IV

СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ

Неожиданный выезд в Подольск стал прямым следствием финансовых проблем в ряде клубов — Федерация всё перекроила, и календарь сломался к чертям. Пришлось срочно адаптироваться. Завтра у нас матч против бывшей команды половины ребят — «Медведей». И пусть это всего лишь временная переездка, игра будет принципиальной. Особенно для тех, кто совсем недавно носил другую эмблему на груди. Я вышла встречать автобус у ледового дворца — вечерний воздух был прохладным, в небе медленно тянулись тяжёлые облака. Моторы затихли, двери хлопнули, и первым с характерной лёгкой небрежностью спрыгнул Макс. — Ну как ты? — с улыбкой спросила я, — кресла удобные? Или всё-таки ноги затекли? — Будешь издеваться — обратно в автобусе поедешь ты, — отозвался он, наклоняясь и целуя меня в губы. Тёплый, родной жест. — А мне нельзя, — хмыкнула я, чуть кокетливо коснувшись живота. — Почему это? — приподнял бровь. — Нашему наследнику не понравится. — А, ну тогда — уважительная причина, — усмехнулся Макс и, обернувшись к команде, скомандовал: — Давайте-давайте! Через тридцать минут тренировка, живее! — Я проконтролирую, — кивнула я, легко поцеловав его в щёку. — Бегом в раздевалку, короли, не зевайте. Парни подтягивались по одному, кто в наушниках, кто с кофейными стаканчиками. Слегка усталые после дороги, но в целом в настроении. Почти все уже зашли внутрь, когда ко мне подошёл Андрей Кисляк. — Анна Петровна, можно вас на минутку? — Конечно, Андрей. Что-то случилось? Он чуть поёжился от ветра, но смотрел уверенно. — Вы, наверное, помните, когда я переходил, я говорил, что жена у меня рожает в Германии? — Помню, конечно. Ты тогда просил день отпуска. — Да, вот. Мне вчера позвонили, сказали, что роды, скорее всего, будут седьмого. То есть завтра. — Сегодня шестое… — кивнула я, быстро прикинув. — Сразу после игры садись в самолёт. Только скажи, в котором часу у тебя рейс? — Пока не бронировал, но готов лететь хоть ночью. — Лети, Андрей. Это важнее всего. Только девятого будь здесь, ясно? Он засиял от облегчения, как будто с плеч свалили камень. — Спасибо вам огромное! А Максим Эдуардович не будет против? — А ты у него спрашивал? — Нет ещё… — Ну так иди и поговори, — мягко, но твёрдо сказала я. — Ты же взрослый человек. Да и предупреждён он был. Главное — объясни нормально. — Конечно. Спасибо вам. — Поздравляю заранее, папаша, — улыбнулась я и похлопала его по плечу. — И… не забудь прислать фото малыша. Хотя бы одно. — Обязательно, — широко улыбнулся он и поспешил догонять команду. Я осталась стоять на крыльце, провожая его взглядом. Где-то внутри щёлкнуло — может, оттого что всё чаще замечала за собой эти новые, почти материнские нотки: забота, строгость, желание прикрыть и помочь. Но всё по делу. Он станет отцом. Это больше, чем игра. Больше, чем любая победа. Ветер поднял кромку моего пальто. Я поправила ворот и шагнула внутрь ледового — впереди ещё тренировка, последние согласования и короткий, насыщенный вечер. А завтра — игра. Сложная, важная. Но «Короли» были готовы. И я вместе с ними.

