VII

В преддверии плей-офф из «Ледяных королей» ушёл второй тренер — и все силы Красницкого, как он уверял, были брошены на поиск достойной замены. Но как только я услышала, кого он предлагает, сразу поняла: старался он, видимо, не слишком. — А это не тот самый Романенко, который в «Ледяных королях» воду в кулерах менял? — Максим скептически посмотрел на мужчину, не скрывая недоумения. — Да, он самый, — спокойно подтвердил Красницкий. — Вы серьёзно предлагаете его вторым тренером? — я с трудом сдерживала удивление, всё ещё не веря своим ушам. — Пока рассматриваю варианты, — сухо ответил Красницкий, переводя взгляд с меня на Максима. — Кстати, прошло уже два года. Между прочим, он с «Медведями» молодежку выиграл. В плей-офф командой руководил практически в одиночку. Максим хмыкнул, не скрывая своего отношения: — Да, я слышал. Но, если память мне не изменяет, воду он начал таскать после того, как спалился на договорных матчах, — добавил Максим с ноткой раздражения. — Ах да, это всё старые байки, — Красницкий улыбнулся, словно пытаясь сгладить ситуацию. — Пускай все эти истории останутся в прошлом. — Человек с такой репутацией… — я не могла сдержать вопрос, внимательно глядя на Красницкого. — Вы всерьёз хотите, чтобы его взяли в сборную? — Аня, подожди, — мужчина поднял руку, останавливая меня. — Во-первых, про сборную речь сейчас не идёт. Нам просто нужен второй тренер на плей-офф. Во-вторых… — Что во-вторых? — Максим настороженно приподнял брови. — Во-вторых, человек с такой репутацией может оказаться очень полезен, — ответил Красницкий, снова устремив взгляд на Максима. — И вот с тобой по этому поводу я хочу поговорить отдельно. Ты иногда слишком жёстко общаешься с игроками. Постоянно на них кричишь. — То есть вы хотите сказать, что я — жестянщик? — Максим нахмурился, не скрывая раздражения. — Нет, я хочу сказать, что ты строгий тренер, — уточнил Красницкий. — Это плохо? — спросила я, пытаясь понять логику. — Нет, строгий тренер — это хорошо, — спокойно объяснил Красницкий, посмотрев на меня, а затем снова обратился к Максиму. — Но твоя строгость порой несёт команде отрицательную энергию. — Я несу отрицательную энергию? — Максим словно озадачился, а потом с горечью бросил взгляд в окно. — Пусть дома их хвалит мама, а я — тренер. — Максим, я не говорю, что это плохо, — осторожно вмешалась я. — Тогда что вы хотите сказать?! — резко перебил Максим, голос его стал резче. Видя, что разговор накаляется, я мягко взяла его за руку и посмотрела в глаза. — Давай спокойнее, — тихо сказала я. — Верно, Анна Петровна, — поддержал меня Красницкий, — я считаю, что лучше, если такие вещи озвучит второй тренер. Если человек с такой натурой, значит ему это подходит. — Я жестянщик… — сухо и с горечью произнёс Максим. — Если уж хочешь кого-то «валить», — с лёгкой улыбкой предложил Красницкий, — делай это потоньше, интеллигентнее. Шутки, юмор, похвала — всё это важно. Особенно в контексте сборной, где психология играет ключевую роль. — Подумаю, — Максим отвёл взгляд, но по его лицу было видно, что тема задела его глубже, чем он хотел показать. Я знала: для него хоккей — это не просто работа, это страсть, смысл жизни. И любая критика его тренерского стиля ранила самолюбие. Но если он сможет услышать и принять это — команда станет только сильнее.

