Глава 22: Страх потери близкого

      Она не помнила, как встала на ноги и дошла до двери. Не помнила, как переступила порог и прошла на задний двор. Не помнила, как застыла в нескольких шагах от Проглотис-Людоедии и бесцельно смотрела на появившуюся из ниоткуда призрачную фигуру в сером плаще и с острой деревянной косой.       Не помнила…       Или не хотела помнить.

Система:

«Смерть забирает персонажа Драко в загробный мир! Попробуйте уговорить Смерть, чтобы предотвратить это!»

      Но Гермиона продолжала смотреть в одну точку, не замечая ничего вокруг.       Внутри стало пусто, будто кто-то в одночасье выкрутил эмоциональные индикаторы на ноль.       Она наблюдала, как Смерть замахивается над бездыханным телом Драко и… ничего не чувствовала.       «Это очередной сценарий Системы», — снова и снова прокручивала в голове Гермиона, продолжая смотреть за ритуалом.

Система:

«Смерть произносит последние слова!»

      Но даже после этого сообщения Гермиона не сдвинулась, не произнесла ни звука в попытке что-то изменить.       Она наблюдала, как Смерть сделала какие-то пометки у себя в книге, захлопнула ее и окутала тело Драко ярким белым светом.       Через мгновение на месте тела появилось надгробие.       Смерть исчезла так же таинственно, как и появилась.       Гермиона осталась одна.

Система:

«Драко Малфой уходит навеки после того, как Гермиона не предприняла попыток уговорить Смерть вернуть его к жизни».

      Она продолжала бесцельно стоять у безымянного надгробия и смотреть в одну точку.       «Это часть игры», — убеждала себя Гермиона, игнорируя сильный холодный ветер, поднявшийся после ухода Смерти.       Еще через несколько минут раздался звук ломающихся костей. Повернув голову, она увидела, как тело Проглотис медленно иссыхало, превращаясь в тощий ужасающий скелет.

Система:

«Предмет «Экстракт жизни» добавлен в семейный багаж».

