⊰✫⊱─11─⊰✫⊱

      Гермиона заехала в гараж и, когда в животе у нее заурчало, задумалась о том, что бы приготовить на обед. Войдя в дом, она, к своему удивлению, услышала стук ножа о разделочную доску и, пройдя через гостиную, вошла на кухню, где увидела Северуса, готовящего еду, нарезающего продукты так, словно он готовит зелье. Непринуждённость его движений показала ей, что навыки, которыми он когда-то обладал, все еще были при нем, а не остались простыми отголосками мышечной памяти, как она подумала накануне, когда он ей помогал. Гермиона обнаружила, что он впервые надел рубашку с короткими рукавами. Его запястья были тонкими, а сухие мышцы на предплечьях выглядели жалким подобием прежних мышц, — «Видимо, первые годы в Азкабане он еще пытался держать себя в форме,» — пронеслась в ее голове мысль. Пижамные штаны свисали с его костлявых бёдер. Не так давно освободившись из десятилетнего заключения и став ее гостем, он все еще плохо выглядел, но уже решился похозяйничать на ее кухне — это не могло ее не радовать.       — Я слышал, что вы пришли. У меня неприятности? — спросил Северус, не отрывая взгляда от моркови, которую начал шинковать до ее появления.       — Нет, вовсе нет. Просто сейчас вы выглядите таким умиротворенным, что я не хотела вас беспокоить, — мягко ответила Гермиона.       — Приготовление пищи действительно умиротворяет, почти как зельеварение.       — Вы можете готовить, когда захотите. Это вовсе не значит, что вы обязаны готовить и для меня, — пояснила Гермиона и, налив себе стакан сока, села за стол.       — Если я все равно буду готовить, могу я готовить и для вас? — спросил Северус, выкладывая морковь в миску.       — Если хотите — конечно, да, но повторюсь — это не обязательно, — ответила Гермиона, потягивая сок.       — Спасибо за возможность готовить. Это успокаивает. И не буду лукавить — приготовление для меня одного напоминает мне о довоенных временах. Поэтому я предпочел бы готовить для нас обоих… Если можно? — Северус повернулся к ней лицом.       — Если это помогает вам восстанавливаться, то, конечно, вы можете готовить и для меня, — утвердительно кивнула Гермиона, наблюдая за тем, как Северус пытается не разрывать их зрительный контакт.       — Спасибо. Могу я спросить, как прошла ваша встреча? — Северус вернулся к нарезке овощей.       — Хорошо, я ходила к психологу, а это всегда интересно, — Гермиона внимательно отслеживала его реакцию.       — Почему к маггловскому психологу, а не к целителю разума? Простите, я не должен был, — поспешил извиниться Северус, вздрогнув от звука, с которым она поставила на стол свой бокал.       — Я никогда не подниму на вас руку. Вы можете спрашивать, я только рада, что вы задаёте вопросы. Это значит, что вы начинаете мне доверять, — мягко улыбнувшись, сказала Гермиона.       — Мне много лет не разрешалось ничего спрашивать, а если я нарушал запрет, меня наказывали. Поэтому мне трудно свободно задавать вопросы, — Северус достал курицу из духовки.       — Вы можете спрашивать о чём угодно, а я решу, могу ответить или нет. Если не могу, то объясню почему и, может быть, отвечу в другой раз, — объяснила Гермиона, наблюдая, как он нарезает курицу.       — Тогда вы ответите на вопрос, который я уже задал? — спросил Северус, расставляя еду на столе.       Гермиона наблюдала за ним уже какое-то время и обнаружила, что он приготовил (причем приготовил идеально — жесткие овощи были мелко нашинкованы для того, чтобы он смог их съесть, а мягкие были нарезаны более крупными красивыми кусочками, и вместе они представляли собой аппетитное зрелище) салат из всех овощей, которые имелись у нее в доме, и это не могло ее не обрадовать. Она знала, что овощи у нее в холодильнике часто портятся, потому что она просто о них забывает, так что наличие в доме того, кто был готов готовить из них, значительно облегчит ей жизнь. Она подождала, пока Северус сядет на своё место, прежде чем снова заговорить.       — Потому что хоть я и работаю в министерстве, я не доверяю никому, кто имеет к нему отношение, — призналась Гермиона, накладывая себе еду.       — Министерству никогда нельзя было доверять, — ответил Северус, положив на свою тарелку небольшую порцию еды.       — Сначала я доверяла новому министерству — тому, которым руководил Кингсли. Но по вине министерства через два месяца после окончания войны умерли мои родители. Мои родители пытались восстановить воспоминания, которых я их лишила. Их убедили попробовать экспериментальное зелье вместо чар. Мне сказали, что оно проверено и испытано, но это было не так. Мои родители были отравлены. Министерство выплатило мне компенсацию. Но больше ему не доверяю. Мне говорили, что я должна обратиться к целителю разума и что оно будет оплачено. Я отказалась и стала искать специалиста в маггловском мире. Так я нашла Ребекку десять лет назад и регулярно встречалась с ней, пока не разобралась со своими проблемами. Я и сейчас иногда с ней встречаюсь, — рассказала Гермиона, внимательно наблюдая за реакцией Северуса.       — Мне искренне жаль ваших родителей. Не могли бы вы… Если вы не против… Не могли бы вы узнать для меня рецепт того зелья? Я не хочу, чтобы вы снова переживали, но я хотел бы узнать, в чем была ошибка, — нервно спросил Северус.       — Я попробую узнать рецепт. Я всегда хотела узнать, что с ним было не так, — Гермиона отрезала себе кусочек курицы.       — Я займусь этим.       — Я была бы вам очень признательна. А теперь я бы хотела вас спросить, — Гермиона отпила сок.       — Ладно… — Обеспокоенно произнес Северус.       — Вы можете отказаться, но я хочу, чтобы вы подумали об этом, хорошо? — попросила Гермиона.       — Хорошо, — Северус кивнул.       — Я думаю, вам было бы полезно с кем-нибудь встретиться и поговорить о вашей травме и посттравматическом стрессовом расстройстве. Я готова выслушать вас, я была бы рада вас слушать, но вам нужно поговорить с кем-то, кто обучен оказывать помощь, — мягко попыталась объяснить свою мысль Гермиона.       — Кто может мне помочь? — дрожащим голосом, но с интонацией, четко дающей понять: он знает, как к нему относится магический мир, спросил Северус, покачав головой.       — Ребекка предложила принять вас в качестве клиента, она готова приходить сюда и проводить с вами сеансы. Она сквиб, поэтому знает наш мир и знает о вашей роли в войне.       — Я знаю, как дорого стоят услуги маггловских психологов, я не могу просить вас об этом, — все еще дрожащим голосом ответил Северус.       — У меня есть деньги, это не проблема, Северус, пожалуйста, подумайте об этом, — мягко попросила Гермиона.       — Я просто обуза для вас, — сказал Северус, опустив голову.       Гермиона отложила вилку в сторону и посмотрела на него. Впервые за весь день его плечи поникли, а сам он задрожал. Она знала, что происходит, даже если не видела его спрятанного за прядями волос лица: он вздрагивал, потому что плакал. Она знала, что ее вопрос может плохо закончиться, но ей просто необходимо было попытаться, поэтому она молча встала, подошла к нему и, протянув руку, притянула его голову к своему животу. Она почувствовала, как его тело застыло под ее прикосновением, но вскоре Северус снова начал дрожать, и она еще крепче прижала его к себе. Гермиона почувствовала, как ее блузка начала промокать от его слёз и как он обнял ее левой рукой, прижавшись к ней и удерживая ее на месте. Гермионе не нравилось чувствовать себя пойманной, а из-за того, как он её обнимал, она действительно так себя чувствовала, но в то же время Гермиона понимала, что Северус нуждается в утешении больше, чем она в свободе.       — Почему? — пробормотал Северус.       — Что «почему»? — переспросила она.       — Почему вы так добры ко мне? — растерянно спросил Северус, так и не двигаясь с места.       — Потому что вы заслуживаете доброго отношения, — Гермиона нежно провела рукой по его необычно шелковистым волосам.       — Вы касаетесь меня так, как будто вам не все равно, — растерянно сказал Северус.       — Потому что мне и правда не всё равно, я забочусь о своих друзьях. И иногда всё, что вам требуется, — это чтобы к вам прикоснулись так, как вам нужно. Кому-то нужно, чтоб к нему мягко прикоснулись. Кому-то — чтоб его отшлепали по обоюдному согласию. Все люди нуждаются в прикосновениях, а вы были лишены их в течение десяти лет. До заключения у вас была Минерва. Я видела, что она относилась к вам по-матерински и прикасалась к вам. Я знаю, что вы разрешили мне прикасаться к вам, но я всё равно буду спрашивать, можно ли мне это сделать. Сейчас вам просто необходимо почувствовать себя в безопасности. Надеюсь, вы не возражаете, — ответила Гермиона, чувствуя, как его рука сжимает её колени.       — Не возражаю. За десять лет вы единственная, кто относится ко мне как к человеку, как к личности. Я всё ещё чувствую себя обузой и источником проблем, но постараюсь осознать, что это не так. Я согласен, чтобы пришел ваш психолог. Если мне не понравится, нужно ли мне будет продолжать? — спросил Северус, отрывая голову от её живота.       — Всё, что я прошу, — это попробовать один раз. Если она вам не понравится, то вы больше никогда её не увидите, — сказала Гермиона, заглядывая ему в глаза.       — Я попробую ради вас, — Северус кивнул.       — Нет, не ради меня, ради себя и только ради себя. И я прошу вас отпустить мои колени, чтобы мы могли закончить обед, — Гермиона попыталась усмехнуться.       — Простите, я даже не заметил, — выпалил Северус, быстро убирая руку.       — Мне, как и вам, не нравится ощущение скованности. Вы же помните, что я всегда любила всё контролировать, с годами ситуация только… не изменилась. Поэтому, чтобы позволить кому-то ограничить мою свободу, мне нужно очень доверять тому, кто это делает. Я никогда не переставала доверять вам, вы много лет защищали нас, учили нас и были нашим наставником, — спокойно добавила Гермиона, садясь обратно на свое место.       — Могу я спросить?       — Конечно, — кивнула Гермиона, добавляя в свою тарелку еще салата.       — Та комната в подвале, в которую вы меня не пускаете. Это игровая? — спросил Северус, слегка покраснев.       — Да, это своего рода игровая комната, это моё подземелье, — ответила Гермиона, удивленная его таким откровенным вопросом.       — Значит, это игровая комната — только для тех, кому это нравится, — предположил Северус.       — Очень нравится. Теперь я хочу задать вам вопрос, — под пристальным взглядом Северуса Гермиона добавила ему немного салата, стараясь, чтобы на тарелку попало побольше мягких и сочных помидоров, которые, как она заметила, он ел с особым удовольствием.       — Спасибо, и хорошо, — Северус настороженно, но с любопытством продолжал смотреть на нее.       — Вы раньше тоже были связаны с этим миром? — Гермиона действительно хотела знать ответ.       — Да, был, я был очень похож на вас. Но не думаю, что снова мог бы быть таким же, — сказал Северус, ковыряясь в еде.       — Вы думаете, что не сможете снова быть доминантом или в целом не сможете делать ничего, связанного с БДСМ-миром?       — Не думаю, что смогу вновь стать доминантом, и я никогда не был на стороне подчиняющегося, так что я не знаю, — робко ответил Северус.       — Дайте себе время, чтобы разобраться. Я поговорю с Ребеккой на следующей неделе, если вы не против?       — Через неделю? — удивленно спросил Северус.       — Я могу не ждать неделю, а уже сегодня связаться с ней и договориться о встрече, если вы хотите? — Гермиона была положительно удивлена его реакцией.       — Думаю, так будет лучше, — нервно ответил Северус.       — Тогда я позвоню ей сейчас, да, Северус?       — Да? — ответил он, глядя на ее улыбающееся лицо.       — Я горжусь вами, — искренне сказала Гермиона и повернулась к раковине.       — Спасибо, — сказал Северус, и впервые за много лет его, пусть и плотно сомкнутые, губы растянулись в искренней улыбке.