Глава 23: Надежда

      Когда она изматывала себя, он был рядом.       Когда писала в блокнот, он был рядом.       Когда срывалась и ревела во весь голос… он тоже был рядом.       Драко всегда был рядом, но он не мог ничего сделать. Ни докричаться, ни коснуться, ни дать понять, что не умер.       Он мог только парить рядом в оболочке призрака и наблюдать за страданиями той, чьи слезы отдавались невыносимой болью в груди.       Сколько раз за эту гребаную неделю он срывал голос, чтобы Гермиона услышала хоть тихий приглушенный звук. Сколько раз пытался обнять, чтобы по телу пошли мурашки. Сколько раз хватался за ручку, чтобы написать простое и нужное ей «я здесь».       Но результат был всегда один — сообщение Системы об ошибке.       — Гребаная игра! — взвыл Драко, когда Гермиона опустилась на колени перед его надгробием и провела по нему рукой.       — Я не буду больше винить себя, — тихо сказала она, поднимая глаза в небо.       Драко хотел поймать ее взгляд. Хотел поверить в чудо и разумность Системы. Хотел надеяться, что после этих слов Гермиона увидит его.       Но ничего.       Ничего не произошло.       Гермиона выпрямилась и на выдохе проговорила:       — Надеюсь… умерев, ты проснулся в нашем реальном мире…       — Я не умер! — прикрикнул Драко, но она лишь мягко улыбнулась и склонила голову.       В следующую секунду вокруг нее закружились бело-розовые потоки энергии и начали поднимать ее в воздух. Нечто похожее случалось и с ним, когда он в лифте решил наплевать на мнения других и идти к мечте.       — Неужели…

Система:

«Персонаж Гермиона приняла свой страх, выполнив вторую цель игры!»

      Драко вальяжно присел на надгробие и, скрестив руки на груди, закатил глаза.       — То есть я в любом случае должен был умереть, чтобы спровоцировать ее травму? — догадался он, сопоставив факты. — Как же это жестоко, Система!       «Или не так… тот, кто создал Систему и этот чертов сценарий, вот он настоящий садист», — подумал Драко, но озвучивать не стал.       Когда Гермиона опустилась на землю, она еле стояла на ногах.       — Эй, ты как? — Нотт, про которого Драко успел забыть, аккуратно коснулся ее плеча.       — Руки убери… — прорычал Драко. — Ты касаешься ее только потому, что я не могу тебе врезать!       Будто услышав его ругательства, тот поднял голову и посмотрел прямо Драко в глаза.       — Ты меня видишь? — опешил Драко, мгновенно подлетев к Нотту, чтобы проверить.       Но Нотт продолжил смотреть в одну точку, даже когда Драко пролевитировал сквозь него. Он стоял неподвижно, ожидая ответа Гермионы, будто был запрограммирован на ее действие.       — Точно, ты же пустышка… о чем это я вообще? — Драко отпрянул от Нотта и подлетел к Гермионе.       Она покачнулась. Ее и без того изможденное лицо стало совсем бледным, оставив серовато‑лиловый оттенок под глазами и синеватые тени у висков. Ресницы дрогнули, веки потяжелели.       — Я… — начала она, но голос прозвучал бездушно. — Я в порядке… просто… немного…       Ее колени подогнулись.       Нотт, все это время настороженно следивший за ее состоянием, среагировал мгновенно. Он шагнул вперед и подхватил ее под руки до того, как она начала падать.       — Гермиона! — Его голос дрогнул, но он удержал ее, прижав к себе. — Ты меня слышишь?       Она не ответила. Голова безвольно склонилась на его плечо. Дыхание стало поверхностным, прерывистым. Пальцы, еще секунду назад крепко сжимавшие край кофты, разжались и безжизненно повисли.       Драко рванулся к ней, попытался коснуться, хотя бы на миг передать тепло, которое все еще жило в его призрачной сущности. Но рука прошла сквозь ее плечо. Привычно, мучительно, безнадежно.       — Черт, черт, черт… — Он метался вокруг, бессильно наблюдая, как Нотт осторожно прижимал ее к себе. — Она не спала нормально неделю! Она почти не ела! Система, сделай что-нибудь! Она же умрет!       Но Система молчала.       Нотт приложил пальцы к ее запястью, затем прижался ухом к груди, проверяя дыхание. Его лицо исказилось тревогой.       — Пульс слабый… — пробормотал он, оглядываясь.       Сердце Драко сжалось от его слов.       — Система! Какого хрена?!       Нотт понес ее домой.       — Хотя бы до этого додумался, на улице же холодно! — причитал Драко, пока летел рядом с ними, не отрывая взгляда от ее лица. — Проснись… пожалуйста, проснись… — шептал он, хотя знал, она не услышит. — Ты справилась. Ты приняла. Теперь тебе нужно отдохнуть. Просто… не уходи. Не оставляй меня.       Когда они вошли в дом, Нотт осторожно прошел через осколки и положил Гермиону на диван.       — Сейчас… сейчас… — Нотт метнулся к шкафу, достал плед и аккуратно укрыл ее.       Драко опустился рядом, глядя на ее грудь, вздымающуюся в медленном, натужном ритме.       — Ты просто устала, — прошептал он, пытаясь убедить себя. — Тебе нужен сон. Настоящий сон. Без Системы. Без сценариев. Без… меня.       Последняя фраза обожгла изнутри.       Но он знал — это правда.       Гермиона боролась не с его смертью, она боролась с чувством вины. И теперь, когда приняла потерю, ее тело наконец сдалось. Оно требовало отдыха, которого она так долго лишала себя.       Нотт сел рядом, осторожно взял ее ладонь в свою.       — Ты сильная, Гермиона, — тихо сказал он, вызывая у Драко раздражение от его близости с ней. — Ты справишься. Я буду здесь.       Драко закрыл глаза, одновременно сражаясь с нарастающей ревностью.       — Когда мы выберемся отсюда, я хорошенько тебе вмажу, Нотт.

***

      Гермиона спала третий день подряд. Все это время наглец Нотт врывался в ее комнату как к себе домой. Это безумно выводило Драко из себя, но, к сожалению, он мог лишь мысленно пускать в него молнии. Призрачная оболочка высасывала из него все эмоции, заставляя принимать неизбежное, даже… общество мерзкого Нотта.       Но за это время случилось и кое-что хорошее. В одну из ночей, когда Драко в очередной раз наблюдал за сном Гермионы, ему под ноги наблевал Живоглот. Охваченный недовольством, Драко попытался пнуть кота, и каково было удивление, когда пучеглазое животное зашипело на него, а в крохотном облачке мыслей появился его портрет.       Живоглот видел Драко!       Его мать, Нарцисса всегда говорила, что коты могут видеть потусторонние вещи, но кто же знал, что это было правдой!       Воодушевленный, он еще несколько раз пытался привлечь внимание кота, и все разы Живоглот шипел и недовольно мяукал в его сторону.       У Драко появился план.       Теперь он знал, как дать понять Гермионе, что он жив. Что все это время находился рядом, не отходя ни на минуту.       Он подлетел к кровати и сел на край. Гермиона спала тихо, почти неподвижно, лишь изредка вздрагивая. Драко протянул руку и попытался погладить ее по щеке. Пальцы прошли сквозь кожу, не оставив и следа. Ни тепла, ни сопротивления, ни малейшего ощущения. Только это мучительное, бесконечное ничто.       Но он не отводил руку. Держал ее там, в дюйме от лица, будто, если он будет достаточно настойчив, если будет верить достаточно сильно, реальность однажды прогнется под его желанием.       — Я здесь, — беззвучно повторял он, хотя знал, что она не слышит. — Я не ушел. Я не оставил тебя. Я все время был рядом.       Внутри него клубились горькие, острые, но вместе с тем удивительно светлые чувства. Боль оттого, что он не мог коснуться, ярость на Систему, на этот проклятый сценарий, на собственную беспомощность.       И все же…       Внутри загоралась и надежда — его план. Не идеальный, не гарантирующий успеха, но это было хоть что‑то. Что‑то, что могло дать ей знак. Могло доказать, что он жив. Что он здесь.       Драко медленно наклонился. Его призрачные губы коснулись ее лба.       В тот же миг ее тело едва заметно вздрогнуло. Драко инстинктивно отлетел на несколько шагов и застыл в воздухе, боясь спугнуть хрупкий момент.       Гермиона медленно втянула воздух, грудь поднялась чуть выше, чем прежде. Ресницы трепетали, но глаза оставались закрытыми. Она пошевелила пальцами, затем неуверенно приподняла руку, коснулась своего лба там, где только что было его прикосновение.       Тишина.       А затем тихий, прерывистый вздох.       Она пошевелилась, перевернулась на бок, свернулась чуть плотнее, словно цепляясь за остатки сна. Но дыхание стало глубже, ровнее. Плечи расслабились.       Драко замер, боясь поверить. Она почувствовала его касание?..       Еще одно едва заметное движение век. И еще.       Гермиона приоткрыла глаза.       Не резко, не с порывистым пробуждением, а мягко, постепенно. Она моргнула раз, другой, взгляд оставался расфокусированным, еще затуманенным сном.       — Драко?.. — прошептала она, и этот звук пронзил его насквозь.       Он хотел ответить. Хотел броситься к ней, схватить за руки, закричать, что он здесь, что все это время был рядом. Но не мог. Остался на месте, наблюдая, как она медленно приходила в себя.       Гермиона приподнялась на локтях, оглядела комнату, наверняка пытаясь понять, где она и сколько прошло времени.       Драко молча смотрел, сердце колотилось в районе горла.       — Нет… он же умер… — Ее слова больно полоснули по груди. — Умер…       Гермиона облокотилась о спинку кровати и поджала колени к груди. Спрятав лицо в ладони, она начала тихо и горестно плакать. В облачке мыслей появилась коса, а в мудлетах возникли синие иконки с венком «Скорбь +5 к грусти» и с надгробием «Почившая вторая половинка +2 к грусти».       Драко крепко сжал кулаки.       — Где этот плешивец? Я так больше не могу, — сквозь зубы протянул он и полетел сквозь стену в поисках Живоглота.       Но, как назло, кошака нигде не было!       — Система… твоих рук дело?!       Гермиона медленно поднялась с кровати. Движения были вялыми и неуверенными. Она провела рукой по лицу, стирая остатки слез, и глубоко вздохнула.       — Надо… надо умыться, — прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому‑то еще.       Пошатываясь, она направилась в ванную.       Драко, кипя от бессильной ярости, метнулся за ней, но остановился у закрытой двери, не решаясь зайти. Ему было бы тяжело смотреть, как она раздевалась, как включала воду, как стояла под струями, опустив голову, позволяя каплям стекать по стройной фигуре.       От последней мысли его дыхание заметно сбилось.       Он скучал по ее телу не менее сильно, чем по улыбке и глупому «ты невыносим, Малфой».       Когда Гермиона вышла из душа, ее лицо выглядело чуть свежее, хотя тени под глазами никуда не исчезли. Она надела сухую одежду и без особого интереса провела расческой по волосам.       Драко следовал за ней тенью. Он видел, как она открыла кухонный шкаф, достала кастрюлю, налила воды, поставила на плиту. Как насыпала овсянку, помешивала ее деревянной ложкой, глядя куда‑то сквозь пространство. Ее движения были точными, но в глазах не было огня.       — Каша… — пробормотала она, ставя тарелку на стол. — Надо поесть.       Она села, взяла ложку, поднесла к губам. Сделала первый глоток. Второй. Третий. Но взгляд оставался пустым, будто она не чувствовала вкуса.       Как же ему не хватало ее эмоций. Этих безумных, порой нелогичных и раздражающих, но таких родных и… живых.       Сжав кулаки, Драко вылетел из дома, принявшись снова искать Живоглота. Он осматривал каждый угол участка, заглядывал под кусты, облетал двор по кругу.       — Где ты?! — выкрикнул он в пустоту. — Гребаный плешивец!       Но кота не было.       Вернувшись в дом, он увидел, что Гермиона доела кашу. Она встала, помыла тарелку, поставила ее на сушилку. Затем медленно направилась к дивану, опустилась на него, подтянув колени к груди.       — Я… — начала она, но замолчала.       Ее взгляд упал на блокнот, лежавший на столике. Тот самый, куда она записывала свои мысли, свои страхи, свои попытки удержать реальность. Она протянула руку, открыла его, провела пальцем по строчкам:       «Он вернется. Завтра. Или через неделю. Или через месяц. Но вернется».       Ее губы дрогнули.       — Нет… — прошептала она. — Он не вернется.       Эти слова ударили Драко, как молния. Он рванулся к ней, пытаясь коснуться, но его рука снова прошла сквозь ее плечо.       — Гермиона… — беззвучно произнес он. — Я здесь. Я жив.       Но она не слышала. Закрыла блокнот, прижала его к груди и опустила голову.       — Я устала, — сказала она тихо. — Так устала…       В этот момент дверь тихо скрипнула. На пороге появился Живоглот. Он медленно вошел и с недоумением поднял глаза прямо на Драко.       — Наконец-то!       Кот медленно подошел к дивану и запрыгнул на него рядом с Гермионой. Она вздрогнула, но не отстранилась. Живоглот потянулся к ее руке, приластился мордой к пальцам.       — Живоглот… — прошептала она, проводя рукой по его шерсти. — Ты… ты тоже скучаешь?       Не желая терять больше не минуты, Драко ринулся к Живоглоту, размахивая руками.       — Ну же, давай! Покажи ей! — зашипел он, пролетая перед кошачьим носом.       