Бабушка.

***

Первые дни мая в Москве выдались теплыми. На деревьях уже начинали распускаться листья, трава зеленела. Жители столицы постепенно переходили на легкую одежду и вылезали из спячки. Во время майских праздников работы на подстанции всегда было больше, чем достаточно, поэтому о лишнем выходном скоропомошники могли даже не мечтать. Арефьева стояла перед зеркалом, пытаясь понять: стал ли заметен живот. Несмотря на небольшую прибавку в весе, женщина перестала носить обтягивающие вещи, в которых изменения уже были видны. —Оль, —раздался голос Рыкова, приближающегося с кухни, —может всё-таки расскажем нашим? Перестанешь нервничать, что кто-то увидит. Брюнетка осадила мужа недовольным взглядом и откинула очередную блузку в сторону. —Паш, ты поссориться хочешь? —вздохнула женщина.  —А ты опять сегодня без настроения встала? —скорее констатировал мужчина, встал за ней и положил руки на оголенную талию.  —Ну не дергай меня. —протянула Ольга и тяжело вздохнула, —Не хочу, чтобы на подстанции смотрели, и кто-то, в роде Ушакова, постоянно акцентировал на этом внимание.   Рыков усмехнулся, уткнувшись в макушку супругу. Родной запах её духов подарил теплое чувство, заставившее Пашу притянуть брюнетку ближе к себе.  —По-моему уже и так видно. Я в половину одежды уже не влезаю.  —Надень мой свитер. —предложил решение проблемы, за что получил легкий толчок в бок, —Оль, мы с врачами работаем, думаешь: они не видят?  Арефьева нахмурилась и решила, что этот бессмысленный разговор пора заканчивать, если она не хочет испортить и себе, и мужу настроение окончательно.  Минут через десять Ольга все же смогла подобрать к любимым красным брюкам кофту, которая скрывала живот.  —Как я выгляжу? —спросила брюнетка, присаживаясь на пуфик в коридоре. —Бомбически, —Рыков присел перед ней на корточки и поцеловал колено, —просто огонь, огнище. Мужчина взял хрупкую ножку и помог супруге обуться. Ольга молча посмотрела на него, провела ладонью по волосам и, оперевшись на руку, встала. —Пойдем, —взяв сумку, Ольга открыла дверь квартиры, —опаздываем уже.

***

Уже в середине рабочего дня Ольга почувствовала, что начинает уставать. Малышка снова напоминала самозабвенно работающей маме о себе, толкая её в бок. Арефьева откинулась на спинку кресла, положила руку на живот и закрыла глаза. —Дочь, ну вот что ты мне работать не даешь? —женщина расплылась в широкой улыбке, —Папа тебя подговаривает что ли? От уединения со своими мыслями и ребенком Арефьеву отвлек стук в дверь. Женщина поправила одежду и произнесла «войдите». В кабинет вошла статная женщина, которую заведующая сразу узнала. Ольга удивилась, но все же встала со своего места и натянуто улыбнулась. —Здравствуй, Оля. —Здравствуйте, Марина Леонидовна. —Арефьева, садясь обратно, не заметила, как натянулся свитер, и её деликатное положение на несколько секунд стало заметным. Аверина заметила изменения во внешнем виде невестки, но акцентировать внимание не стала. Подумала, что показалось. Да и виделись они последний раз уже достаточно давно. —Какими судьбами? —немного напряжено спросила брюнетка, —Вы же непросто так пришли. —Не буду ходить вокруг да около, —вздохнула Аверина, —в твоем последнем отчете не все гладко. Отправили с внеплановой проверкой. Ольга сняла очки, нахмурилась и уперлась локтями в стол. Последний отчет заведующая сдала, когда лежала в больнице. В тот момент ей было не до чего. —Не переживай. —свекровь, все же сомневаясь в своих догадках, решила на всякий случай успокоить её, —Я уверена, что у вас всё в порядке, поэтому проблем не будет.