***

Спустя два часа я взглянула на часы — тренировка закончилась уже десять минут назад, а Максима всё ещё не было рядом. Выйдя из тренерской, я заметила, что он стоит в разговоре с Сергеем. Их фигуры были слегка приглушены тусклым светом коридора, но голос Максим выглядел лёгким и непринуждённым. — Значит, игра будет интересной, — услышала я Максима. — А с чего такой вывод? — спросил Сергей, скрестив руки на груди. — Да я Макеева знаю, если он шутит — значит, можно готовиться к драке. Слышал, даже из Швеции кого-то привезли. — Скорее он сам туда подался, — усмехнулся Сергей, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Подойдя ближе, я попыталась вмешаться в разговор. — Привет, Серёжа. — Здравствуй, Аня, — ответил он сухо, не поднимая взгляда. — Ну что, я вот в предвкушении завтрашней игры. — Аналогично, — коротко бросил Сергей. Мы повернулись и медленно направились обратно к тренерской, но я отчётливо ощущала его взгляд, будто он прожигал меня насквозь. Это было тяжело — прошлое, обиды, неразрешённые вопросы словно давили на плечи. — Ну как тренировка? — тихо спросила я, обнимая Максима за талию, когда мы вошли. — На «четвёрку». Сейчас пойду в душ, а потом вместе обедать? — Жду тебя в холле, — улыбнулась я, поцеловав его в шею и отпуская. Как только дверь за ним закрылась, я обернулась и увидела, что Сергей всё ещё стоит неподвижно, внимательно смотрит на меня. — Ты изменилась, — тихо сказал он, голос слегка дрогнул. — Надеюсь, в лучшую сторону, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тоски и надежды. — Конечно, — сказал он, натянуто улыбаясь, словно скрывая что-то гораздо глубже. — Серёж… я хочу поговорить с тобой, — шагнула к нему, пытаясь сломать стену между нами. — Нет, Ань, извини, — ответил он, отступая на шаг. — Думаю, нам нечего обсуждать. — Ты не представляешь, как я жалею, что не смогла попрощаться с отцом. Все эти годы... обиды разрывают меня изнутри. Я хочу всё исправить, наладить отношения, — голос дрожал, но я не могла остановиться. — Ты сама выбрала этот путь, — холодно произнёс Сергей, взгляд стал острым, как лезвие. — Ты теперь Стрельцова. Так и оставайся ей. — Серёжа… — Прости, но мне пора, — оборвал он меня, не желая продолжать. Он ещё раз посмотрел на меня, сдержанно, будто в прощальном жесте, затем развернулся и ушёл. Я осталась стоять одна, и слёзы, которые я так долго держала в себе, наконец выступили на глаза. Что мне сделать, чтобы он меня простил? Как объяснить, что все эти годы я думала о нём, о нашей семье, о том, как глупо мы всё разрушили? Сердце сжималось от боли, но я понимала — без этого разговора не будет покоя ни мне, ни ему. Я глубоко вздохнула, стряхнула слёзы и направилась в холл. Максим уже ждал, улыбаясь и готовый поддержать. Я ответила ему улыбкой, стараясь скрыть настоящую бурю внутри. Завтра — важная игра, и сейчас не время для слабостей. Но в глубине души я знала: пока не будет поставлена точка между мной и Сергеем, полного счастья мне не найти.

POV Максим

Вечером, вернувшись из душа, я тихо вошёл в спальню нашего номера в отеле и сразу услышал приглушённые всхлипы. В комнате было темно, только сквозь шторы пробивался бледный свет уличных фонарей. — Анют? — прошептал я, но в ответ воцарилась гнетущая тишина. Я нажал на выключатель, и мягкий ночник окутал комнату тёплым светом. На кровати под одеялом лежала моя хрупкая жена, прикидываясь спящей. Обогнув кровать, я опустился на колени рядом и внимательно посмотрел на её лицо — по щекам тихо стекали слёзы. — Ну и кого ты пытаешься обмануть? — спросил я, мягко касаясь её руки. Она медленно открыла глаза, полные грусти и усталости. — Никого, — ответила она почти шёпотом, и я услышал, как дрогнул её голос. — Что случилось, Анют? Почему тут слёзы? — спросил я, бережно вытирая капли с её лица. Она вздохнула и тихо призналась: — Макс, как мне наладить с ним контакт? С Сергеем… — голос срывался, и она вновь не смогла сдержать слёз. Я тяжело выдохнул, понимая, что разговор с братом пошёл не так, как хотелось бы. — Так, — начал я, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Ты же знаешь Серёгу лучше меня. Помнишь, я рассказывал тебе про тот кубок вызова? — улыбнулся я, пытаясь разрядить атмосферу. — Это совсем другое… — ответила она, голос дрожал. — Какое ещё другое, родная? — спросил я, с легкой усмешкой, но с серьёзным взглядом. — Завтра я поговорю с ним. Обещаю. Я лег рядом, обнял её и поцеловал в волосы. — Сейчас тебе нужно успокоиться и поспать. Мне нужна сильная, уверенная жена, а у вас с сыном впереди ещё много важных дней, — тихо сказал я, гладя её по голове. — Прости, — прошептала она, уткнувшись мне в грудь. — С этой беременностью я становлюсь слишком сентиментальной. — Знаешь, — улыбнулся я, — мне даже нравится такая, какая ты есть сейчас. — Зареванная, с опухшим лицом и потекшей тушью? — с лёгкой усмешкой спросила она, поднимая голову и глядя на меня глазами, полными доверия. — Именно такая, — ответил я и нежно поцеловал её в нос. Я крепче прижал её к себе, чувствуя, как постепенно её дыхание становится ровнее, тело расслабляется. — Моя девочка… — прошептал я, — я знаю, как тебе тяжело. И как я ненавижу эту ситуацию между вами с Серёгой. Но я сделаю всё, чтобы помочь вам снова стать семьёй. Она тихо кивнула и, прижавшись ко мне, наконец расслабилась. Я продолжал гладить её по волосам, мысленно готовясь к завтрашнему разговору с братом. Всё решится завтра. А сейчас — время дать ей отдых. — Всё будет хорошо, — прошептал я, целуя её в висок. — Спи, моя хорошая.

