26. Солнце встает над руинами

      В Большом Зале лежали мертвые.       Столы факультетов исчезли, и прямо посреди зала лежали они — погибшие защитники Хогвартса. Возле тела Фреда Уизли собралась вся его семья. Невилл бережно положил тело Астории рядом с Люпином, который казался спящим.       Это было сном, жутким кошмаром, этого не могло быть в реальности — кровь на полу, мертвые тела там, где они ели, раненые, которых перевязывала мадам Помфри. Этого не могло быть, но это было.       Невилл повернулся к Дафне и вздрогнул, увидев ее глаза — сухие, без слез, но полные боли. Не ярости, не отчаяния — просто боли. Не зная, что сказать, он обнял ее, боясь, что оттолкнет, но Дафна прижалась крепче, и только тогда Невилл понял, что они обнимаются на виду у всех, и что ему на это плевать. Какая разница, что о них обоих подумают — теперь? Теперь Дафне некого защищать.       — Даф, — Невилл чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты в порядке? Может, тебе нужно к мадам Помфри?       Она молча покачала головой и наконец тихо заговорила:       — Астория… она… она этого хотела. Она сама решила… уйти так. Она говорила мне… я подумала, она просто… просто так говорит… я не подумала, что она действительно… — голос Дафны сорвался и она спрятала лицо у Невилла на груди. Он погладил ее по волосам.       — Плачь, никто не увидит, — шепнул ей на ухо.       — Потом, — прошелестела Дафна. — Потом буду плакать.       Справившись с собой, она шагнула в сторону, еще раз посмотрев в сторону раненых и ее накрыло облегчением — среди них был Тео, живой, хотя с повязкой на плече. Живой, значит… они с отцом решили свой конфликт? Значит… Дафне стало немного не по себе. Она знала, что у Тео не было любви и привязанности к отцу, но чтобы Тео убил его — этого она представить себе не могла.       — Я пойду помогу мадам Помфри с ранеными, — сказала Дафна. — Я могу… ты сам знаешь.       — Да, — кивнул Невилл. — А я пойду… поищу… может, кто еще… — он не сказал этого, но Дафна поняла, о чем он. Легко сжав его руку на прощание, она подошла к школьной медсестре. Мадам Помфри не стала возражать против ее помощи или смотреть с подозрением, просто махнула рукой, разрешая, и Дафна шагнула к кентавру Флоренцу, подняв ладони над раной у него на боку. Всем вокруг было все равно, что она здесь, никто не обратил внимания на то, как она лечит — без палочки, одними руками.       Невилл вернулся в зал, вместе с Вудом занося еще одно тело — это был парень, светловолосый, не старшекурсник (всех ровесников из каждого факультета Дафна помнила хорошо), но и не ребенок. В памяти шевельнулось имя: Колин Криви из Гриффиндора; когда-то он постоянно всех фотографировал, и Дафну тоже щелкнул пару раз — это было нарушение личного пространства, но тогда она милостиво закрыла на это глаза и не возмутилась.       Теперь он погиб, и погиб профессор Люпин, который нравился Дафне больше других преподавателей Защиты от Темных Искусств, и погиб Фред Уизли — она его не знала, но рыдания его матери резали уши, и погибли многие-многие другие, и Астория… и даже она…       Дафна моргнула. Что-то было не так; она перевела взгляд на лицо сосредоточенной мадам Помфри, всмотрелась и осознала, что не может понять, что та чувствует. Раньше это было естественно, теперь же угадывалось лишь поверхностно — что еще может чувствовать медсестра в такой ситуации? Но Дафна это понимала, а не видела. Посмотрела на других, на тех, чьи лица были видны — и не смогла догадаться, кто больше испуган, а кто расстроен, кто злится, а кто в отчаянии.       