⊰✫⊱─12─⊰✫⊱

      Гермиона не любила, когда ее мысли были в раздрае, как сейчас. Их с Северусом вчерашний разговор теперь её очень беспокоил. Еще накануне вечером она начала сомневаться в том, что поступила правильно, позволив себе проболтаться, спровоцировать, ответить ему, а потом и вовсе задать ему встречный вопрос. Сейчас она была склонна думать, что ей не стоило поддерживать разговор о БДСМ-культуре. Северус годами подвергался насилию и нападениям, и она позволила себе говорить с ним о чём-то настолько откровенном и специфическом, как БДСМ. Она провела руками по лицу, понимая, что облажалась, и не зная, как это исправить.       — Вы в порядке? — спросил Северус, заходя на кухню.       — Что? Да, я просто плохо спала, — честно ответила Гермиона.       — Хорошо. Когда, вы сказали, сегодня придёт Ребекка? — тихо спросил Северус.       — Она будет здесь через полчаса. Вы не против, если я сначала поговорю с ней?       — Хорошо.       Северус взял в руки стакан, и Гермиона поняла: он нервничает, его руки едва заметно дрожали, а мокрые от пота волосы на висках слабо блестели в свете освещающих кухню ламп. Словно в режиме замедленной съемки она видела, как стакан выскользнул из его, судя по всему, потной ладони и, ударившись об пол, разлетелся на десяток осколков. «Черт!» — воскликнул кто-то у нее в голове, и в эту же секунду Северус, смертельно побледнев, с переполненными ужасом глазами, начал отступать назад, к стене. Спустя мгновение к его отрывистому хриплому дыханию, наполняющему пространство кухни, прибавился резкий хрустящий звук — Северус наступил на большой осколок стекла, но, казалось, даже не заметив этого, продолжил, как загнанный зверь, пятиться в угол комнаты, где сполз по стене на пол, подтянул колени к груди и зажал между ними голову, которую тут же в защитном жесте прикрыл руками.       Гермиона, наблюдая за ним, тихо вздохнула. Ему стало лучше, она видела это, но также она понимала, что эти небольшие улучшения нескольких последних дней все еще ровным счетом ничего не значат. Он был тяжело травмирован, и впереди их ждала долгая и трудная реабилитация. Пару раз взмахнув рукой, Гермиона отправила в мусорное ведро разбросанные по полу осколки, выключила плиту и наложила на еду чары стазиса. Только проделав эти незамысловатые манипуляции и попутно позволив себе пару секунд размышлений, она рискнула приблизиться к Северусу и опуститься перед ним на колени. Гермиона стояла спиной к шкафу, и, проклиная себя за то, что все испортила, смотрела на то, как Северус дрожит от страха.       — Я не сержусь, это всего лишь стакан, который можно починить, вы же знаете это, верно? Хотите… хотите я починю его для вас? Я никогда не стану злиться на вас из-за такого пустяка, за свою жизнь я разбила больше посуды, чем вы можете себе представить. Поэтому сейчас, Северус, мне нужно, чтобы вы снова сосредоточились на мне, на моём дыхании. Вдыхайте через нос и выдыхайте через рот, вдох-выдох, вдох-выдох. Вот так, просто продолжайте дышать. Вы в безопасности, с вами ничего не случится, — тихим, монотонным, но уверенным голосом снова и снова повторяла Гермиона, наблюдая, как медленно выравнивается его дыхание.       Она была так сосредоточена на Северусе, его дыхании и реакции тела, что потеряла счет времени, и, когда волшебник, казалось, минут через десять, заговорил, Гермиона против воли вздрогнула.       — Мне очень жаль, жаль… Я виноват, виноват… Мне жаль, — бормотал он, отпустив, наконец, голову, но вместо этого обняв свои колени и уставившись черными блестящими от застывших в них слез кристаллами глаз в одну точку. Проследив за его взглядом, Гермиона едва удержалась от того, чтобы ахнуть вслух, как какая-нибудь целительница-практикантка при виде крови. Вокруг ступней Северуса медленно растекалась багровая, пахнущая железом лужа.       — Северус, вы не виноваты, вы слышите меня? Это всего лишь стакан, я не испытываю к нему сентиментальных чувств и могу заменить всю посуду в доме, если понадобится. Не нужно извиняться, — мягко, пытаясь не напугать, уверяла его Гермиона.       Долго и со всеми подробностями она рассказывала ему, как в двенадцать лет разбила любимую вазу почившей год назад бабушки и как дедушка, собирая и склеивая осколки в одно целое, объяснял ей, что ценность предметов не в их стоимости или целостности, она в их истории и что теперь эта ваза будет для него еще более ценной, ведь глядя на каждую ее трещинку, он будет вспоминать этот день, ее, свою любимую внучку, и то, как чудесно они провели вместе время. По мере того как Гермиона приближалась к концу истории, дыхание Северуса окончательно выровнялось, и он, затаив дыхание, пытался не упустить ни одного ее слова.       — Это был просто стакан, Северус, из соседнего супермаркета, и ценность его — кнат, он не стоит ваших переживаний, — Гермиона позволила себе облегченно выдохнуть и легко улыбнуться, когда заметила, как Северус внимательно за ней наблюдает. Она уже собиралась рассказать ему о том чудесном кофейном сервизе, который присмотрела месяц назад в одной антикварной лавке, но так и не решилась купить, потому что глупо тратить такие деньги, если не с кем пить из него кофе, и что теперь, когда он скоро сможет составить ей компанию, она подумывает вернуться и все же его выкупить, когда кухню огласило голодное урчание его живота.       — Можно я поем и подожду прихода Ребекки в своей комнате? — покраснев и смутившись, спросил Северус, доверчиво глядя ей в глаза.       — Конечно, но сначала нужно вылечить вашу ногу, — Гермиона продолжила тепло улыбаться ему и, пытаясь не показать своей нервозности, спросила: — Могу ли я использовать для этого свою палочку? Я извлеку осколок и обработаю рану.       — Хорошо, — через минуту, судорожно сглотнув, кивнул Северус.       Гермиона смотрела, как он, следя за каждым ее движением, медленно вытягивает ногу в ее сторону. Осторожно направив на него палочку, она пробормотала заклинание — стекло исчезло, и Северус тихо застонал от боли. Гермиону это не удивило, так как осколок был большим и впился глубоко в ступню. Снова взмахнув палочкой, она произнесла обеззараживающее заклинание и призвала бутылочку Диттанни. Звук, вырвавшийся из уст Северуса, когда зелье коснулось раны, осколком вонзился ей в сердце. Но рана на его ступне мгновенно затянулась, оставив после себя лишь розовый шрам, а лужа крови исчезла, стоило ей только еще раз взмахнуть рукой. Простым кивком Гермиона дала ему понять, что теперь можно двигаться.       Северус, хрустнув коленями, медленно поднялся на ноги, смахнул волосы с лица, на котором еще виднелись едва заметные следы слёз и пошел к столу. Взяв тарелку, он положил себе немного яичницы, две небольших вафли и наполнил новый стакан холодной водой. (Гермиона еще пару дней назад, заметив, как Северус сморщился от боли, пытаясь попить, молча оставила на его прикроватной тумбочке упаковку коктейльных трубочек). Затем, напоследок бросив на нее взгляд, который она не смогла расшифровать, Северус вышел из комнаты. Налив себе кофе, Гермиона пошла в гостиную, где, усевшись на любимое место на диване, развернула газету и, потягивая ароматный напиток, читала и переваривала новости дня до тех пор, пока не раздался звонок в дверь, отвлекший ее от размышлений.       — Добро пожаловать, — сказала Гермиона, открывая дверь.       — Спасибо, я рада, что смогла прийти, чтобы поговорить с ним, — сказала Ребекка.       — Кофе? Чай? Воды? — предложила Гермиона.       — Кофе был бы кстати, где мистер Снейп? — поинтересовалась Ребекка, входя на кухню.       — В спальне, у нас было не очень приятное утро. И я думаю, что сначала тебе нужно поговорить со мной, если ты не против? — спросила Гермиона, наливая гостье кофе.       — Тебя что-то беспокоит? — спросила Ребекка, принимая чашку.       — Присаживайся, — предложила Гермиона, проходя обратно в гостиную и накладывая на комнату заклинание «Муффлиато».       — Для чего эти чары? — в замешательстве спросила Ребекка.       — Для того, чтобы он не мог услышать наш разговор, — Гермиона усмехнулась.       — Тогда к делу, что тебя беспокоит? — поинтересовалась Ребекка, глядя на нее и пытаясь проанализировать ее поведение.       Вчера как раз перед тем, как я тебе позвонила, у нас состоялся разговор, который в тот момент показался мне уместным, но сейчас уже не кажется. Северус задавал мне вопросы, и я отвечала на них честно, — объяснила Гермиона.       — И о чём он тебя спрашивал? — Ребекка потягивала кофе.       — О комнате в подвале, — ответила Гермиона.       — О твоем подземелье? Как он узнал об этой комнате?       — Забрав его из Азкабана, я провела ему экскурсию по дому и сказала, не пытаться туда зайти. А вчера он спросил меня, не игровая ли это, и я честно ответила, что да, это мое подземелье. Ну, а потом я спросила, был ли он до заключения частью сообщества БДСМ, и он ответил, что был. И добавил, что не думает, что сможет снова стать доминантом, — рассказала всё как на духу Гермиона.       — И теперь ты думаешь, стоило ли вести такой разговор с травмированным человеком. Ты считаешь, что воспользовалась своим положением, задав ему этот вопрос?       — Нет, не воспользовалась, но мне кажется, что говорить об этом было неуместно. Его жестоко избивали, насиловали и уничтожали в течение десяти лет, и в первые же дни после освобождения я провоцирую его на разговор о мире, в котором для достижения удовольствия используются девайсы, подобные тем, которыми его пытали, — сказала Гермиона, покачав головой.       — Скажи мне, Гермиона, что такое исцеление? — спросила Ребекка.       — Что ты имеешь в виду?       — Что такое исцеление? — снова спросила Ребекка.       — Это способность человека пережить травму и события прошлого — полностью отпустить их или научиться жить с ними, — объяснила Гермиона.       — Верно, но каждый человек справляется с травмой по-своему. Ты справлялась с травмой, занимаясь кикбоксингом, и на твоём первом же турнире тебя хорошо отделали. А ещё ты отдалилась от друзей и месяцами занималась только учёбой. И только потом, когда ты смогла полностью исцелиться, ты начала говорить о своих переживаниях каждый раз, когда приходила ко мне, вместо того чтобы, как это было вначале, ходить вокруг да около. Как, по-твоему, мистер Снейп справляется со своей травмой?       — Я заметила, что он заговаривает со мной только тогда, когда речь заходит о чем-то, в чем он разбирается. Например, он давал мне советы по варке зелья, а вчера сам начал разговор о приготовлении еды — сказал, что приготовление еды похоже на приготовление зелий, и что его это успокаивает, — Гермиона закусила нижнюю губу, как делала всегда, когда о чем-то раздумывала, — он… Он говорит об этом, потому что не знает, о чем еще говорить. Наверное, поэтому он так спокойно говорил о БДСМ? — Гермиона устремила на Ребекку вопросительный взгляд.       — Может быть. Но скажи мне, что для тебя БДСМ?       — Контроль, власть и доверие. Отношения, в которых главенствует доминант, которого в любой момент может остановить сабмиссив. Это игра, иногда перерастающая в образ жизни, позволяющая двоим освободиться и получить желаемое. Доминирование также может быть использовано в терапевтических целях для помощи людям, пережившим травму, чтобы показать жертвам насилия, что взаимодействие может быть основано на доверии и быть игрой, и что секс вовсе не является чем-то плохим, — объяснила Гермиона.       — БДСМ — это обязательно про секс?       — Это зависит от обстоятельств, я играла с людьми, которым просто нужна была разрядка, и всё. Но когда дело доходит до Драко, то за игрой практически всегда следует секс, но это только потому, что нас связывают чувства, — попыталась пояснить Гермиона.       — Тогда я не считаю, что разговор, который вы вели вчера, был каким-то плохим. Я думаю, ты права, мистер Снейп действительно развивает темы, которые знает. Даже специфические, несмотря на все то, что он перенес. На твоем месте я бы тщательнее выбирала темы для разговоров, но не ограничивала бы его в этом и разрешила бы ему задавать любые интересующие его вопросы, но мне кажется, что ты уже это сделала и пояснила ему, что оставляешь за собой право решить, отвечать на них или нет. В общем, я не думаю, что ты сделала что-то плохое, — заявила Ребекка.       — Спасибо, теперь я чувствую себя гораздо лучше. Вчера вечером и сегодня утром у него были нервные срывы. Вчера — когда я сказала, что оплачу ваши с ним сеансы, он сорвался, но не так сильно, как сегодня утром. Около часа назад он разбил стакан, и это спровоцировало приступ, во время которого он спрятался в углу. Я так, просто предупреждаю, — мягко сказала Гермиона.       — Спасибо, что предупредила. Теперь, я думаю, самое время мне поговорить с ним? Приведешь его?       Гермиона кивнула, отменила «муффлиато» и, поднявшись наверх, осторожно постучала в его дверь. Она не ожидала, что та откроется почти сразу, как будто Северус ждал её. Кивнув, она обернулась и направилась вниз по лестнице, Северус последовал за ней.       — Северус, это Ребекка. Ребекка, это мистер Снейп. — представила психолога Гермиона, когда он встал рядом с ней.       — Приятно познакомиться, — мягко сказал Северус.       — Взаимно. Как бы вы предпочли, чтобы я вас называла? Северус или мистер Снейп? — спросила Ребекка.       Гермиона постаралась не рассмеяться, когда Северус на вопрос Ребекки приподнял бровь. Прошло так много лет с тех пор, как она видела это выражение на его лице, что она уже забыла, как устрашающе оно выглядит. Северус посмотрел на неё, все еще выгнув бровь, а потом ухмыльнулся уголками губ и снова переключил внимание на Ребекку.       — Что тебя развеселило? — в замешательстве спросила Ребекка у Гермионы.       — Приподнятая бровь. Много лет назад, в школе, он выгибал так бровь, обычно в ответ на комментарий, который находил забавным, — объяснила Гермиона, всё же хихикнув.       — Мистер Снейп — это имя моего давно умершего отца. Поэтому, полагаю, будет лучше, если вы будете обращаться ко мне по имени, — спокойно сказал Северус.       — Отлично, Северус, очень приятно с вами познакомиться. Гермиона?       — Да, я буду внизу, — ответила она, проходя мимо Северуса.       — Пожалуйста, не уходите, — взмолился он, схватив её за запястье.       Гермиона не хотела вздрагивать, но вздрогнула, и Северус, почувствовав реакцию ее тела, тоже вздрогнул. Выражение ужаса на его лице, когда он понял, что сделал, откололо от ее сердца еще один кусок. Она видела, что он весь напрягся, закрыл глаза и сжал челюсти, словно приготовился к удару, которого так и не последовало. Посмотрев на Ребекку, Гермиона увидела, что та внимательно наблюдает за происходящим, а Северус все еще стоит с закрытыми глазами, но напряжение в его теле постепенно спадает.       — Северус, я не собираюсь причинять вам боль, но прошу вас отпустите моё запястье, пожалуйста, — мягко попросила Гермиона.       — Да, конечно, я не должен был… Я должен быть наказан, мне очень жаль, — выпалил Северус, быстро отпустив её запястье и по-прежнему опустив взгляд.       — Северус, вы помните, о чем я вас просила.       — Что вы собираетесь делать? — спросил Северус, подняв на неё взгляд.       — Я останусь здесь, как вы и попросили. Но я не хочу прерывать ваш сеанс. Это ваше с Ребеккой личное время.       — Мне нужно, чтобы вы остались, пожалуйста, только один раз, — Северус почти умолял ее.       — Ничего, если я останусь? — спросила Гермиона, глядя на Ребекку.       — Если Северусу так будет комфортнее, то да, но это его сеанс. Я попрошу тебя не участвовать в беседе, хорошо? — заявила Ребекка.       — Тогда я остаюсь, — тихо сказала Гермиона, подождала, когда Северус сядет на диван, и устроилась рядом с ним.