***

Заходя в ледовый дворец после обеда, я сразу заметил его — Сергея Макеева. Тот самый человек, из-за которого Аня последние дни не могла ни спать, ни дышать спокойно. Он уверенно шёл мне навстречу, глаза холодные и непроницаемые. Сердце сжалось, и я понял — пора положить конец этой идиотской вражде. Я остановился прямо перед ним и твердо произнёс: — Макеев, нам нужно поговорить. Он приподнял бровь, усмешка играла на губах: — Даже так? Ты прямо не стесняешься. Я сжал кулаки, чтобы не выплеснуть всю злость сразу, и сквозь зубы пробормотал: — Не стоит делать вид, что ты не понимаешь, о чём речь. Она — твоя сестра. Но она также моя жена. И я не потерплю, чтобы она страдала из-за вашей ссоры. Сергей попытался отойти в сторону: — Макс, хватит с этой драмой. Мы столько лет не общались — и всем было хорошо. Моё терпение лопнуло. Я шагнул к нему вперёд, голос стал громче, тяжёлым и прорезающим воздух: — Хорошо? Ты называешь это «хорошо»? Я видел, Макеев. Видел, как она задыхалась от боли, когда решилась остаться со мной в Канаде. Как рыдала ночами после смерти вашего отца. Как терялась, когда пережила выкидыш... Я увидел, как лицо Сергея побледнело, его глаза расширились от шока. Он прошептал: — Что?.. Я не дал ему вставить слово: — Именно так. И знай — если из-за вашей ссоры она потеряет нашего ребёнка, я тебя сам под лёд закатаю. Он попытался оправдаться: — Макс, я не знал... — Теперь знаешь, — оборвал я резко, — и больше не хочу слышать никаких оправданий. Я не позволю тебе делать её несчастной. Он молча смотрел на меня, будто пытался что-то сказать, но я уже отвернулся: — До встречи на льду. Шаги отдалялись, а во мне бурлила ярость и решимость. Как он мог столько лет игнорировать её боль? Аня заслуживала счастья — и я сделаю всё, чтобы это счастье вернуть. Даже если для этого придётся идти напролом — против её собственного брата. Но я знал — сегодня на льду мы ещё столкнёмся. И эта битва будет не просто за победу в матче. Это будет борьба за её право на спокойствие, на жизнь без страха и боли. И я не отступлю.

