая под сердцем их ребёнка, была для него всем. —Рад, конечно, —улыбнулся Павел, —но я же вижу, как Ольга мучается. Сначала токсикоз, потом болела она. Сейчас на сохранение положили. Паша отвернулся, пытаясь успокоить нервы. Мысли и беспокойство о жене всегда вызвали внутри него бурю эмоций. Как с ней справляться, мужчина не знал. —Мне хочется помочь, но не могу же я боль её себе забрать. Том, дай совет как женщина. Что мне делать? Тимофеева, внимательно выслушав мужчину, нахмурилась и стала прокручивать в голове услышанное. Она бы никогда и не подумала, что такой сдержанный Рыков может так переживать за кого-то. —Паш, будь просто рядом. —наконец сказала Тамара, —Поверь мне: любой женщине нужно крепкое плечо, а особенно беременной. И себя не вини. Все хорошо будет, выкарабкаются твой девчонки.