***

Вечером, заходя в зал, я сразу заметила — на лице Максима не было ни тени привычной энергии или бодрости. Лицо было словно выцвевшим, пустым. Я понимала: разговор с Красницким сегодня явно не прошёл для него бесследно. Села рядом на диван, осторожно коснувшись его руки. Телевизор тихо гудел, показывая хоккейный матч, но Максим явно не обращал внимания на игру. — Ну и что с тобой? Почему такой поникший? — спросила я, стараясь подобрать слова. Он перевёл взгляд на меня, тяжело вздохнул и сказал: — Скажи честно… со стороны… Я — жестянщик? Я собрала мысли, готовясь к честному разговору. Собиралась встать, но он мягко удержал меня за руку, притянул ближе. — Не уходи, — тихо сказал он. — Я действительно хочу услышать правду. Я слишком жесток с ними? — Макс… — начала я, осторожно. — Если не считать истории со слитой записью… Ты в меру. Да, иногда немного жестко общаешься, но ты пытаешься сделать из них настоящую машину, единый организм. — Вот именно, — ответил он, чуть помягче глядя в мои глаза. — Они должны быть одной командой, работать, как часы. — Я понимаю, — кивнула я. — Но вспомни свою юношескую команду. Разве Качалов был с вами таким же суровым? Максим усмехнулся: — Если сравнивать меня с Качаловым… я — ещё цветочки. Мы могли после проигрыша бежать кросс за автобусом. Я улыбнулась, поражённая. — Похоже, я многого не знала о ваших тренировках, — призналась я. — Ну ладно, давай ложиться спать. Мы оба вымотаны. Максим тяжело вздохнул, поднялся с дивана. В его движениях читалась усталость и тревога, не столько из-за критики, сколько из-за сомнений в правильности своего пути. Для него тренерство — не просто профессия, а миссия. Позже, когда мы уже лежали в темноте, я решила поднять тему снова. — Макс, — сказала я тихо, — может, стоит попробовать найти баланс? — Какой такой баланс? — буркнул он, не поворачиваясь. — Быть строгим, но не жестоким. Требовательным, но справедливым. — Легко сказать, — проворчал он. — Когда на кону результат, когда от тебя зависит будущее ребят... — Может, именно поэтому? — мягко предложила я. — Потому что они зависят от тебя, стоит быть чуть мягче. Он молчал, будто взвешивая слова, а потом тихо сказал: — Я подумаю над этим. Но не обещаю, что что-то изменится. Я улыбнулась в темноте, прижавшись к нему. — Главное, что ты задумался, — прошептала я. — Остальное приложится. Максим обнял меня крепко, и я почувствовала, как его напряжение понемногу уходит. Иногда достаточно просто выслушать — дать понять, что ты рядом и готов поддержать. — Спокойной ночи, — прошептал он. — Спокойной ночи, — ответила я, закрывая глаза. Я знала — это только начало. Максим не из тех, кто легко меняет свои убеждения, но первый шаг сделан. И в преддверии плей-офф наша команда станет не только сильнее физически, но и крепче духом.

***

Через два дня я вновь зашла на мостик к команде, на тренировке уже в компании нового второго тренера — Юрия Михайловича Романенко. С самого первого взгляда, как только Красницкий представил его, во мне зашевелилось неприятное предчувствие. — Максим, можно я на минутку прерву тренировку? — обратилась я к мужу, поднимаясь на скамейку и стараясь привлечь внимание всей команды. Максим, не скрывая улыбки, просвистел в свисток и крикнул: — Всем сюда, внимание! Хоккеисты, слегка удивлённые, собрали вокруг нас своё внимание. — Короли, — начала я, глядя на ребят, — хочу представить вам нового второго тренера — Юрия Михайловича Романенко. Юрий Михайлович кивнул в знак приветствия, а по льду раздался дружный стук клюшек — знак уважения и приветствия. — В прошлом сезоне Юрий Михайлович выиграл молодёжный чемпионат с «Медведями», — продолжила я, отводя взгляд к хоккеистам, — и я не сомневаюсь, что в этом году, в тесном тандеме с Максимом Эдуардовичем, вы достигнете новых высот. Романенко слегка улыбнулся, и я уловила в его взгляде некую холодную уверенность. — Ну, я не против, — коротко сказал он, и это прозвучало скорее как вызов. — Желаю удачи и успехов, — обратилась я к мужу. — Продолжайте тренировку. Максим бросил новому коллеге быстрый взгляд, сдержанно улыбнулся и сказал: — Вэлком, Юрий Михайлович. — Спасибо, — ответил тот спокойно. Я сошла со скамейки и сказала мужу: — Макс, жду тебя в тренерской. — Хорошо, — кивнул Максим и последовал за мной. В тренерской я нервно перебирала бумаги на столе, пытаясь справиться с внутренним напряжением. Через несколько минут дверь тихо открылась, и Максим вошёл, плотно закрыв за собой дверь. — Ну, как тебе представление? — спросил он, садясь напротив. — Ребята приняли его спокойно, — ответила я, стараясь не выдать тревогу. — Пока принимают, — хмыкнул Максим, глядя на меня. — Посмотрим, как он себя проявит в деле. — Может, стоит дать ему шанс? — осторожно предложила я. — Всё же он выиграл молодёжный чемпионат, это немало. Максим глубоко вздохнул и отводя взгляд, тихо сказал: — Да, Аня, я не против результатов. Но его прошлое… это беспокоит меня. — Прошлое есть у всех, — ответила я мягко, — даже у нас с тобой. Он молчал, и в его взгляде читалась борьба между доверием и сомнением. Я знала — дело не только в репутации Романенко, а в том, как этот новый человек впишется в хрупкую командную динамику, которую Максим так тщательно строил. — Время покажет, — наконец сказал он, закрывая глаза. Я подошла, взяла его руку в свою и уверенно сказала: — Тогда будем рядом и поддержим друг друга. В конце концов, команда — это семья. Максим кивнул, и на его лице впервые за вечер появилась лёгкая искра надежды.

