4. Осеннее солнце

      Невилл ожидал этого с самого первого дня и удивился, что вызов к Кэрроу последовал позже — может, до какого-то времени Волдеморту не была нужна эта информация и он надеялся найти Гарри самостоятельно, без подсказки школьников. Или это было инициативой лично Кэрроу, без приказа их хозяина — закономерно, что они хотели выслужиться перед тем, а в Хогвартсе находились многие, кто так или иначе взаимодействовал с Нежелательным Лицом Номер Один, как теперь называли Гарри Поттера. У Кэрроу должен был быть и список имен участников Армии Дамблдора, а Невилл, к тому же, участвовал в Битве в Отделе Тайн, когда Волдеморт потерял Пророчество.       Боялся Невилл не за себя — за Луну и Джинни, которые тоже тесно общались с Гарри, были в Отделе Тайн и состояли в АД. Он присматривался к состоянию Джинни, подозревая, что за нее могут взяться первой — как за девушку Гарри, так как весь Хогвартс знал, что они встречались. К тому же, Джинни была дочерью Артура Уизли, и, хотя пока что Артур не попал под репрессии и работал в Министерстве, как раньше — вряд ли ему доверяли по-прежнему. Но Джинни не походила на человека, пережившего пытки — глаза остались ясными, она не выглядела уставшей или больной. Теперь Невилл знал по себе, что такое — испытать Круциатус, и, хотя храбрился, делая вид, что это ерунда и с ним все в порядке, все равно по полной прочувствовал боль, а после, хоть ран и не осталось, и мадам Помфри напоила его общеукрепляющим зельем, все равно долгое время ощущал себя уставшим, как будто перенес тяжелую болезнь.       Когда Кэрроу потребовали от него зайти в кабинет Амикуса, Невилл сразу понял, для чего. Оттягивать неизбежное не попытался, только умылся настойкой барвинка; обтер ею тело еще утром. Теперь он делал это каждый день.       — Садись, — сказал Амикус. Невилл думал, что как только он сядет в кресло, из подлокотников появятся цепи, но пока что обошлись без этого. Амикус смотрел на него в упор, прямо, не отводя глаз ни на мгновение.       — Ты ответишь нам на некоторые вопросы? — начал он. — Это важно, и это касается общественного спокойствия, поэтому мы были бы благодарны тебе за сотрудничество.       Невилл оценил новый тон старшего Кэрроу — тот вряд ли изменил к нему отношение, но говорил вежливо. Как будто обычный профессор, который хочет узнать у студента, не видел ли тот ничего странного… когда-то Невилла так расспрашивали все деканы факультетов. На третьем курсе, когда в Хогвартс проник Сириус Блэк и сумел попасть в гостиную Гриффиндора, когда нашел список паролей сэра Кэдогана, который потерял именно Невилл. Только тогда Невилла не винил даже Снейп, хотя всячески подчеркивал его тупость, но и не считал предателем или врагом.       Позиция Снейпа была непонятной Невиллу и сейчас — с одной стороны, он был директором Хогвартса и должен был поощрять тиранию Кэрроу, с другой… Почему-то Невилл думал, что Снейп будет делать это более явно, и что тот использует возможность отыграться на нем по полной, зная, как сильно раздражает профессора, но бывший профессор Зельеварения даже слова ему не сказал, как и любому другому ученику.       — Отвечу, — сказал Невилл. Как будто он мог отказаться.       Сидящая рядом с братом Алекто прошелестела:       — Что ты можешь сказать о Гарри Поттере?       «Гарри — мой друг», — хотел гордо заявить Невилл, но вовремя сам себя остановил; если Гарри — все еще его друг, напрашивается вывод, что он что-то о нем знает, а если знает он, то могут знать и другие. Как бы Невилл ни ненавидел врать…       — Ничего особенного, — он пожал плечами. — Мы не так близко общались.              — Вы жили в одной спальне, — сказала Алекто.       — Жили. И обедали за одним столом, и ходили на одни и те же уроки, но это же не обязательно значит тесную дружбу?       Кэрроу переглянулись. Амикус проговорил тише на полтона:       — Вы участвовали в незаконной группировке под названием «Армия Дамблдора».       — Всего лишь записались на первую встречу, — вспомнил Невилл ту ложь, которая спасла их от исключения. — И не успели ее провести.       — Зачем вы туда записались? Вы лично?       — Вы хотели задать вопросы о Гарри Поттере или обо мне?       Алекто хлопнула ладонью по столу. Амикус успокаивающе накрыл ее руку своей.       — Верно, не стоит ворошить события прошлого. Дамблдор мертв, и какие он создавал группировки, отряды или армии, уже совершенно не важно. Что вам известно о Гарри Поттере сейчас, Лонгботтом?       — Что он находится в розыске, — как можно безразличнее сказал Невилл.       — И все?       — Я же сказал, что мы не дружили. Мы жили в одной комнате.       — И с Роном Уизли вы не дружили?       — Нет.       — И с Гермионой Грейнджер?       — Иногда она помогала мне с учебой. Но при чем здесь они? — Невилл вскинул бровь. — Рон болен драконьей оспой, а Гермиона уехала вместе с родителями.       Кэрроу снова переглянулись. Амикус скривил уголок рта.       — Возможно, нам стоит поговорить иначе, — прошипела Алекто.       — Нет, — твердо сказал старший Кэрроу. — Пока нет, — голосом он подчеркнул «пока». — Можете быть свободны, Лонгботтом. И займитесь учебой, раз уж Грейнджер, которая вам помогала, уехала, и некому больше вас подстраховать.       Невилл вышел из их кабинета, ощущая желание привалиться спиной к стенке — на него накатила волна всепоглощающей усталости. Это было так сложно — врать, притворяться, играть какие-то роли… Он шел по коридору, не видя, куда, и в любой миг мог столкнуться с кем-то, но проходящие мимо ученики уворачивались сами — и вдруг плечо Невилла столкнулось с чем-то мягким. В следующую секунду мир обрел цельность и краски, и он быстро двинулся вперед, поддерживая Дафну Гринграсс, которую чуть не сбил с ног.       — Прости, — выпалил Невилл.       — Н-ничего, — на миг ее глаза потеряли холодность. Что в них отобразилось, Невилл не понял — испуг или злость, но что-то живое и яркое. Дафна держала сумку, из которой выпали какие-то бумаги, и, убедившись, что она уже не падает, Невилл отпустил ее и опустился на колени, собирая листы. Взял первый — и увидел на нем свое лицо.       — Отдай! — вспыхнула Дафна, опустившаяся рядом. Быстро забрала листок, почти вырвала у него из рук, и так же быстро запихнула назад в сумку. Невилл взял другой — на следующем рисунке было изображено лицо Снейпа.       — Ты хорошо рисуешь, — задумчиво сказал он. — Нет, не так. Ты потрясающе рисуешь. Это совсем как колдография.       — Знаю, — надменно ответила Даф, но Невилл заметил, что она довольна, и подумал — если ей приходится играть роль и выглядеть так, как требуется, и лгать каждый день — она чувствует такую же усталость?       — Держи, — он протянул ей последний рисунок с лицом профессора МакГонагалл. — Ты шла в парники?       Дафна закусила губу. Согласиться — значило пойти с ним туда вместе, чтобы наблюдать за горечавкой, и заодно обратить на себя лишнее внимание. Но все знали, что они с Лонгботтомом вместе делают это задание, не по ее инициативе и не по его — так просто сложились обстоятельства. Как растет горечавка, вправду следовало проверить.       — Да, — сказала она.       — Давай понесу твою сумку? — предложил Невилл. — Если ты не против.       Это было слишком — но и то, что леди идет рядом с парнем и сама несет тяжелую на вид сумку, тоже не отвечало нормам приличия. Дафна вручила Невиллу свою ношу с видом делающей одолжение королевы, и с таким же видом зашагала рядом.