Живоглот лишь моргнул, не прекращая ластиться к Гермионе. Его хвост размеренно покачивался, мурлыканье становилось громче.       Драко недовольно сжал губы в тонкую линию.       — Ты что, издеваешься?! — Он подлетел вплотную, попытался схватить кота за шкирку, но только рассеял шерсть потоком холодного воздуха. — Ну посмотри на меня! Посмотри!       Кот лениво повернул голову, будто говоря: «Я тебя вижу. И мне все равно». Затем снова прижался к руке Гермионы.       — Ах ты блохастое чудовище! — Драко заметался по комнате, пытаясь придумать новый способ. — Ладно. Ладно! Сейчас ты у меня вздрогнешь!       Он рванулся в коридор, затем на полной скорости вылетел обратно, нацелившись прямо в бок Живоглоту. Кот едва шевельнул ухом. Драко пронесся сквозь него, едва не потеряв равновесие.       — Да что с тобой не так?!       В ответ донеслось лишь довольное мурлыканье. Живоглот потянулся, выгнул спину, неспешно спрыгнул с дивана и направился к лотку.       — Нет-нет-нет! — Драко метнулся за ним. — Только не это! Ты не можешь просто… уйти в туалет!       Но Живоглот запрыгнул в лоток и начал присаживаться, не обращая внимания на метания Драко.       — Ладно, — прошипел Драко. — Ты сам напросился.       Он исчез за стеной на несколько секунд, а затем резко вытащил голову из бетона.       — БУ! — рявкнул он, не давая коту сходить по нужде.       Живоглот вздрогнул, когти вцепились в край лотка, и тот с грохотом опрокинулся. Наполнитель рассыпался по полу. Кот рванулся в сторону, зацепил лапой рулон туалетной бумаги, и белые полосы размотались по всей комнате.       — Что?! — Гермиона вскочила с дивана, бросаясь на звук. — Живоглот! Ты что тво…       Она замерла на пороге, смотря на разгром. Но прежде, чем успела продолжить возмущаться, ее взгляд упал на маленькое облачко мыслей у пушистой морды.       Там, четкий и ясный, мерцал перечеркнутый портрет Драко в виде призрака, с полупрозрачными контурами и бледным свечением.       — Это… — Она прижала руку к груди, глаза расширились. — Это же…       Живоглот зашипел, но не на нее. На Драко. Шерсть встала дыбом, хвост распушился, его взгляд зло нацелился на призрака.       — Ты видишь… его? — дрожащими губами прошептала Гермиона, переводя взгляд с кота на пустое место, где стоял Драко. — Он… жив?       Драко замер, боясь пошевелиться. Он смотрел ей в глаза, где-то в глубине надеясь, что и она видит его.       — Гермиона… — Он шагнул вперед, протянув руку. — Я здесь. Это я.       Она не могла его увидеть. Но теперь… теперь она знала.       — Он… — Ее голос дрогнул. — Он здесь, Живоглот? Он рядом?       Кот снова зашипел, глядя прямо на Драко, затем развернулся и медленно направился к двери, не переставая бросать злые взгляды на призрака.       Гермиона медленно опустилась на колени, не отрывая взгляда от места, где, как она теперь знала, стоял Драко.       — Драко… — всхлипнула она. — Драко… ты правда, здесь?.. — Еще один громкий всхлип. — Значит странное поведение Живоглота… это все был… ты… Но это же… Система сказала, что ты умер… Я признала это, я приняла твою смерть! Не может… быть.       Ее голос дрожал, с каждой секундой срываясь сильнее.       Драко опустился перед ней и коснулся ладонями щек, по которым аккуратно стекали соленые струйки.       Мерлин, как же ему хотелось прижать ее к груди, нежно смахнуть горькие слезы и сказать, что все позади.       — Я здесь, — повторил он, хотя знал, она не услышит. — Мой маленький львенок.       Гермиона еще несколько минут провела плачущей на коленях, пока в один момент не притихла и не склонила голову к полу. Пальцами она вытерла слезы и глубоко вздохнула.       — Я должна убедиться, — тихо прохрипела она, резко поднимая голову и смотря в глаза Драко.       В ее зрачках зарождался позабывшийся огонек любопытства, который так его бесил в Хогвартсе. Однако сейчас он лишь усмехнулся, впервые за несколько недель почувствовав спокойствие.       К ней вернулась надежда. И это не могло его не радовать.       — Мне срочно нужно… — начала Гермиона, выпрямляясь и убирая непослушный локон за ухо, — в библиотеку!       — В библиотеку, — слово в слово повторил Драко. — Кто бы сомневался. — Он закатил глаза и неосознанно улыбнулся.       Ему нравилось видеть в ней привычные самодовольство и любопытство. Это чертовски дурманило и обескураживало.

