Пинается.

***

Вернувшись домой спустя неделю отсутствия, Ольга наконец-то смогла вздохнуть полной грудь. Она медленно ходила по квартире, смотрела на свои вещи и водила руками по полкам. —Убирался, убирался я к твоей выписке. —ухмыльнулся Рыков, разбираясь с сумками. —Вижу, молодец. —Ольга подошла к мужу, оставила краткий поцелуй и улыбнулась, —Я просто так соскучилась по дому, по тебе, Паш. За то время, пока Арефьева лежала на сохранении, мужа она успела простить сто раз. Колоссальная поддержка Павла стала дня неё опорой. Той самой, которой ей так не хватало в тот раз. Невольно в голове женщины возникали воспоминания о её первом браке, не родившемся ребёнке и о бывшем муже. Рома поддержкой и опорой для неё никогда не был. Как бы ужасно это сейчас не звучало, но Ольга была даже рада, что бывший муж тогда помешал ей родить и отпустил. —Оленька, милая моя, —расплылся в улыбке Рыков, притягивая брюнетку к себе, —ты даже не представляешь, как я-то по тебе скучал. Простояв в объятиях мужа несколько минут, Арефьева вздохнула и выпуталась из кольца его рук. —Пойду в душ.

***

Подогнув одну ногу под себя, Ольга сидела на кухне и лениво ковырялась вилкой в тарелке. Есть ей не хотелось, несмотря на то что токсикоз, мучавший её до последнего, отступил. Вдруг упавшее настроение супруги не осталось незамеченным для Рыкова. Мужчина, отложив домашние дела, подошел к ней, положил руки на плечи и начал массировать. —Что у нас опять случилось? —со вздохом спросил мужчина, целуя жену в макушку. —Ничего, —отмахнулась Ольга, —всё нормально. —Арефьева, я тебя столько лет знаю, —покачал головой врач, —не ври мне. Характер у Ольги всегда был оторви и брось: упрямый, своенравный, волевой. Говорить о своих переживаниях женщина не любила даже с самым родным человеков. Паше это, конечно, не нравилось, особенно сейчас, но любил он её от этого не меньше. С наступлением долгожданной беременности в их жизни упертость брюнетки только усилилась. Ребёнок ей давался нелегко, поэтому если Ольга считала свое мнение правильным, то другие она даже слушать не хотела. Вот и сейчас так: волнение, засевшее в её голове, было бы отвергнуто Пашей моментально. Он бы в добавок ещё и лекцию прочитал о том, что ей категорически запретили волноваться. —Оль, я жду. —настаивал Рыков. —Уже двадцатая неделя, Паш, —всё-таки сдалась брюнетка, —а я её не чувствую, понимаешь? Она не шевелится. Рыков облегчено выдохнул, поняв, что аппетит у жены пропал из-за глупых переживаний, а не из-за угрозы её здоровью. —Родная моя, —мужчина сел на стул рядом и взял супругу за руку, —ты же была на втором скрининге, тебе сказали, что всё отлично, без патологий. Что ещё нужно? Ольга ничего не ответила и опустила взгляд. Она понимала, что Паша абсолютно прав, и поводов для переживания у неё нет. Но желание почувствовать дочку было сильнее, чем здравый смысл. —Всё, не хочешь — не мучайся. —встал из-за стола Паша и осторожно потянул супругу на себя, —Собирайся. —Куда? —недоумевала брюнетка. —Гулять, тебе же Аня сказала побольше дышать свежим воздухом.

***

Ольге пришлось повиноваться мужу, поэтому через полчаса она, хоть и без особого энтузиазма, была готова. Паша улыбнулся, посмотрев на недовольную жену, сделал ей комплимент, который был принят за грубую лесть, и подал пальто. —Рыков, ну вот куда ты вечером тащишь беременную жену? —возмутилась Ольга, поправляя верхнюю одежду. —В парк. —мужчина хотел помочь ей с обувью, но был быстро остановлен. —Паш, я в состоянии обуться сама, —цыкнула Арефьева, собираясь ещё что-то добавить, но так и не сделав этого. Ольга, нагнувшись, чтобы обуться, ощутила странное чувство у себя в животе. В первую секунду она испугалась, уперлась рукой в комод, но со второго раза поняла — это первые пиночки дочери. —Оль, тебе плохо? —взволнованно спросил Рыков, —Оля, не молчи, пожалуйста. Арефьева взяла руку мужа и положила себе на маленький, почти незаметный живот. Паша едва смог уловить момент, но даже этого ему хватило, чтобы расплыться в нежной улыбке. —А ты переживала! —целуя лицо супруги, сказал врач, —Дочь, ну-ка пни маму ещё раз. —Пинается, —сквозь слёзы улыбнулась женщина и положила голову ему на грудь, —папу слушается...