***

      В теплицах было ожидаемо пусто. Горечавка росла, окутанная заклинанием Дафны, и ей ничего не угрожало; Невилл проверил почву и пришел к выводу, что растение в прекрасном состоянии.       — Думаю, она вырастет к сроку, — заметил он. — Но только благодаря тебе. Мне даже неловко будет получать хорошую оценку. Что это была за магия, которую ты к ней применила? Не научишь?       Дафна коротко фыркнула.       — Даже если бы я вдруг захотела быть настолько доброй и научить тебя этому — у тебя ничего бы не получилось.       — Я не настолько тупой, — усмехнулся Невилл. Дафна покраснела.       — Я не говорила, что ты тупой. Просто эти чары даются единицам. Это магия друидов.       — Друидов? — напрягся Невилл. Получается, Луна была права. — Ты из друидов?       — Мои предки были ими, — Даф заправила локон золотистых волос за ушко. — Когда-то очень давно, еще до того, как здесь, в Британии, появились гойделы… то есть, римляне.       Гойделы? Невилл посмотрел на нее пристальнее — глаза у Дафны были такими зелеными, как молодая трава. Очень яркими. Она была красивой, она владела особой магией, неподвластной другим, она говорила, что ее предки были друидами, но ее оговорка намекала на другое.       — Значит, это твоя родовая магия?       — Думаешь, это чудесно, да? — вдруг пронзила его взглядом Дафна. — Что это так… круто?       — Да нет, — растерялся Невилл, не ожидавший вспышки. — Я просто…       — И правильно, потому что это не чудесно! Эта магия имеет цену, — Дафна замолкла, покусывая губы и явно жалея, что об этом заговорила. — Извини, я не хотела на тебя кричать.       Они убедились в целости горечавки и она могла уйти, но оставалась. Сама не знала, почему. Почему ей вдруг захотелось побыть вместе с Невиллом и даже приоткрыть перед ним край завесы — последнее, что она собиралась сделать. И зачем? Потому, что она чувствовала вину перед ним? Разве это повод желать встречи? Наоборот, от тех, перед кем виноват, хочется держаться подальше, а Дафну тянуло к Лонгботтому, как магнитом. Будто даже неосознанно тянуло — угораздило же столкнуться именно с ним!       — То, что ты знаешь про барвинок — тоже знание друидов? — продолжил Невилл. — Я полистал свои книги по Травологии и нигде не сказано, что он обладает… такими свойствами.       — Значит, ты листал не те книги, — буркнула Дафна. — Я пойду назад в замок.       — Я тебя провожу.       — Не надо.       — Нам все равно по пути, разве нет?       Спорить было бессмысленно. Дафна шла медленно, не глядя на Невилла — глядя на то, как ветер кружит первые опавшие листья. Сентябрьское небо было высоким и холодным. День выдался ясным, но завтра — Невилл был уверен — Хогвартс затянет пелена молочно-белого тумана.       — Скоро Мабон, — первой нарушила молчание Даф.       — Будешь гадать?       — Мне будет нужно в Запретный Лес. После отбоя, — она выразительно покосилась на значок старосты у него на груди. Невилл постоянно забывал об этом значке, да и получил его только номинально, сам не понимая, почему. Его оценки стали намного лучше, в серьезных нарушениях дисциплины он замечен не был, а еще он был чистокровным и даже не значился в предателях крови, как Уизли — вот его и выбрали, потому что какая разница, кто теперь носит значок старосты, если главенствовали с этого года исключительно Инквизиторы? Значок Инквизиции блестел на груди Дафны. Ей уж точно никто не запретил бы гулять после отбоя, почему тогда она как будто просит прикрыть ее или подстраховать?       — Это не потому, что ты староста. Не только потому, — Даф правильно поняла его замешательство. — Это немного… я бы не сказала, что опасно… но после отбоя могут выходить только Инквизиторы и старосты. Я не прошу меня защищать. Просто… Если ты увидел бы что-то странное — сказал бы мне, и все. Мне ужасно неловко просить тебя, но раньше со мной ходил Драко, а теперь…       А теперь Драко явно переживал не лучшие времена в своей жизни, и Невиллу было его даже немного жаль, настолько тот изменился. Хуже всего на свете — потерять себя, хуже смерти, Невилл знал это, как никто другой, а Драко, хоть еще не потерял, но был почти на грани. Он вряд ли согласился бы пойти с Дафной в Запретный Лес, для Невилла же это было великолепной возможностью понаблюдать за способностями леди Гринграсс в действии, и было очень глупо отказываться, когда она сама приглашала.       Отказать ей в чем-то вообще было очень сложно — стоило ей поднять на него свои огромные глубокие глаза, и Невилл растаял, утопая в их зелени. Даже если бы у него были возражения, он бы мгновенно их забыл.       — Конечно, — сказал он, — Я пойду с тобой. Я буду очень рад и мне совсем не трудно.       Дафна улыбнулась и он почувствовал, что радуется одной этой улыбке, в которой отразился печальный свет осеннего солнца.