***

Проведя пару часов за бумагами без движения, Ольга почувствовала, что спина затекла, и заерзала на стуле. В кабинете ей было душно, но при свекрови она давать слабину не хотела, так же как и пользоваться своим положением. Рыков без стука вошел в кабинет, собираясь что-то рассказать Ольге, но остановился. Увидев мать и жену, сидящими за бумагами, он напрягся, понимая, что визит министерства явно не пощадит нервы беременной женщины. —Так, —протянул врач, подходя к столу, —и что у нас за сходка? —И тебе привет, сыночек. —усмехнулась Марина Леонидовна. —Я повторяю вопрос: чего вы тут вдвоём с этими бумажками делаете? Арефьева отмахнулись, прекрасно зная, что сейчас начнутся возмущения, нравоучения и наставления. —Паш, не мешай. —попросила сына Аверина, —И так сидим уже полдня, дай работу закончить. Рыков, поняв, что жена целый день провела в одной позе, и что вечером она будет жаловаться на поясницу, начинал закипать. —Марина Леонидовна, —немного повысил тон врач, —я, конечно, понимаю, что работа работой, но в силу некоторых обстоятельств Вам нужно умерить свой пыл. —Паш, не надо. —дернула его за рукав брюнетка. —Тебя, между прочим, это тоже касается. —мужчина снова посмотрел на Аверину, —Так вот, мама, Оле нельзя нервничать, и работать столько ей тоже нельзя. И вообще… —Рыков, —протянув его фамилию, перебила Арефьева, —прекрати немедленно! —Помолчи, пожалуйста. —решив довести начатую фразу до конца, отмахнулся Павел, —Оля беременна, поэтому, Марина Леонидовна, я Вам настоятельно рекомендую оставить мою жену в покое. Рыков вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Марина Леонидовна на сына не злилась, потому что теперь понимала причину его реакции. Но Ольге от этого легче не было. —Марина Леонидовна, Вы простите за его такую реакцию. —попросила Арефьева, —Он просто переживает. —Я всё понимаю. Тебе не нужно извиняться. —кивнула свекровь, —Какой срок? —Двадцать четыре недели. —заметив удивление Авериной, брюнетка добавила, —Я не хотела, чтобы Вы так это узнали.

***

Погода к вечеру испортилась, так же как и настроение у доктора Рыкова. Ругаться с матерью он сегодня никак не планировал, но сдержаться не смог. Спустя минут двадцать после сцены, которую устроил Паша в кабинете, Аверина вышла на крыльцо подстанции и встретилась с сыном, который хотел поговорить. Простить её было тяжело, но сейчас, когда он сам почти стал родителем, Рыков вдруг осознал, как был неправ. —Мам, прости меня, пожалуйста, что сорвался. —взяв женщину за локоть, сказал врач, —У Ольги тяжелая беременность, нельзя ей вот это всё сейчас. Паша окинул подстанцию тяжелым взглядом и потер переносицу. Чем глубже жена была беременна, тем больше возрастал его страх. —Я бы её вообще в декрет посадил. Мне очень страшно за нее, за дочку. Понимаешь? Аверина кивнула. Если бы она была уверена в том, что невестка носит под сердцем её внучку, то ни в коем бы случае не стала так напрягать её сегодня. —Упертая у тебя, конечно, жена. —усмехнулась Марина Леонидовна, —Кое-как уговорила её отдать мне все самой доделать. —Это да. —тяжело вздохнул Павел, —Ну, жди внучку, бабушка. Марина Леонидовна, услышав такое теплое бабушка, почувствовала отчетливые удары своего сердца. Она и подумать не могла, что какая-нибудь женщина так сильно полюбит её сына и захочет от него ребёнка. В глазах Ольги Аверина видела бесконечную любовь и доверие к своему сыну. Ещё в тот самый день, когда она впервые пришла на подстанцию, Марина Леонидовна заметила особенный взгляд начальства на своего подчиненного. —Тебе очень повезло с женой, Паш… —многозначительно произнесла Аверина, —береги её, их.