***

      Следующую неделю Гермиона практически не покидала библиотеку. Дни сливались в монотонный поток пергаментов, пыльных томов и мерцающих мудлетов, которые менялись от грустного к веселому и обратно. Стол постепенно утопал в ворохе раскрытых книг, исписанных заметках и схемах, которые она чертила дрожащими от усталости пальцами.       — Здесь должно быть что‑то… — шептала она, проводя ладонью по корешку очередного тома. — Способ связаться с призраком или увидеть его.       Нотт появлялся почти каждый день: приносил еду, молча раскладывал книги, помогал искать нужные разделы. Но в его взгляде читалась настороженность, почти скепсис.       — Гермиона, — однажды не выдержал он, когда она в очередной раз перечитывала древний трактат о пограничных состояниях души, — ты уверена, что это… реально? Может, ты просто… проецируешь свои желания на поведение Живоглота?       Она резко подняла голову.       — Живоглот видел его. Я видела мысль кота. Это не фантазия.       Нотт вздохнул, но спорить не стал. Лишь переложил стопку книг, явно неслучайно задев ее руку и на секунду задержав пальцы на ее запястье.       — Ты слишком много работаешь. Тебе нужен отдых. — Он нежно погладил ее кожу.       Драко, наблюдавший за этим со стороны, стиснул кулаки.       — Убери руки, — процедил он сквозь зубы. — Она не твоя. Черт возьми…       Драко в раздражении огляделся. На стеллаже над Ноттом стояла полка с тяжелыми томами по некромантии. В голове быстро возник подлый план.       Он метнулся к Живоглоту, который дремал на подоконнике, и, напугав кота, добился, чтобы тот рванул к шкафу и свалил парочку книг на Нотта.       — Ай! — Нотт отпрыгнул, едва успев увернуться от падающих томов. — Что за?!       Живоглот, напуганный внезапным шумом, взлетел на верхушку стеллажа, зацепил лапой еще несколько книг, и новая волна томов с треском посыпалась вниз. В облаке мыслей снова красовался перечеркнутый портрет Драко.       Гермиона вздрогнула, но тут же прикрыла улыбку ладонью, когда заметила, о ком думал Живоглот. Она обернулась, глядя туда, где, как она предполагала, стоял Драко.       — Ты специально, да?       — Может быть, — прошептал он, не скрывая довольной ухмылки.       Нотт, отряхиваясь от пыли, посмотрел на нее с недоумением:       — Ты сейчас с кем разговариваешь?       — Он точно жив… — пробубнила Гермиона, проигнорировав вопрос.       Нотт нахмурился, но промолчал, собирая разбросанные книги.       Дни шли. Гермиона копалась в архивах, пыталась найти информацию в МС Командном центре и даже пару раз наведывалась к гадалке, но все без толку. Она видела лишь намеки: странное поведение Живоглота, внезапный холод и чувство чужого присутствия, но этого было мало. Ей нужно было доказательство.       И вот однажды, когда она уже собиралась закрыть книгу «Сверхъестественные места Винденбурга», ее палец замер на странице.       — Озеро? — Она резко перевернула лист. — Это… — Ее глаза забегали по строкам. Руки задрожали. — Не может быть… — прошептала она. — Это же…       Драко подлетел ближе, пытаясь разглядеть текст.       — Что? Что ты нашла? — мягко спросил он, перемещая внимание на строчку, которую она только что подчеркнула.       «Легенда гласит, что священное озеро в лесу Винденбурга может сделать вас призраком на несколько минут, однако помните: если что-то пойдет не так, вы можете умереть навсегда».       — Нет!       Драко хотел быстро закрыть книгу, но призрачные пальцы прошли сквозь листы.       — Нет, Грейнджер! — отчаянно прокричал он, но ее уже и след простыл: она побежала собираться.       Гермиона металась по дому, хватала вещи, роняла, снова поднимала.       Драко кружил рядом, пытаясь достучаться:       — Гермиона, послушай меня! Это опасно. Ты не знаешь, что будет. Что, если… если ты не станешь призраком? Что, если просто…       Сердце болезненно сжалось. Он не хотел ее терять. Не после того, как недавно обрел.       