***

Город окутал лёгкий туман, когда Аня уехала в Москву — старательно держалась подальше от брата и всей этой напряжённости. Утром я провожал её на вокзале. Стоял, смотрел вслед отъезжающему поезду, и внутри всё сжималось от тревоги. Как же всё это оказалось не вовремя — словно невидимая тяжесть ложилась на плечи. — Анны Петровны сегодня не будет? — неожиданно раздался голос. Я обернулся и увидел Семёна Красницкого, который подходил ко мне с привычной лёгкой улыбкой. — Нет, уехала утром в Москву, — ответил я, застёгивая пиджак, пытаясь скрыть волнение. — Токсикоз, знаешь, вещь серьёзная. — Ну, поздравляю, Максим, поздравляю, — Семён похлопал меня по плечу, и в его голосе звучала искренняя радость. — Что, порвём сегодня медведей? — Катком переедем, Семён Валерьевич, — сказал я, пытаясь звучать уверенно, но внутри чувствовал, как сердце чуть учащённо стучит. — Вот и настрой! — улыбнулся он и ушёл, оставив меня с мыслями. Я быстро взял планшет и направился в раздевалку, где уже собралась команда. В голове крутились мысли: Аня, предстоящий матч, тот разговор с Сергеем… Нужно было полностью сосредоточиться. — Парни! — голос мой прозвучал твёрдо и чётко, когда я вошёл. — С самого начала все держимся в защите, но при первой же возможности идём в нападение. Если что — все возвращаемся на свои позиции, ясно? Никто не остаётся без поддержки. Взгляд пробежал по лицам хоккеистов — серьёзные, собранные, готовые к бою. — Сегодня мы играем в гостях, но с первых минут должны показать, что МЫ — хозяева льда. Кто забирает среднюю зону, тот и правит балом, правильно? — Да! — хором ответили ребята, и я ощутил, как в воздухе взрывается энергия. — Всё, удачи вам. Выйдем и покажем, на что способны! — я поднял руку, давая знак к выходу. В этот момент зазвонил телефон. Я взглянул на экран — Аня. — Да, дорогая? — сказал я, стараясь вложить в голос спокойствие и уверенность. — Как ты себя чувствуешь? — Всё нормально, не переживай, — её голос был мягким, и я почувствовал облегчение. — Хотела пожелать удачи. Мы все за тебя болеем, пап. — Я чувствую вашу поддержку, — улыбнулся я, и тепло разлилось по груди. — Это придаёт сил. После звонка я задержался на секунду, улыбаясь и глядя на экран. Аня уехала, но её поддержка была со мной. Вся моя семья мысленно здесь, на льду — рядом. Я оглянулся на команду, увидел решимость в глазах каждого. Сегодня мы победим — не просто ради очков, а чтобы Аня знала: я справлюсь. Чтобы она могла спокойно быть в Москве и не волноваться за меня. — Парни, вы готовы? — спросил я, когда мы вышли на лёд. — Да! — раздался дружный клич. Адреналин захлестнул меня с головой. Пора показать всем, кто здесь настоящий хозяин.

***

Матч закончился со счетом 3:2 — победу одержала команда «Медведи».

Толпа болельщиков продолжала громко скандировать, а в ушах ещё отдавался шум трибун, когда я первым встал со скамейки и направился к тренерской. Нужно было забрать телефон, который оставил там во время перерыва. — Макс! — позвал знакомый голос. Я обернулся и увидел, как ко мне идёт Сергей Макеев. Внутри словно вспыхнула искра раздражения — все ещё злой на него из-за всего, что происходило с Аней, я с трудом заставил себя встретиться с его взглядом. — С победой, — сказал я, протягивая руку. — Сегодня вам повезло. — Спасибо, возможно, — ответил он неохотно, пожимая мою ладонь. Издалека донеслись радостные крики: «Медведи чемпион!» — А вот это ещё спорный вопрос, — усмехнулся я, прислушиваясь к шуму в раздевалке соперников. — Ладно, не прощаюсь. — Макс, погоди, — окликнул меня Сергей, делая шаг вперёд. — Я хочу увидеться с Аней и извиниться. Она во дворце? Не видел её на игре. Я сжал зубы, глядя в его глаза. — Нет, она уже уехала в Москву. — Можешь дать её номер? — спросил он, доставая телефон. На миг я задумался, сердце забилось быстрее. Но потом кивнул и продиктовал цифры. В его взгляде читалась искренняя тревога за сестру, и я понял — это может быть первый шаг к примирению. — Спасибо, — коротко сказал он, убирая телефон в карман. — До встречи, — ответил я и развернулся, направляясь к выходу. В груди всё ещё бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, я был рад, что Сергей наконец решил проявить заботу о сестре. С другой — не мог забыть годы отчуждения и холодности между ними. Но главное — он сделал первый шаг, и это дарило надежду. Теперь многое зависело от них обоих.