⊰✫⊱─24─⊰✫⊱

      Гермионе казалось, что она не так уж и долго наблюдала за тем, как Северус делает записи, и только взглянув на часы, она поняла, что на самом деле прошло почти три часа. Встав и продолжив следить за его движениями, она потянулась и с хрустом размяла спину и колени. Северус же, притянув к себе одну из парящих книг, записывал что-то уже на третьей по счету доске. Гермиона не могла поверить, что прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она узнала, что он всё ещё в заключении, и поклялась освободить его, а теперь он был здесь и медленно исцелялся. Она знала, что ужасы, с которыми ему пришлось столкнуться, никогда полностью не покинут его, но он, казалось, неплохо справлялся на своем пути к постепенному выздоровлению.       Вскоре она занялась приготовлением курицы с овощами, и сквозь звук стучащего по доске ножа услышала, как активировался камин. На ходу вытаскивая волшебную палочку из волос, Гермиона бросилась в гостиную и остановилась, обнаружив там Кингсли, беседующего с явно занервничавшим Северусом.       — Министр, — произнесла Гермиона, заинтригованная его визитом.       — Извините за вторжение, — сказал Кингсли, бросив взгляд на доску.       — Если бы ты действительно сожалел, то не выбрал бы для визита время ужина, — усмехнулась Гермиона.       — Верное замечание, позвольте поинтересоваться, что Северус делает с секретными документами? — Кингсли слегка приподнял бровь.       — Изучаю зелье, которое дали родителям Гермионы, — ответил вместо нее Северус более уверенным тоном, чем сам от себя ожидал.       — И почему Гермиона допустила тебя до секретных документов? — продолжил министр, едва заметная улыбка тронула его губы.       — Потому что я не доверяю зельеварам Министерства. Я доверяю Северусу. Что-то в этом деле всегда казалось мне странным, но Министерство выплатило мне компенсацию и запретило доступ к информации. Теперь, когда я наконец снова получила бумаги, я хочу, чтобы их изучил лучший специалист, — сказала Гермиона, протягивая Северусу трубку, и наклонилась, чтобы достать из ящика стола свою пачку сигарет.       — Я бы тоже хотел знать, что именно пошло не так. Очень надеюсь, что Северус сможет это выяснить. А сейчас мне нужно поговорить с тобой о важном деле. Наедине, — мягко произнёс Кингсли.       — Что бы ты ни собирался мне сказать, Северус может это слышать. Думаю, речь идёт о Джексоне, верно? — спросила она, затягиваясь сигаретой.       — Ладно. Очень хорошо. Вчера, после произошедшего инцидента, у нас с Джексоном состоялся очень серьезный разговор, — Кингсли сел в кресло.       — И какое отношение это имеет ко мне? Не вижу причины для твоего визита, если только ты не уволил его и не предлагаешь его место мне, — отозвалась Гермиона, подняв бровь.       — А если бы предложил? — спросил Кингсли, внимательно отслеживая ее реакцию.       — Я бы согласилась. И многое изменила бы в работе юридического отдела. Возобновила бы множество дел и пересмотрела бы многие законы, — ответила она, подумав, что Бруствер говорит не серьезно.       — Значит, так и будет. Если ты согласишься, должность главы юридического отдела — твоя, — объявил Кингсли. Тихий вздох удивления Северуса вернул её к реальности.       — Для моего назначения ты должен сначала получить одобрение Визенгамота, — возразила Гермиона.       — Знаю. Как думаешь, почему я пришел сегодня, а не вчера? — усмехнулся Кингсли.       — Они проголосовали за меня? — прошептала она.       — Да, все до единого проголосовали «за». Теперь ты согласна? — министр выжидательно посмотрел на Гермиону.       — Да. А что на счет Джексона? — спросила Гермиона и сделала глубокую затяжку.       — Его уволили и запретили появляться на территории Министерства, а также ему выписали запретительный ордер, чтобы он не приближался к тебе ближе чем на триста футов.       — Могу ли я начать расследование против Джексона? — спросила она, краем глаза наблюдая за Северусом, который в шоке уставился на них.       — Какое именно? — поинтересовался Кингсли.       — Я хочу изучить его перемещения внутри Министерства. Чувствую, он замешан в чем-то большем, чем мы знаем.       — У тебя есть мое разрешение. Есть ли ещё что-то, чего ты желаешь, прежде чем я уйду? — спросил министр, поднимаясь на ноги.       — Нет, это всё. Спасибо, Кингсли, — поблагодарила Гермиона, уничтожая окурок.       — Нет, это тебе спасибо за то, что помогла нам распрощаться с тем, от кого давно следовало избавиться, — Бруствер, схватив пригоршню летучего пороха, исчез.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Северус, когда камин вернулся к нормальному состоянию.       — Это должность, которую я хотела получить, и работа, которую я хотела делать, но не ожидала, что это случится так скоро, — ответила Гермиона, пожимая плечами.       — Ты великолепна, Гермиона, ты всегда была исключительной и всегда будешь. Ты самая яркая ведьма своего поколения, если не нескольких. Ты заслуживаешь своей должности, и со временем ты займешь место Кингсли, когда придёт время, — произнёс Северус, выпуская дым из трубки.       — Спасибо, Северус. Это значит для меня больше, чем ты сможешь себе представить, — сказала она с улыбкой.       Гермиона не планировала этого делать, но когда он подошёл к кофейному столику, её рука инстинктивно поднялась и легла на его щеку. Они оба замерли, когда он прильнул к ее ладони. В его груди быстро заколотилось сердце: прикосновение было тем, чего он ждал, в чём почти нуждался. Северус и не подозревал, как сильно ему не хватало человеческих прикосновений, а все прикосновения Гермионы всегда приносили ему утешение. Улыбка, с которой она посмотрела на него, когда он склонился к ней, заставила его тоже слегка приподнять уголки губ — и подарить миру улыбку, которую они оба желали и в которой они оба нуждались.       — Я собираюсь закончить готовить ужин. Если тебе понадобится что-то еще, дай мне знать, — сказала Гермиона, наконец убирая руку.       — Конечно. Кажется, уже есть успехи, — Северус слегка усмехнулся.       — Что бы ты знал, у тебя есть время на то, чтобы во всем разобраться. Мы никуда не торопимся, — Гермиона направилась обратно на кухню.       Вскоре накрыв на стол, она вошла в гостиную, где Северус продолжал что-то записывать, и затаила дыхание, увидев, как он встал с широкой улыбкой на лице, а в воздухе перед ним остался парить мел.       — Ты что-то выяснил? — спросила она.       — Думаю, да. — ответил Северус, откладывая мел в сторону. — Ужин пахнет потрясающе.       — Я могу поставить еду в стазис, если ты хочешь еще поработать, — предложила Гермиона.       — Нет, ужин накрыт, значит, пришло время есть. Мои подозрения могут подождать, — мягко произнёс Северус, откидывая волосы, упавшие ему на лицо.       Гермиона кивнула, прошла на кухню, и когда они сели за стол, мягко подтолкнула Северуса начать рассказывать, что ему удалось выяснить. На его лице проступил легкий румянец, и вскоре комнату наполнил его мягкий обволакивающий голос, когда он начал объяснять, что по его предположению могло повлиять на зелье, которое было дано ее родителям. Только через час Гермиона поняла, что еда уже давно съедена, а за его рассказом о зелье и всех способах, которыми оно могло испортиться, время пролетело незаметно. Наконец Северус закончил говорить, и, когда он понял, как долго говорил, легкий румянец вновь выступил на его щеках и шее.       — Мне очень жаль, — Северус встал и начал собирать тарелки.       — За что ты извиняешься? — заинтригованно спросила Гермиона.       — Ужин планировался быстрый, ты собиралась заняться своими делами, я нарушил твои планы, — тихо сказал Северус, стоя у раковины.       — Нет, я провела последний час самым лучшим образом. Северус, я готова слушать твои рассказы о зельях и зельеварении целыми днями. Ты просто завораживающе рассказываешь. Я рада, что никому не удалось отнять у тебя знаний и любви к своему ремеслу, — искренне сказала Гермиона.       — Я мастер окклюменции, как ты знаешь. Я пользовался тем, что могу уходить в свой разум и закрывать его. Я смог отгородиться от некоторых воспоминаний, многие из них я всё ещё блокирую. Я боюсь выходить за стены, которые сам воздвиг, но каждый день делаю еще шаг. Но это не важно, важно другое: в мыслях я перепроверил все зелья, которые когда-либо создавал, и все, которые когда-либо варил. Каждое из них я разложил на составляющие и исправил, улучшил, немного изменив их. Но это лишь теория, это все, что я смог сделать — я не могу протестировать эти изменения, чтобы убедиться, что они действительно сработают, — сказал Северус, крепко сжимая край столешницы, понимая, что не смотрит на Гермиону, хотя она не раз просила его об этом.       — А если у тебя будет возможность протестировать все эти зелья? — спросила Гермиона, встала позади него и положила руку ему на плечо. Северус вздрогнул всем телом.       — Прости, — начала было она, собираясь убрать руку.       — Нет, пожалуйста, просто предупреждай, если собираешься прикоснуться ко мне со спины, — тихо попросил Северус, расслабляясь, когда она снова его коснулась.       — Хорошо, я буду предупреждать. Теперь представь, что ты можешь протестировать все эти зелья? — повторила свою мысль Гермиона.       — Я был бы безмерно счастлив, но многие из этих зелий требуют применять магию, так что это невозможно.       — Тогда, пока я на работе, вари те зелья, которые можно приготовить без магии, а с теми, для которых нужна магия, я тебе помогу, — предложила она, когда Северус повернул голову и посмотрел на нее.       — Почему? — удивлённо спросил он, не понимая её намерений.       — Потому что ты заслуживаешь большей свободы, чем та, которую тебе дали. Я знаю, что ты никогда не причинишь вреда мне или другим с помощью своих зелий, поэтому не вижу причин, по которым ты не можешь заниматься любимым делом. Но я хочу попросить тебя об одной вещи, ты можешь согласиться или нет, пожалуйста, хорошо подумай, прежде чем принимать решение, — мягко произнесла Гермиона.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Северус, и его живот нервно сжался.       — Напиши книгу о зельях со всеми изменениями в рецептах. Можешь даже переписать учебник по Продвинутому зельеварению, если пожелаешь, но напиши книгу. Потому что изменения, которые ты внесешь в эти зелья, должны быть показаны всему магическому миру. Но повторюсь, это твой выбор, не спеши отвечать сейчас. Просто подумай об этом, хорошо?       Северус развернулся к Гермионе.       — Хорошо, я подумаю, — Северус смотрел сверху вниз на молодую ведьму, которая широко улыбнулась ему.       — Отлично, ну а теперь я пойду почитаю. А ты можешь продолжить работу, если хочешь, — предложила она.       — Это приемлемо, — сказал Северус с небольшой ухмылкой на лице.       — Хорошо, что приемлемо, — Гермиона засмеялась, а Северус прошел мимо нее к записям.       Его нервозность и внутреннее напряжение никогда не покидали его, но с каждым днем ему становилось легче. Он впервые что-то сам рассказал, доверил ей что-то о своем пребывании в Азкабане.       Гермиона махнула рукой, и тарелки дружным строем полетели в посудомоечную машину. Гермиона нервничала, ведь теперь, став главой юридического отдела, она могла сделать так много для тех, кто был заперт в Азкабане, и так много для того, чтобы облегчить жизнь Северуса, когда он будет освобожден из её дома. Она знала, что изменит ситуацию, и годы, незаслуженно проведенные им в забытом всеми богами месте, были для нее движущим фактором. Она всей душой хотела защитить его и сделать так, чтоб его кошмары ушли в прошлое.