      — Он справился, — беззвучно произнесла Гермиона, продолжая буравить взглядом белоснежное надгробие.       «Это сценарий. Он вернется. В игре нельзя умереть. Нельзя. Драко сам так сказал. Он не мог ошибиться. Это все сценарий. Система только и ждет от меня реакции. Ее не будет. Эта безумная игра не получит то, что хочет. Драко все равно вернется. Вернется», — с этими мыслями она развернулась, не желая и дальше участвовать в этой сцене.       Он не умер. Сейчас она поест, поспит и, когда проснется, увидит его рядом с уведомлением о проваленном задании и снижении жизненных очков.       Так и будет.       Так.       И.       Будет.       Ледяными пальцами дотронувшись до ручки двери и потянув за нее, Гермиона мысленно дала себе пощечину.       — Мне все равно, — как можно убедительнее сказала она и зашла внутрь.       Живоглот встретил ее изучающим взглядом.       — Чего?       Но он продолжал как-то странно смотреть, то и дело прищуриваясь. Когда Гермиона прошла мимо, Живоглот, громко и истерично зашипев, бросился ей под ноги.       — Эй! — испуганно прикрикнула она, не ожидая кошачьего нападения.       Живоглот дернулся с места и скрылся в ванной.       Как и планировалось, она сделала себе макароны с беконом, посмотрела телевизор и, приняв пенную ванну, забралась в кровать.       Потребность во сне опустилась до красной отметки.       «Быстрее засну — быстрее проснусь», — подумала она, утыкаясь лицом в подушку.       Но сон не шел, хотя Гермиона отчаянно пыталась уснуть. Она крутилась с боку на бок, натягивая одеяло до подбородка, но мысли о предстоящем пробуждении не давали покоя.       «Это все сценарий. Он жив», — повторяла она про себя.       Перед глазами раздражающее мигала красная отметка потребности, но Гермиона отмахивалась от нее, крепче сжимая глаза и приказывая себе заснуть. Она не могла дождаться момента, когда утром проснется и увидит на тумбочке кофе и какие-нибудь булочки.       «Я жду этого, чтобы доказать, что это — игры Системы. Не потому, что я хочу внимания от Драко».       Но только у нее получалось отвлечься от недавних событий, как они накрывали ее все плотнее и отчаяннее. Проглотис, ссора с Драко, появление Смерти с косой — с каждым новым кругом воспоминаний ей все сильнее казалось, что это какой-то бред, напоминающий сон под температурой тридцать девять.       «Это просто очередной сценарий Системы, — в очередной раз убеждала она себя. — Драко не мог умереть по-настоящему. Он всегда говорил, что в этой игре невозможно умереть окончательно».       Гермиона закрыла глаза, пытаясь представить, как завтра утром он будет пытаться привлечь ее внимание очередной выходкой, как она почувствует дурманящий аромат кофейного геля для душа у себя за спиной, как услышит его неуверенное, но искреннее: «Я скучал».       Внезапно она выпрямилась и решительно свесила ноги с кровати.       «Чтобы уснуть, нужно устать, — подумала она. — Вымотаю себя и вырублюсь».       В этот момент из коридора донесся шум.       Гермиона не успела вздохнуть, как внутри все сжалось от внезапной надежды.       Это Драко. Он вернулся.       Она быстро надела тапочки и выскочила из комнаты.       Но на пороге был Живоглот и разбросанные повсюду перья из подушки.       Это не Драко. Он не вернулся.       Разочарование болезненной волной отдалось в груди, и Гермиона запаниковала.       Она не должна испытывать этих чувств. Ей должно быть все равно.       — И зачем ты разгрыз подушку? — спросила она, принимаясь собирать перья с пола.       Живоглот вел себя странно, но сейчас ее волновало не это. Закончив с уборкой, она переоделась в спортивный костюм и пошла к беговой дорожке, решив, что физическая активность поможет ей быстрее устать и заснуть.       Забравшись на полотно и выбрав быстрый темп, она попыталась сконцентрироваться на беге, но и он не помог избавиться от мыслей.       Пот стекал по лицу, но она не обращала на него внимания.       Она постоянно думала о Драко.       Думала об их отношениях, об их последнем разговоре, где она отвергла его.       «Уходи и не трогай меня», — прозвучали в голове ее собственные слова, жестокие и окончательные.       Она скривила лицо и ускорила бег. Ей нужно бежать быстрее. Нужно вымотать себя и заснуть от изнеможения.       «Он будет здесь, — твердила она себе. — Он обязательно будет здесь. Это все очередной сценарий, и Система ждет, когда я начну паниковать. Но я не доставлю ей этого удовольствия».       Минуту за минутой она продолжала бег, игнорируя усталость и боль в мышцах. Живоглот кружил вокруг, шипел, пытался привлечь внимание, но она не реагировала.       Когда силы окончательно покинули Гермиону, она выключила дорожку и сползла на пол, тяжело дыша. Система предупреждала об истощении, но это уже не имело значения. Единственное, что ее волновало — скорейшее пробуждение.       Живоглот лег рядом, прижавшись к ее боку, но она едва заметила его присутствие.       В голове была только одна мысль:       «Только бы это оказался сценарий. Только бы утром он был здесь».       Ее глаза медленно закрылись, и сознание погрузилось в сон.       На утро ее мышцы нещадно болели, во рту пересохло, неприятно саднило горло, шея и бока затекли от неудобной позы.       Она так и не добралась до кровати — уснула посреди гостиной около стены.       Кругом витали системные предупреждения и красные мудлеты, но Гермиону это не волновало. На деревянных ногах поднявшись с пола, она поплелась осматривать дом.       Драко должен был вернуться.       Она видела это во сне. Снова и снова ей снилось, как он открывал дверь, как подходил и обнимал, как она злилась на него из-за того, что напугал… как прощала и давала шанс, сто шансов, лишь бы он больше не уходил.       Но в доме его не было.       На улице не было.       И никаких признаков его возвращения тоже… не было.       Зайдя в дом, Гермиона упала на колени и больно впилась ногтями в колени.       — Он не умер. Это сценарий. Он вернется, — шептала она дрожащими губами.       Система издевалась над ней. Иначе и быть не могло. У каждого задания всегда был свой срок, и это не исключение. Когда он пройдет, Система вернет Драко.       Он не умер.       Это сценарий.       Он вернется.       С этими мыслями она глубоко вздохнула и, открыв блокнот, в котором они с Драко составляли план, начала оставлять свои действия и мысли.       Гермиона не поддастся панике, если будет выплескивать все на бумагу. Это работало всегда, когда она чувствовала, что теряла контроль.       Все получится.       Она не пойдет на поводу у Системы, не сорвется.       Все. Будет. Под. Контролем.       Понедельник       «Он не вернулся. Но это ничего не значит. Система работает по своим правилам, наверняка есть таймер, отсчитывающий время до его возвращения. Может, это испытание на стойкость: сколько я смогу продержаться без паники. Нужно занять себя. Нельзя сидеть и ждать».       Вторник       «День прошел. Ничего не изменилось. Система молчит. Надгробие на заднем дворе стоит на месте. Это ничего не значит. Он вернется. Просто нужно время. Я весь день рисовала яркие, красочные картины. Плевать, что мудлет с изнурением не исчезает. Это неважно, главное держаться, не поддаваться панике».       Среда       «Я составила график. Каждое утро — пробежка. Каждый день — новое дело: уборка, готовка, чтение, рисование. Никаких ожиданий у окна. Живоглот смотрит с подозрением и постоянно бегает по дому как ненормальный. Наверное, чувствует, что со мной что-то не так. Но если я буду двигаться, если буду делать все правильно, то однажды утром он просто окажется здесь. Как будто и не было ничего. Он вернется. Это сценарий. Это просто затянувшийся сценарий».       Четверг       «Сегодня я переставила мебель в гостиной. Убралась в шкафу и аккуратно разложила его вещи. Отсортировала книги по садоводству и начала ухаживать за садом. Получается не так хорошо, но так даже лучше. Я не думаю о нем. Я думаю о результате своих занятий. Даже если я что-то сделаю не так, когда он вернется, он все исправит. Каждый раз, когда мысли начинают ускользать к нему, я беру в руки тряпку, щетку, нож, ложку, да что угодно! Движение — это спасение. Он вернется. Обязательно».       