Если так, если у нее пропала эта проницательность, которая была следствием проклятия, значит… пропало и проклятие? Значит, жертва Астории сработала? Значит, Дафну не заберет Дикая Охота вместо нее, и ее душу тоже не забрали? И не заберут ее ребенка — если Дафна захочет его иметь, потому что без необходимости жертвы это не обязательно? Это прекратилось?..       Белтейн был вчера, но период Белтейна не закончился. Белтейн — время перехода, веселое, яркое, радостное, но не менее опасное, чем Самайн. На Белтейн часто случались ужасные вещи, и грань между мирами была тоньше нити, как и в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. Астория умерла не просто так — умерла во время Белтейна, умерла, пожертвовав собой, и тогда, действительно, это прервало порочный круг… Дафна сморгнула набежавшие слезы и сосредоточилась на раненых. Краем глаза увидела ярко-красные волосы — та самая девушка, что сражалась с Беллатрикс. Она была жива, даже не слишком серьезно ранена, и если вышла живой из такой дуэли… получается, либо Лестрейндж что-то отвлекло, либо?       Убитые Пожиратели Смерти лежали совсем в другой стороне. Их тела не швыряли в кучу, клали на пол аккуратно, но и уважение им никто не высказывал. Среди них Дафна заметила копну волнистых темных волос.       Значит, девушка с алыми оказалась сильнее.

***

      Постепенно небо на востоке стало светлеть: лучи солнца касались башен, древних камней и окон Большого Зала, которые отражали янтарный свет. Роса на траве искрилась, как миллионы крошечных бриллиантов, воздух был полон свежести, прохлады и аромата цветов — слишком красивый рассвет для такой ужасной ночи.       Гарри не было в Большом Зале. Невилл вернулся, Дафна села рядом с ним прямо на пол, подтянула колени к груди, глядя в пустоту.       — Гарри пошел к нему, — тихо сказал Невилл. — Я с ним говорил.       Дафна промолчала, и он оставил ее в покое, и сам прикрыл глаза, проваливаясь в сон — а потом услышал шум снаружи.       Гарри Поттер был мертв — лежал на руках у рыдающего Хагрида. Дафна никогда не любила Мальчика-Который-Выжил, хотя и не ненавидела — он был ей безразличен, он просто был, он регулярно привлекал к себе всеобщее внимание, хотел того или нет. Иногда это раздражало, но в целом Даф воспринимала Гарри, как всех — не друг, не враг, один из знакомых, с которыми она даже не здоровалась. Но теперь это был не просто Гарри, это была их надежда, он мог победить Волдеморта — так говорили, а если он проиграл…       Первой закричала МакГонагалл, потом — Рон, Гермиона и Джинни. Невилл не кричал, смотрел с яростью, сжимал кулаки, но молча — и все-таки не выдержал.       Это было бесполезно, это было глупо, это было все, что он мог сделать. Он уже это делал, уже переступил грань, а Волдеморт не ожидал, что его могут атаковать, и почему бы не попробовать… Невилл вскинул палочку, но, как он и ожидал, Убивающее столкнулось с мощными Щитовыми чарами, и в следующую секунду его разоружили.       — Хм, — с ноткой одобрения сказал Волдеморт, осматривая Невилла, как любопытный музейный экспонат. — Кто ты такой?       — Сын Лонгботтомов, — ответил вместо него незнакомый Дафне Пожиратель Смерти. — Авроров, членов Ордена Феникса.       — А, точно. Беллатрикс хорошо их знает, я прав? — тонко улыбнулся Лорд. — Интересно только, где она…       — Она мертва! — звонко крикнула девушка с красными волосами. Все взгляды обратились к ней, и она гордо вздернула подбородок. Волдеморт недоверчиво сощурился.       — Мертва? Кто же мог убить ее?       — Я, — заявила красноволосая. — Я ее убила.       — Кто ты? — спрашивал это Волдеморт не так мягко, как у Невилла.       — Нимфадора Тонкс.       — Дочь грязнокровки и предательницы крови победила Беллатрикс? — Лорд вскинул бровь. — Занятно… Что ж, с тобой мы решим позже. Лонгботтом, — он снова обратился к Невиллу, — ты ведь чистокровный?       — Если и да, то что?       — Отважный, мужественный и чистокровный, — Волдеморт чуть склонил голову набок, окинув его оценивающим взглядом. — Среди Пожирателей Смерти такие нужны. Если бы ты задумался…       — Еще чего! — презрительно бросил Невилл. Дафна чуть не закрыла лицо руками: она понимала, почему он так говорит, понимала, что он злится, но неужели нельзя было подыграть… сделать вид… притвориться… если бы он вернул палочку, у него было бы больше шансов, он мог немного выиграть время…       — Что ж, раз так…       Дафна поежилась — настолько тон Лорда стал ледяным.       — На твою голову пусть падет.       Звучало это, как древнее проклятие. Невилл хотел то ли броситься за палочкой, то ли просто в сторону, но движение палочки Волдеморта заставило его замереть на месте. Из окна Хогвартса вылетела Распределяющая Шляпа.       — Больше распределения не будет, — сказал Волдеморт. — Как и факультетов. Отныне в этой школе обязательны лишь эмблема, герб и цвета Слизерина, а Лонгботтом… Лонгботтом покажет наглядно, что будет с теми, кто решит сопротивляться.       Дафна шагнула назад, чуть не потеряла равновесие, но спиной наткнулась на чью-то спину, и кто-то — она не видела, кто — придержал ее за плечи. Ей хотелось зажмуриться, отвести глаза, зарыдать, потерять сознание — но она смотрела, как Волдеморт надевает Распределяющую Шляпу на Невилла, как Шляпа загорается, как он горит, по-настоящему горит, это же дико больно, и не увернуться — его обездвижили… разве что… если у него есть ее амулет от воды и огня, если он не забыл носить ее подарок — тогда не будет так невыносимо больно и ожоги заживут быстрее, но что, если он забыл? Или выронил?       Издалека послышался шум и воинственные крики, из-за угла замка показался великан, великаны Волдеморта бросились на него, земля затряслась, откуда-то на Пожирателей Смерти полетели стрелы. Нотт хотел потянуть Дафну за собой, уводя подальше — это он был тем, кто поддержал ее — но она не позволила себя увести, потому что горящий Невилл вдруг сбросил с себя и заклятие Оцепенения, и горящую Шляпу, и выхватил из Шляпы меч Гриффиндора.       В рассветных лучах солнца блеснуло серебряное лезвие, и голова змеи Волдеморта отделилась от тела.       — Круто, — тихо сказал Нотт. — Идем отсюда, Даф, идем скорее!       Здесь правда становилось слишком опасно — стрелы кентавров могли попасть в кого угодно, а великаны, на которых напали фестралы и гиппогриф, яростно отмахивались, и, ослепленные, могли затоптать и своих, и чужих. В Большом Зале было не менее опасно — там шла новая битва, в бой вступили эльфы-домовики, Слагхорн привел целый отряд волшебников, Флитвик убил Пожирателя Смерти, Хагрид швырнул Макнейра через весь зал так, что тот врезался в стену и упал замертво. Дафна снова потерялась в хаосе, цепляясь за Нотта, как будто ее могло оторвать от него бушующее море.       Когда же это уже закончится, ну когда, она так устала, она не умеет сражаться, она хочет домой…       Ее даже не шокировало появление живого Гарри Поттера. Она не слушала его разговор с Волдемортом, видела, как их заклятия схлестнулись и как Темный Лорд упал замертво, но и тогда радости никакой не почувствовала — все эмоции будто потухли. Осталась только усталость.       И облегчение, которое накатило волной, когда Дафна осознала — это действительно кончилось.       Война закончилась.       Волдеморт погиб.       Над руинами Хогвартса взошло яркое майское солнце.