⊰✫⊱─26─⊰✫⊱

      Северус сидел в гараже Гермионы, перед ним тихо булькал котел. Незаметно прошел май, а июнь пролетел еще быстрее, чем Северус ожидал. Он продолжал общаться с Ребеккой дважды в неделю, и их сеансы начали приносить плоды. Северус стал более уверенным и расслабленным. Теперь он мог просить о чем-то, не испытывая внутреннего напряжения, не опасаясь последствий. Ему казалось, что он снова стал чувствовать себя человеком. Он набрал вес и восстановил форму, вернув все то, что потерял в Азкабане, и теперь ходил по дому так, словно был свободным человеком. Гермиона позволяла ему делать всё, что он пожелает (естественно, в пределах ее владений). Он медленно, но верно восстанавливался, даже быстрее, чем ожидал. Однако его разум и сердце вели постоянную борьбу. Он завидовал отношениям Гермионы с Малфоем. За последнее время он понял, что испытывает к Гермионе чувства, которых не ожидал и даже не считал возможными. И он также был уверен, что она видит в нем лишь друга.       — Северус? — позвала Гермиона.       — В гараже, — отозвался он.       — Как прошел твой день? — спросила Гермиона, все еще одетая в рабочую мантию.       — Хорошо, я закончил три зелья. Все записи сделаны. Не могла бы ты их очистить? — спросил Северус, указывая на три котла.       — Конечно. Я купила рыбу с картошкой. Совсем забыла, что сегодня моя очередь готовить, вспомнила только когда закончила работу, — Гермиона усмехнулась, взмахнула рукой, и котлы очистились.       — Если бы я знал, я бы что-нибудь приготовил. Дай мне пять минут закончить тут, встретимся на кухне за ужином.       — Договорились. Мне всё равно нужно переодеться, — сказала Гермиона, улыбаясь, и вышла из комнаты.       Гермиона ненавидела себя за это, но теперь она испытывала к Северусу чувства. Она твердила себе, что не влюбится в него, но её чувства к нему с каждым днём становились всё сильнее. Она чувствовала себя извращенкой, а тот факт, что он не так давно вышел из Азкабана, делал всё ещё хуже. Покачав головой, она поняла, что он, скорее всего, никогда ничего к ней не испытает, и ей придётся с этим смириться. Переодевшись в сарафан, она спустилась на кухню, где ее уже ждал Северус. Его лабораторные одежды остались в гараже, и теперь он был просто в брюках и футболке.       — Может, поужинаем на улице? — мягко предложила Гермиона.       — Это было бы приемлемо, — ответил Северус, забирая тарелки у нее из рук.       Северус полюбил задний двор ее дома. Цветы, которые он посадил несколько недель назад, уже начали цвести. Он вспомнил, как на следующий день, после того, как он упомянул, что на заднем дворе её дома можно вырастить множество ингредиентов для зелий, Гермиона вошла в дом с пакетами, полными вещей, которые могли пригодиться ему на заднем дворе. Она разрешала ему делать всё, что он пожелает, при условии, что это не противозаконно. Щебетание птиц и мягкое жужжание пчел, обосновавшихся в улье, который он построил и за которым теперь ухаживал, создавали идеальную атмосферу.       — Ты в порядке? — спросила Гермиона, когда они сели, и поставила перед ними бокалы с вином.       — Да, просто наслаждаюсь видом твоего заднего двора, — мягко ответил Северус.       — Нашего заднего двора. Пока ты не найдешь свое собственное место в жизни — это наш дом и наш двор, — мягко поправила его Гермиона.       — Да, конечно, наш, — ответил Северус, к его щекам прилила краска.       — Как прошел твой день?       — Хорошо. Я провел еще одно исследование, касающееся зелья твоих родителей. Есть что-то, что я пока не могу понять, но я обязательно с этим разберусь. Мне нужно подумать. Поэтому я пока отложил его и начал варить зелья. Я уже переписал половину учебника. А когда закончу пособие для младших курсов, перейду к работе над учебником по продвинутым зельям, — сказал Северус, принимаясь за еду.       — Ладно, когда тебе понадобится моя помощь — скажи мне, хорошо? — Гермиона не торопясь ела.       — Обязательно. А как прошел твой день? — спросил Северус, которому всегда нравилось слушать о её рабочих буднях.       — Хорошо. Ведем крупное судебное разбирательство, о котором пока нельзя распространяться.       — Интересно. Должно быть, все очень сложно, раз разглашение запрещено, — усмехнулся Северус.       — Не сложно, но там замешаны достаточно известные люди. И не нужно использовать на мне легилименцию, чтобы узнать больше, — шутливо добавила Гермиона.       — Даже если бы я захотел, не думаю, что смог бы, — сказал Северус, и его тон изменился.       — Я не хотела. Прости, — Гермиона инстинктивно взяла его за руку.       — Всё в порядке. У меня просто еще не было возможности проверить, получится ли вообще, — Северус слегка сжал её ладонь.       — Когда захочешь попробовать, скажи мне, хорошо? Мы попробуем вместе, — предложила Гермиона, отпуская его руку, хотя отпускать совсем не хотелось.       — Я ценю это. Ты готова к своему первому завтрашнему испытанию?       — И да, и нет. Мне очень нравятся мои тренировки, но как-то странно так быстро проходить аттестацию на новый пояс. Наверное, это благодаря тому, что я начала ходить на занятия три раза в неделю, — рассмеялась Гермиона.       — Я верю в тебя. Не забывай — чем выше уровень, соответствующий поясу, тем больше работы и времени требуется на подготовку. Получай удовольствие, пока легко, — усмехнулся Северус.       — Я знаю. Я даже не представляла, что мне так понравится новый вид спорта. Но мне немного стыдно, что я оставляю тебя одного три вечера в неделю и по субботам, — пожала плечами Гермиона.       — Я никуда не денусь. Я рад, что ты нашла занятие, которое тебе нравится так же сильно, как мне нравится заниматься в твоем маленьком спортзале внизу, — Северус улыбнулся.       — Надеюсь, что скоро ты сможешь прийти посмотреть мои тренировки. И даже попробовать эти виды спорта, если захочешь, — с надеждой сказала Гермиона, ее сердце колотилось в груди.       — Я бы с удовольствием. Твою аттестацию я бы тоже хотел посмотреть, — Северус поднес стакан к губам.       — Я бы очень хотела, чтобы ты присутствовал, — Гермиона покраснела.       — Гермиона… я… — начал Северус, и в этот момент что-то очень громко хлопнуло.       Этот звук воскресил воспоминания, как с лязгом и громким ударом захлопывались двери в камерах. Северуса мгновенно накрыло волной паники, его сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее, рука рефлекторно сжала и раздавила стакан, жидкость облила руку и горячая кровь потекла по пальцам на стол. Не задумываясь, он вскочил, бросился к дому и вбежал через заднюю дверь. Гермиона не понимала, что происходит: только что он собирался ей что-то сказать и вдруг — запаниковал. Она услышала, как заглохла машина, но не ожидала что Северус так отреагирует на этот звук. Взмахом руки убрав стол и отправив посуду на кухню, Гермиона пошла в дом и обнаружила Северуса на кухне. Он стоял на кухне и держал кровоточащую руку под струей холодной воды.       — Можно мне подойти? — осторожно спросила Гермиона, чтобы не напугать.       — Да, — мягко ответил Северус       — Ты сейчас со мной или в своих мыслях? — Гермиона знала, какие вопросы нужно задавать в такие моменты. — Что случилось? — Подойдя, она положила руку Северусу на спину.       — Звук. Напомнил мне дверь, которую захлопнули в камере, — мягко сказал Северус.       — Теперь понятно. Больше никаких камер. Больше не нужно быть взаперти. Можно я помогу?       — Пожалуйста, — Северус убрал руку из потока воды.       — Ты все еще паникуешь или уже успокоился? — Гермиона вынула свою палочку.       — Я спокоен, ты рядом, ты успокаиваешь меня.       — Хорошо, будет немного больно, нужно убрать стекло.       — Ладно, только посчитай, пожалуйста.       — Хорошо. Раз, два, три, — на счет три Гермиона убрала стекло.       — Черт, Мерлиновы яйца, это больно, — выругался Северус.       — Ты раздавил рукой стакан, наверное, там осталось много осколков, — Гермиона опустила его руку под воду.       — Я куплю другой стакан, когда у меня появится возможность, — тихо сказал Северус.       — Это всего лишь стакан, Северус, он меня не волнует. Можешь хоть все разбить, я беспокоюсь о тебе. И должна убедиться, что с тобой все в порядке. Я сейчас вылечу твою руку, хорошо?       — Хорошо.       Подняв палочку, она исцелила его ладонь одним быстрым прикосновением. Он почувствовал, как она мягко провела пальцами по его руке, чтобы убедиться, что теперь все в порядке. Закончив, она подняла на него взгляд. Северус вовсе не хотел того, что случилось дальше, и даже не знал, что вообще в состоянии это сделать, но в тот момент, когда ее глаза встретились с его, он проник в ее разум. В ее разуме все было упорядочено и организовано и на самом первом плане находились ее чувства. Чувства, которые она испытывала к нему. Он бросился прочь из ее разума и с колотящимся в груди сердцем обеспокоенно посмотрел на нее.       — Черт, черт, я не хотел, — пробормотал он.       — Северус, успокойся. Все в порядке, я знаю, что ты не хотел. Ты сам говорил, что даже не уверен, что в состоянии пользоваться легилименцией, — сказала Гермиона, крепко сжав его ладонь.       — И все же я вторгся в твой разум, — Северус опустил взгляд.       — И что ты увидел? — обеспокоенно спросила Гермиона.       — Я увидел, что ты чувствуешь ко мне, — тихо сказал Северус, его сердце колотилось в груди.       — Черт, ты это увидел? Теперь я должна извиняться. За свои чувства. Ты — мой гость и столько всего пережил. Мне очень жаль, — сказала Гермиона, Северус теперь держал ее за руку.       — Значит, я небезразличен тебе не в том смысле? — с болью спросил Северус.       — Нет, в том. Но я считаю, что должна извиниться, потому что ты травмирован. Наверное, тебе вообще не до того, чтобы кому-то нравиться или кто-то нравился тебе, — Сердце Гермионы отчаянно билось в груди.       Северус посмотрел на красивую ведьму перед собой. Хоть один раз в жизни он может сделать что-то для себя? Сделав глубокий вздох и понадеявшись, что его шаг не окажется провалом, Северус сжал руку Гермионы, медленно склонился и поцеловал ее.