Вопрос десятый. О самой большой причинённой боли

      — Не ограничится, — кивнул Буйволсон. — Это же не больно, это здорово. — На этих словах он чуть улыбнулся. — Старайтесь, и у вас всё сложится.       — Радует, — немного расслабился журналист. — Но, извините, именно боли касается следующий вопрос. Кто причинил вам самую большую боль?       — Вопрос сложный. Не могу ответить… коротко.       Леопард немного удивился — Буйволсон не напрягся, не блеснули гневом его глаза. Наоборот, он протяжно вздохнул.       — Я больше двадцати лет служу в полиции… и…       И ему было что вспомнить. И кого.       Буйволсон вспоминал Гэлверна, стрелявшего в него холостыми патронами после того, как велел снять бронежилет. Вспоминал отца, который просто отвернулся от сына, когда тот поступил в полицейскую академию. Вспоминал Роговски, банда которого убила не одного его друга и коллегу. Бориса Козлова, который похитил Гилберта с его девушкой Вероникой… Бледнее на этом фоне выглядела Хоппс с её желанием оставить службу в полиции после того, как обидела своими словами Ника и всех хищников.       Всех не перечислить. И со всеми судьба поступила по-своему. Гэлверн был убит своим коллегой, но с Буйволсоном примирился. Зигвард, известный учёный-историк, давно принял службу обоих сыновей в полиции и уважает дело, которому они посвятили себя. Мафиози из Тундра-тауна действовал вовсе не из вражеских побуждений — оказалось, что он спас Гилберта от смерти. А однорогого Роговски отправила на тот свет сама Анабель, не дав ему сжечь заживо Рикарда. Джуди же заслужила того, чтобы шеф оценил её по достоинству.       — Все, кто причинял мне боль, состоят в моём окружении. — Буйволсон говорил уже минуты три. — Многих я давно простил… или их нет в живых. Но иногда я думаю, что такой внутренней боли испытывал бы намного меньше, не окажись в полиции. Это последствия моего осознанного выбора, всего моего жизненного пути. Так что, можно сказать, что самую большую боль причинил — и причиняю — себе я сам.