Пятница       «Сегодня я испекла малиновый пирог. Он получился слишком сладким. Я выбросила его. Завтра испеку новый. И еще один. И еще. Пока он не вернется. Это просто затянувшийся сценарий. Просто еще один день».       Суббота       «Я перечитала все книги, которые он оставил. Его почерк. Его закладки. Его пометки на полях. Я не думала о нем. Я просто складывала страницы, выравнивала корешки, ставила книги обратно. Потом я протерла пыль, наткнувшись на статуэтку хрустального яблока, которую я разбила. Тогда он очень разозлился на меня, пришлось идти на рынок и искать замену. Я перестала смотреть на часы. Время больше не имеет значения. Рано или поздно он вернется. Обязательно».       Воскресенье       «Сегодня я не сделала ничего полезного. Сидела на диване и смотрела в стену. Впервые за неделю я позволила себе подумать: «А если он не вернется?» И тут же запретила эти мысли. Нет. Это сценарий. Он вернется. Завтра. Или через неделю. Или через месяц. Но вернется. Я встану. Я сделаю кофе. Я испеку булочки. Я буду ждать. Но не буду думать. Буду делать. Делать. Делать».       Она отложила блокнот — в дверь позвонили.       В груди все сжалось от внезапной радости и надежды.       «Это он. Он вернулся!» — подсказало подсознание.       На несгибаемых ногах, еле передвигаясь, Гермиона дошла до прихожей, смахнула очередное предупреждение Системы об изнурении и, натянув улыбку, распахнула дверь.       Но это был не он. Не Драко.       На пороге стоял Тео.       — Привет, Гермиона, — поздоровался он, и Гермиона почувствовала, как к горлу подступил ком, а глаза намокли от горечи разочарования.       Она резко вскинула голову к потолку и потерла глаза.       — Привет, — как можно спокойнее ответила она и вернула взгляд на нежданного гостя.       Тео выглядел напряженно, складывалось впечатление, что он еле сдерживался, чтобы не сделать шаг навстречу.       — Проходи, — на опережение сказала Гермиона, не желая, чтобы он сорвался и коснулся ее.       Ей не хотелось, чтобы кто-то трогал ее. Кто-то… кроме Драко.       Она помотала головой и прошла внутрь дома.       — Ам… — Тео стоял в дверях и, кажется, не собирался принимать приглашение. — Вообще-то… Как бы сказать…       — Говори, Тео. Я немного занята, поэтому давай сразу к делу.       — Прогуляемся?       «Нет», — хотела сказала она, но почему-то не стала.       Ей не хотелось выходить на улицу, но в то же время и правда было бы неплохо прогуляться и поговорить с другим человеком, отвлечься. За прогулкой время пролетит незаметно, и скорее наступит новый день. Новый шанс увидеть на пороге Драко.       — Я только причешусь, подожди немного.       Гермиона быстро прошла в ванную.       Перед зеркалом она на секунду замерла, разглядывая отражение: красные глаза, под ними опухшие темные круги, скулы сильно впали от голодовки, волосы спутались, словно она не расчесывала их несколько дней, а может… так оно и было? Она не помнила.       «Выгляжу как призрак», — мелькнуло в голове.       Она провела пальцами по волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди, схватила расческу и принялась торопливо расчесываться, глядя куда‑то сквозь стекло.       В углу раковины стояла зубная щетка Драко. Белая, с едва заметной царапиной на ручке. Он вечно забывал ее класть в стакан, оставлял где попало.       Сердце снова сжалось от едва контролируемой тоски.       «Он вернется, — зло напомнила себе Гермиона, сжимая в руке его щетку и больно кусая губу. — Это просто сценарий. Просто еще одно задание».       Она резко открыла кран, плеснула в лицо холодной воды, вытерлась полотенцем. Нанесла крем, накрасила губы. Машинально, не задумываясь.       Главное не останавливаться, не задерживать взгляд на трясущихся руках и искусанных губах.       Через пять минут она уже стояла у входной двери, натягивая кроссовки. Пальцы не слушались, шнурки выскальзывали.       «Быстрее. Быстрее. Только не думать».       Выйдя на крыльцо, она замерла. Тео стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда‑то вдаль. При ее появлении он обернулся. В его взгляде читалось что‑то неуловимое — то ли сочувствие, то ли тревога, то ли страх сказать лишнее.       