Вопрос вне конкурса второй. Об алкоголе

      На смену кабинету пришёл небольшой зал кафе, в котором заканчивали обедать МакРог и Доран Джонсон. Увидев Буйволсона, они кивнули ему. Буйволсон с журналистом сели за свободный стол.       — Не думал, что интервью затянется, — сказал Буйволсон, остановив свой выбор на двойной порции зелёного супа. — Я планировал пообедать после него и не рассчитывал на такую его продолжительность.       — Видимо, я вам надоел, — усмехнулся журналист, отдавший предпочтение салату с консервированным тунцом.       — С некоторыми вопросами — да, — пожал плечами Буйволсон. — Так что без обид.       — Вы хотя бы не послали меня, как тот Матиас, — вздохнул леопард.       «А ведь мог бы», — подняло голову раздражение.       — В полиции никого за дверь не выставляют. Ни гостей, ни желающих написать заявление. Только нерадивых сотрудников, у которых по ведению дел все сроки истекли не раз. Или которые просто работают ради часов.       — Понятно, что вы кого-то увольняли.       — Верно. Нарушителей дисциплины, которые мнили себя незаменимыми. Таковых не бывает. Среди них были и алкоголики.       — Значит, вы негативно относитесь к алкоголю?       Ответ на свой вопрос журналист получил не сразу. Только тогда, когда Буйволсон съел первую тарелку супа, а леопард ополовинил порцию салата.       — Представьте, — поддался Буйволсон любопытному взору журналиста, — что у вас нет никаких способов ослабить путы реальности, которые вас стягивают. Пусть какие-нибудь учёные говорят о пользе алкоголя, но… Я не выношу, когда приходят на работу сотрудники и распространяют запах перегара, потому строго слежу за ними. Тех, кто втихомолку употреблял на рабочем месте, я вычислял, пусть и не сразу. Так что как у начальника, у меня отношение к алкоголю предсказуемое.       — А вне рабочего времени? Было ли у вас желание напиться, и очень сильно? — с долей очередного смущения спросил леопард, сделав глоток заказанного вишнёвого сока.       — К сожалению, было. — Буйволсон нацелился на вторую тарелку супа и, не донеся до неё ложку, положил её на стол. — Я не про встречи с друзьями, вернувшимися из отпуска, не про дружеские посиделки. Иногда под давлением обстоятельств хотелось напиться так, чтобы отдалить случившееся. Пусть я и знал, что оно вернётся и властно напомнит о случившемся, о том, что никак не изменить… но это был единственный способ уйти от реальности. Я сильно нуждался в успокоении после того, как вновь перешагивал границу, что отделяет меня от мрака. И каждый раз, пересекая её, я лишался новой иллюзии. И такому желанию в своей жизни я поддавался, и не раз.       — Вы когда-нибудь выпивали столько, что ничего не могли вспомнить? — спросил журналист, когда Буйволсон принялся за вторую тарелку.       — Думал, что выпил много, но оказалось, что не настолько. — Буйволсон откусил от ломтика хлеба сразу половину. — Я тогда проснулся в чужой квартире, где жили две молодые буйволицы, чуть старше моей Анабель. Поначалу представились сёстрами, а потом я заметил, что они… намного, намного ближе друг к дружке. Как молодёжь выражается, надо мной угарнули те, кто был намного старше меня. Что-то подмешали в виски. Как потом выяснилось, меня подставило моё тогдашнее — первое — начальство. У Гэлверна был повод меня выгнать. Но смысла в нём не было, а потом я понял, из-за чего он меня не выносил. И с Анабель мы едва не поругались. Так что испытанный мною стыд я ему вернул в виде боли, и с процентами.       — Неприятно… А по собственному желанию вы напивались? — спросил журналист, за время рассказа Буйволсона успевший расправиться с порцией салата.       — В день, точнее, в ночь, когда у меня на глазах умер тот, кого я знал с первого дня в полиции. Ролан Тигровски, — опечалился Буйволсон. — Один из немногих, кто в те годы стал для меня другом. Он, в отличие от Гэлверна, сразу увидел во мне стремление. Незаметно пытался помогать мне и вступался за меня. Не раз возражал Гэлверну и не стеснялся высказать ему правду в глаза. Девять лет назад я желал, чтобы капитаном отдела назначили его, но он подал мои характеристики туда, наверх. Примерно три года назад он погиб в перестрелке. Самое страшное, что ему ничем нельзя было помочь, он был смертельно ранен, истекал кровью и просил меня отпустить его… А после той перестрелки его убийцы скрылись. Моего брата ранили, он из госпиталя отправился домой с Мирандой и Хироном, я отдал все распоряжения по поискам, а сам вернулся на работу. После гибели Ролана я не хотел видеть никого и ничего, кроме виски… Два часа в его компании и поездка домой на такси… Я до сих пор ощущал на себе кровь Ролана, в голове так и звучал его хрипящий голос…       — Сложно представить, как вам было больно, сэр, — тихо сказал леопард, допивая сок. — Я бы даже врагу не пожелал таких переживаний.       — Ещё больнее от того, что это может повториться в любой день, — сказал Буйволсон, заказывая второе. — Оно всегда приходит неожиданно.