Вопрос двенадцатый. О спасении от самого себя

      Обед закончился в молчании, и Буйволсон вместе с журналистом вернулся в свой кабинет. Ему хотелось, чтобы гость наконец ушёл. Слишком много он пробудил в нём неприятных воспоминаний… но невозможно было не заметить его сочувствие. Бывали такие журналисты, которые, получая тяжёлый ответ на вопрос, только кивали, а душой в этом деле не участвовали.       — Надеюсь, вы не устали от того, что я злоупотребляю вашим вниманием, сэр? — спросил леопард, вновь садясь напротив Буйволсона.       — Вы уже получили ответ на этот вопрос, — нахмурился Буйволсон. — Я всё равно не вправе вас выгонять.       — Всего два вопроса, всего два, — будто успокаивая, поторопился сказать журналист.       Буйволсон выдохнул с облегчением, не таясь его. А журналист будто не обратил внимания.       — Кто из окружающих спас вас от самого себя, когда вы были на краю? — последовал вопрос.       Он оказался не столько личным, сколько глубоким. Но отвечать Буйволсону опять пришлось без удовольствия — снова пробудились непрошеные воспоминания…       — Мне иногда говорили, что я в семье такой же, как на работе. Даже Гилберт — и тот при моих друзьях выругал меня за то, что я отверг его помощь. Даже не закончив школу, он связался с моей работой — рискнул собой. С работой и связано это «спасение утопающего». Были редкие случаи, когда из семьи меня вырывали в омут работы и опасностей, ведь выходные я всегда проводил с родными. — Буйволсон вновь вздохнул. — Именно моя семья меня и спасала. Мне казалось после кровавых дней, что я слышу свой же голос, и он укоряет меня, упрекает за то, что я не спас чью-то жизнь. А мог бы спасти Ролана, многих коллег… даже Гэлверна. Нередки были кошмары — смотрю в зеркало, а моё отражение поднимает пистолет и с оскалом целится мне в сердце. Знаете, стоять на краю всегда опасно — край может внезапно сдвинуться, и ты полетишь в пропасть…