Гермиона скрестила руки на груди, пытаясь удержать рвущийся наружу крик.       — Ну? — Голос прозвучал резче, чем она хотела. — Куда идем?       Тео помолчал, будто подбирая слова. И кивнул на тропинку, ведущую к парку.       Она не ответила. Просто шагнула вперед, не дожидаясь, пока он пойдет рядом.       Ветер трепал волосы, холодил шею, но она не замечала.       «Он вернется. Он должен вернуться. Это просто игра. Просто игра».       Тео шел в двух шагах позади. Она слышала его шаги, но не оборачивалась. Боялась, что если увидит его лицо, то не выдержит: начнет спрашивать, кричать.       Они шли молча, пока на горизонте не появилась табличка «Центральный парк Виндербурга».       — Гермиона… — нерешительно начал Тео. — Я знаю, что это не мое дело, но… Я переживаю за тебя. Вы с Драко… были близки. И то, что случилось… Это тяжело.       Гермиона сжала кулаки в карманах куртки, но не обернулась. Ну конечно же он заговорил о Драко, для чего же еще Системе отправлять Тео к ней, если не ради продвижения сюжета.       «Она видит, что мне все равно, значит, я на верном пути!»       — Все нормально. Он не умер. Он вернется.       Тео вздохнул, будто надеялся услышать что‑то другое.       — Я понимаю, что тебе хочется верить в это. Но… — запнулся он, подбирая формулировки, — я просто хочу, чтобы ты знала: ты не одна.       Гермиона резко остановилась. Ее пальцы дрожали, но она заставила себя говорить спокойно:       — Тео, спасибо за заботу, но это не то, что мне нужно. Я знаю, что он жив.       Он молча кивнул, но в его глазах читалось сомнение.       — Знаешь, — продолжил он, глядя куда‑то вдаль, — Драко всегда был… амбициозным. У него была отличная карьера в политике. Он мог бы многого добиться. Если бы…       Гермиона импульсивно развернулась к нему. Ее глаза вспыхнули гневом, голос дрогнул от сдерживаемых эмоций:       — Не смей говорить «если бы»! Он не умер!       Ее крик эхом разнесся по парку, и несколько птиц вспорхнули с ближайших веток. Тео замер, удивленно глядя на нее.       — Это просто сценарий, — продолжила она, но теперь голос звучал надтреснуто, словно был тонкой нитью, готовая разорваться. — Он жив. Он вернется. Ты не понимаешь. Никто не понимает. Это все игра. Все это — игра!       Тео сделал шаг вперед, пытаясь подобрать слова:       — Гермиона, я…       — Нет! — Она резко вскинула руку, останавливая его. — Ты ничего не понимаешь. Ты даже не знаешь, каково это — ждать, цепляться за каждую мелочь, за каждый намек, что все еще может быть хорошо.       Тео глубоко вздохнул, глядя ей в глаза с непривычной для него твердостью:       — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Я же вижу, как ты себя изводишь. Вижу, что ты не ешь, не спишь, не позволяешь себе даже на секунду поверить, что…       — Что?! — сорвалась Гермиона. — Что он мертв? Нет! Это неправда! Ты не можешь этого знать! Ты… — Она запнулась, ее губы искривились в горькой усмешке, — ты даже не настоящий. Ты просто персонаж этой игры. Ты не знаешь, что такое настоящая боль. Ты не можешь судить.       Тео побледнел, но не отступил:       — Я здесь. Я вижу тебя. И я знаю, что ты страдаешь. Я не пытаюсь судить, я просто…       — Хватит! — Гермиона резко оборвала его. — Со мной все хорошо. Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужны твои слова. Я знаю правду. И мне пора.       Она развернулась и пошла прочь.       — Гермиона! — окликнул он, но она и не думала останавливаться.       Ветер нещадно бушевал, но она не замечала холода, не замечала ничего вокруг. Ее шаги становились все быстрее, будто она пыталась убежать не только от Тео, но и от собственных мыслей, от страха, от правды, которую отказывалась принимать.       Она перешла на бег, пытаясь успокоиться и остановить слезы, которые предательски навернулись на глазах. Руки задрожали сильнее, в груди нарастала волна отчаяния, которую она из последних сил старалась удержать.       «Он вернется… он же… он…», — захлебывалась в мыслях Гермиона.       Она забежала в дом и с громких хлопком закрыла дверь.

