Вопрос четвёртый. О самом ужасном поступке

      — Вам многое приходилось переживать, — покачал головой леопард.       — За двадцать лет службы? — поднял голову Буйволсон. — Что-то быстро кануло в прошлое, а что-то периодически о себе напоминает.       — Плохое или хорошее? — спросил журналист.       — По-разному, — вздохнул Буйволсон. — Счастливые моменты хочется хранить в памяти как сокровище, а мрачные… Они — как ветер. Пропускаешь их, а они всё равно дуют тебе в глаза.       — Думаю, мой следующий вопрос подходит под ваши мысли. Какой самый ужасный поступок, который вы совершали?       — Мысли такие же, что и у того, кто сказал мне эти слова — про мрачные моменты и ветер, — нахмурился Буйволсон. — Так что вопрос точно подходит.       — Вы — сотрудник полиции, и вам приходилось убивать. — Теперь леопард не спрашивал, а утверждал.       — Приходилось, и не раз. — Мрачное подтверждение. — Пусть это и в прошлом, но страшно признаваться до сих пор.       — Вы чувствовали себя убийцей?       — С одной стороны — да, но с другой… — Буйволсон поднёс копыта к вискам, как будто у него вдруг заболела голова. — Долгое время после этого я не чувствовал себя живым. Но если знать, — он снова поднял голову, — что эта мразь сделала с ребёнком, я считаю, что он заслужил смерть.       — А погибший ребёнок не был вашим…       — Нет, — перебил Буйволсон. — Он был сыном того, кто за эти месяцы стал мне лучшим другом. Мне до боли в сердце было жаль Дария, который потерял сразу и родителей, и младшего брата. Мальчика! До этого в перестрелке с «мечниками» погибла его жена… «Я не живу, а просто существую. Тащу свою жизнь поневоле», — так Дарий мне сказал после похорон.       — И что вы сделали? — спросил журналист притихшим голосом, явно почувствовав через слова Буйволсона отголоски той трагедии.       — Бывший коллега, — сквозь зубы процедил Буйволсон. — Он не был схвачен. Дарий горел желанием найти его… но я нашёл его раньше. В Анималийской республике за убийство только полицейских приговаривают к смертной казни! — Буйволсон сжал огромные кулаки. — Это был единственный раз, когда я пошёл против правосудия…