На кухне она второпях перекусила бутербродом с джемом и сделала пару глотков остывшего чая. Набрав что-то на смартфоне, она выбежала из дверей, где ее уже ждало такси.       Драко летел следом, сквозь стекло, сквозь стены машины не отрывая взгляда от ее профиля.       — Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, не делай этого.       Но она не слышала. Глаза горели, пальцы сжимали край куртки. В голове наверняка были только первые строки из книги.       Как опрометчиво с ее стороны! Это так не похоже на рассудительную и логичную Грейнджер! Гребаные слабоумие и отвага!       Такси остановилось у кромки деревьев, где тропа уходила вглубь чащи. Гермиона выпрыгнула из машины. Дверь хлопнула. Машина тотчас исчезла. Остались только она и лес.       Драко завис в воздухе, наблюдая, как она шагала вперед. Ветви цеплялись за одежду, листья шуршали под ногами. Она не замедлялась. Не оглядывалась.       — Остановись, — шептал он, пытаясь дотронуться до ее плеча, но рука, как и всегда, прошла сквозь ткань. — А если ты погибнешь… Гермиона! Мерлин тебя подери, так нельзя!       Она споткнулась о корень, но удержалась на ногах.       — Я должна знать, — сказала она вслух, будто отвечая ему. — Должна увидеть тебя и убедиться, что ты жив! Я должна знать!       Тропа сузилась, деревья сомкнулись над головой, создавая плотный навес. Свет пробивался сквозь листву редкими пятнами, выглядевшими как звезды на ночном небе.       И вот впереди озеро. Тихое, зеркальное, окруженное мхом и древними камнями. В центре которого стоял небольшой мостик, полуразрушенный, но еще держащийся.       Гермиона остановилась на берегу.       — Это оно? — спросила она в никуда. — Прыгнув в него… я увижу тебя?       Драко подлетел ближе, пытаясь заглянуть в ее глаза.       — Подумай еще раз. Пожалуйста.       Она закрыла глаза, глубоко вдохнула.       — Если я не сделаю это сейчас, я никогда не узнаю, — сказала она. — Я не смогу идти дальше, не зная, жив ли ты…       Она шагнула к мостику. Деревянные доски скрипели под ногами, пока ноги торопливо вели к краю.       — Драко, — произнесла она, и голос дрогнул. — Если ты здесь… если ты слышишь… я иду.       — Не смей! — прокричал он, пытаясь стать услышанным. — Гермиона, нет!       Но это было бессмысленно. Его крики были бессмысленны.       Шаг. Еще один. Еще.       Гермиона развернулась спиной к озеру и закрыла глаза.       — Пожалуйста… — сорвалось с ее губ. — Прошу…       Она опустошенно выдохнула и сорвалась вниз с мостика.       — Гр-е-е-ейнджер! — крик Драко разорвал тишину, но его голос утонул в безмолвии леса.       Он ринулся вниз, сквозь воздух и воду, радуясь, что призрачная сущность не знала сопротивления стихии. Вокруг царила зеленовато‑синяя полутьма, пронизанная лучами света, пробивающимися сквозь толщу.       Драко метался, размахивая руками, пытаясь нащупать ее, схватить, вытащить. Но пальцы проходили сквозь ее силуэт.       — Гермиона! — снова и снова выкрикивал он, хотя знал: она не услышит. — Открой глаза! Посмотри на меня!       Она грациозно погружалась вниз, позволяя волосам расплываться вокруг головы, словно темное облако.       — Открой глаза! — Он рванулся к ней, пытаясь обнять, прижать к себе, передать хоть каплю тепла, которого у него не было. — Система, какого хрена она без сознания?!       Его руки прошли сквозь ее тело. Снова. И снова.       Паника захлестывала его до бесконтрольности. Он чувствовал, как внутри все разрывалось на части.       Гермиона не приходила в себя. Не боролась. Не дышала. Никак не реагировала, словно…       — Нет! — отчаянно возразил он, отбрасывая худшие мысли прочь. — Я не могу потерять тебя! Очнись!