Система:

«Сегодня ровно неделя, как персонаж Драко покинул этот мир».

Хотите проведать его могилу?

— Да

— Нет

      — Он не умер! — выкрикнула Гермиона и упала на колени. — Безумная игра! Он не умер! Не умер! Верни его!       Но как бы она ни кричала, ничего не менялось.       Системное окно по-прежнему висело над головой, ожидая ее решения.       Вдруг послышался резкий звук разбивающегося о пол стекла. Гермиона вскинула голову и увидела Живоглота и осколки хрустального яблока, того самого, которое недавно протирала от пыли.       Звук бьющегося стекла будто прорвал тонкую пленку, которой она обволокла свое сознание, защищая его от правды.       Она кое-как поднялась с пола и медленно опустилась к разлетевшимся осколкам, не замечая острых краев под руками.       «Он не умер… Он не мог…» — мысленно повторила она, но в этот раз слова прозвучали фальшиво даже для нее.       В голове пронеслись обрывки фраз:       «Смерть забирает персонажа Драко в загробный мир!»       «Драко Малфой уходит навеки…»       «Сегодня ровно неделя, как персонаж Драко покинул этот мир».       — Нет… — прошептала она, и голос дрогнул. — Это неправда. Он… он просто…       Но оправдания рассыпались, как осколки под пальцами.       Гермиона подняла глаза к зависшему в воздухе системному окну:       — Если я скажу «да»… — хрипло протянула она. — Если признаю, что он… что его больше нет… Ты вернешь его?       Тишина.       Система молчала.       — Ответь мне! — выкрикнула Гермиона, хватая воздух дрожащими пальцами, словно пытаясь ухватиться за невидимый интерфейс. — Если я пойду к надгробию… Если я признаю… Ты вернешь мне его обратно?       Снова молчание.       — Пожалуйста… — Голос сорвался. — Я сделаю все. Я выполню любое задание. Я пройду любой сценарий…       Она закрыла лицо руками, плечи содрогались.       — Я признаю, что он мне важен. Я дам ему шанс, нет, я поверю в него, поверю в нас… я… я… — Гермиона крепко сжала пальцы, из-за чего острые осколки больно впились в кожу. — Я сделаю все, что скажешь! Только… только верни. Мерлин, верни его мне!       Слезы капали на пол, смешиваясь с осколками хрустального яблока.       Но Система по‑прежнему молчала.       Гермиона медленно подняла голову. Ее взгляд упал на блокнот, лежащий на краю стола. На открытой странице — последние строки:       «Он вернется. Завтра. Или через неделю. Или через месяц. Но вернется».       Она провела пальцем по строкам и резко захлопнула блокнот, оставляя на корешке кровавые следы.       — Хорошо, — сказала она тихо, почти шепотом. — Хорошо.       Поднялась на ноги, не обращая внимания на боль от мелких порезов на ладонях. Подошла к двери, нащупала ручку.       — Я пойду. Я проведаю его. Потому что… потому что если он действительно ушел… я должна это увидеть.       Она сделала выбор в системном окне и потянула за ручку. Дверь скрипнула, открываясь. Холодный ветер ударил в лицо, но она не дрогнула.       Шаг.       Еще один.       И еще.       Гермиона медленно шла по тропинке, ведущей к заднему двору. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди, будто сердце отсчитывало последние удары перед неизбежным. Она вышла без куртки, но холод был ей безразличен. Все, что имело значение, находилось впереди: белое надгробие, безликое и беспощадное.       Она остановилась в нескольких шагах от него. Взгляд уперся в гладкую поверхность камня, на котором не было ни имени, ни дат, ни слов.       В голове вспыхнули обрывки воспоминаний:       Призрачная фигура в сером плаще. Деревянная коса, замершая над телом Драко. Холодный свет, окутавший его. Запись в Книгу Смерти. И пустота.       «Это не может быть правдой», — мысленно повторила она, но это продолжало звучать как ложь.       Гермиона подошла ближе. Дрожащие пальцы коснулись холодного камня. Он был настоящим. Слишком настоящим.       — Нет… — прошептала она, и голос сорвался. — Это не… не может быть.       Но надгробие не исчезло. Не растворилось в воздухе. Не превратилось в очередной элемент сценария. Оно оставалось здесь. Неподвижное. Окончательное.       Слезы хлынули потоком, застилая глаза.       Она опустилась на колени, пальцы впились в камень, будто пытаясь найти в нем хоть каплю тепла, хоть намек на жизнь.       — Драко… — Голос дрожал, ломался, тонул в рыданиях. — Драко, пожалуйста…       Она ударила ладонью по надгробию, будто надеясь, что оно рассыплется, что все это окажется иллюзией. Но камень остался на месте. Холодный. Безжалостный.       Воспоминания нахлынули волной:       Последний разговор. Ее слова — резкие, жестокие. «Уходи и не трогай меня». Его взгляд — полный боли, но покорный. Он ушел. А потом… смерть. И Гермиона, которая ничего не сделала.       — Я не спасла тебя… — прошептала она, сжимая камень так сильно, что ногти царапали поверхность. — Я не попыталась… Я не умоляла… Я просто стояла и смотрела.       Голос сорвался на крик:       — Я виновата! Я должна была что‑то сделать! Почему я не остановила Смерть?! Почему я позволила тебе выйти к Проглотис?! Я знала, что это опасно! Система предупреждала меня… Мерлин, я должна была остановить тебя…       Она била кулаками по надгробию, пока руки не заболели, пока не почувствовала, как кожа на ладонях саднит, а из царапин сочится кровь. Но боль не заглушала того, что разрывало ее изнутри.       Перед глазами вспыхнуло еще одно болезненное воспоминание:       Гарри. Его улыбка. Его смех. Его последний взгляд. И снова ее бездействие. Ее неспособность спасти.       К горлу подступила тошнота.       — Я не спасла Гарри… — хрипло прошептала Гермиона. — И не спасла тебя. Я ничего не сделала.       Рыдания превратились в судорожные всхлипы. Она прижалась лбом к холодному камню, будто пытаясь слиться с ним, стать частью пустоты, которая теперь заполняла ее целиком.       — Прости… — еле слышно всхлипнула она. — Прости меня. Я должна была… должна была…       Но слова растворились в слезах.       Драко мертв.       Он не вернется.       Она осталась одна.       Совсем одна.       Гермиона обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод шел изнутри. Он проникал в кости, в сердце, в каждую клеточку ее существа.       — Ты был прав, Драко… — прошептала она в пустоту. — Я чертова трусиха… так и не призналась, что тоже не считаю нас ошибкой… Черт… черт…       Гермиона вздрогнула, почувствовав легкое прикосновение к плечу. Сердце на миг замерло и бешено заколотилось следом. В груди вспыхнула безумная, отчаянная надежда.       Она резко обернулась.       Но и в этот раз это был не Драко.       Перед ней на коленях сидел Тео, его лицо было непривычно серьезным, полным невысказанной боли и сочувствия.       — Я здесь, — тихо произнес он, и в его голосе не было ни тени наигранности, ни капли фальши. — Я с тобой.       Гермиона хотела сказать что-то колкое и грубое, чтобы оттолкнуть, чтобы снова спрятаться за стеной из слов и убеждений. Но голос предательски дрогнул, глаза снова наполнились слезами.       — Он… он не вернулся, — прошептала она, и эти слова, впервые произнесенные вслух, обрушились на нее тяжестью реальности. — Он не вернется.       Тео не стал спорить. Не стал утешать пустыми фразами. Он просто придвинулся ближе и осторожно обнял ее, позволяя уткнуться лицом в плечо.       И Гермиона разрыдалась.       Слезы лились безудержно, плечи содрогались, руки беспомощно вцепились в ткань его рубашки. Она не сдерживалась, больше не пыталась казаться сильной, не притворялась, что все в порядке. Она просто плакала, выпуская наружу все, что копилось в ней последние дни: страх, вину, отчаяние, теплые чувства, которые так долго отрицала.       — Я не спасла его, — всхлипывала она, задыхаясь от рыданий. — Я даже не попыталась… Я стояла и смотрела, как он уходит, и ничего не сделала…       Тео молча гладил ее по волосам, позволяя выплакаться и не прерывая поток ее слов.       — Я была такой глупой… — продолжала она, уткнувшись в его плечо, отчего голос звучал глухо. — Я говорила ему, что он мне не нужен. Что мы ошибка. А он… он всегда был рядом. Даже когда я отталкивала его. Даже когда кричала, чтобы он ушел. Он все равно оставался. А я… я не сказала ему главное. Не сказала, что готова дать нам… шанс.       Ее пальцы сжались в кулаки, впиваясь в ткань. Тео крепче прижал ее к себе, позволяя выплакаться, выпустить всю боль, которая рвалась наружу.       — Ты не виновата, — наконец тихо произнес он. — Ты просто боялась признать свои чувства.       — Я…       — Гермиона, ты не виновата… не виновата, слышишь? — мягко спросил Тео, приподнимая ее заплаканное лицо за подбородок.       — Мерлин, как же мне больно…       — Знаю… я знаю. — Он прижал ее голову к плечу и тихо продолжил: — Позволь себе почувствовать эту боль. Ты должна принять ее, пропустить через себя и понять, что ты не виновата. Ты просто человек, который боялся признать свои чувства и упустил шанс сказать главное. Да, ты совершила ошибку, но это не сделало тебя убийцей.       — Я…       — Давай, Гермиона, я верю в тебя… — Он говорил так искренне, будто и в самом деле переживал за нее и хотел, чтобы она справилась со своими чувствами. — Я верю, слышишь?..       Тео был прав. Она должна попытаться. Должна попробовать не винить себя.       Может, если она посмотрит на его смерть с другой стороны, Система сжалиться над ней? Вернет ее в реальность, где Драко… жив.       «А жив ли?» — болезненно укололо в груди.       Что, если смерть здесь…       Она резко вздохнула, запрещая себе развивать эти мысли. Она подумает об этом, но не сейчас. Не тогда, когда сердце разрывается на миллион мелких осколков.       Несколько минут они безмолвно сидели на земле, пока Гермиона медленно не отстранилась и не повернулась к надгробию.       Нужно попробовать. Нужно успокоиться.       Она закрыла глаза и мысленно вернулась к последним разговорам с Драко, не с болью, а с тихой благодарностью за каждое слово, за каждую улыбку, за те моменты, когда они были рядом.       Гермиона плавно провела ладонью по гладкой поверхности камня. Он стал частью их истории. Истории, в которой были радость, смех, ссоры, страсть.       — Я не буду больше винить себя, — произнесла она вслух, и голос ее звучал твердо, хотя на глазах еще стояли слезы.       Она выпрямилась, чувствуя, как внутри рождалось новое ощущение, похожее на что-то уверенное и легкое. Кажется, так ощущалось принятие.       «Я не… виновата? Не… виновата…»       — Надеюсь… умерев, ты проснулся в нашем реальном мире… — прошептала она.       Вокруг нее закружили едва заметные потоки энергии, поднимая ее в воздух и высвобождая из объятий Тео.       — Что?.. Что происходит?

Система:

«Поздравляем! Вы приняли свой страх потери близкого! Теперь вы сможете двигаться дальше, открывая в себе силы для будущего самопознания! За выполнение скрытого испытания вам начислено 20.000 жизненных очков!»

Текущий баланс ЖО: 61.900