***

Мы вышли из здания арены, и мягкие весенние лучи солнца ласково согревали лицо. Воздух был свежим, напоённым ожиданием перемен. Максим крепче сжал мою руку, и я почувствовала, как напряжение, накопившееся в нем за день, постепенно отступает. — Знаешь, — начал он, не отрывая взгляда от далёкого горизонта, — иногда я сам удивляюсь, насколько ты меняешь меня. Я улыбнулась, глядя на его профиль. — Это в хорошем смысле? — спросила мягко. — Конечно, — ответил он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. Его глаза светились неожиданной теплотой. — Раньше я бы просто сказал «нет» и даже не стал слушать. — А теперь? — тихо подхватила я. — Теперь я стараюсь думать о ребятах не только как о спортсменах, — задумчиво произнёс он. — Не значит, что стал мягким. Просто понял: можно быть строгим и в то же время оставаться человеком. — Видишь? — я поддёрнула уголок губ. — Уже прогресс! Максим усмехнулся. — Только бы это не сказалось на результатах, — пробормотал он, словно опасаясь. — Почему? — удивилась я. — Когда игроки видят, что тренер не просто требует, а понимает их, они выкладываются ещё больше. Он посмотрел на меня и улыбнулся шире. — Ты всегда находишь нужные слова в нужный момент, — сказал Максим, сжимая мою руку. Мы снова двинулись вперед, и я заметила, что он всё чаще поглядывает на телефон. — О чём размышляешь? — спросила я. — Думаю, как наладить работу с Романенко, — ответил он, нахмурившись. — Нужно найти способ построить с ним нормальные отношения. — А может, стоит начать с малого? — предложила я. — Дай ему какие-то рутинные задачи, где он точно проявит себя. — Ты думаешь, это сработает? — с надеждой спросил Максим. — Уверена, — ответила я. — Когда человеку дают доверие — он раскрывается. Максим кивнул, и в его взгляде появилось что-то новое — решимость. — Хорошо, попробую, — сказал он. Мы подошли к ресторану, и я заметила, как постепенно Максим расслабляется. Его недавний разговор с Антиповым, мысли о новом тренере — всё это выдавало настоящие перемены. Он не терял своей принципиальности, но становился гибче. Максим распахнул передо мной дверь ресторана и улыбнулся. — Знаешь, — сказал он, — я рад, что ты рядом. — Я тоже, — ответила я, заходя внутрь. — Особенно когда ты начинаешь прислушиваться к моим советам. — Только если они разумные, — рассмеялся Максим. — А какие ещё могут быть? — подмигнула я, ведя его к нашему любимому столику у окна. За обедом мы говорили о предстоящем плей-офф, обсуждали команду и планы. Я видела, как Максим всё глубже погружается в мысли о том, как сделать совместную работу с Романенко максимально эффективной. И хотя впереди нас ждали сложные испытания, я была уверена: мы справимся. Главное уже случилось — Максим начал меняться. А значит, есть надежда на лучшее будущее — для него, для команды и для меня.

POV Максим

На следующий день, пока Аня была на консультации, я направился на тренировку. В коридоре ледового дворца, как раз когда я прерывал разговор по телефону, из тренерской вышел Романенко. — Ладно, Макс, моя очередь подошла, целую! — услышал я голос Ани из трубки. — Давай, Ань, целую, — ответил я, улыбаясь, и заканчивая звонок. Заметив второго тренера, решил сразу перейти к делу. — Юрий Михайлович, — позвал я, когда он прятал ключи в карман и поворачивался ко мне. Мы двинулись по коридору. — Чем могу помочь? — спросил он, в голосе слышалась лёгкая настороженность. — Вчера вы хотели что-то сказать про Антипова? — не стал медлить я. — Ах, этот… тот ещё перец, — пробормотал Романенко, глядя в пол. — На площадке как бульдог — никогда не знаешь, на кого кинется. В общем, обезьяна с гранатой и то предсказуемей. — То, что он пререкается — это плохо, — согласился я, остановившись и встретившись с его взглядом. — Но то, что он как бульдог — мне нравится. — Не понял? — покачал головой Романенко. — Мне нужен именно такой взрывной игрок. Главное — направить его энергию в нужное русло. — Ну, с этим согласен, — вздохнул он. — Но направлять — задача не из лёгких. — Теперь нас двое, — подмигнул я. — Вместе справимся. Тем более, вы с ним знакомы. — Это да, — кивнул он. — Кстати, — вспомнил я. — Вы не могли бы поговорить с ним? Объяснить, что у нас плотный график и отъезд домой сейчас нежелателен? — Он что, домой собирается? — удивился Романенко. — Да, просил отпустить. — Просил, как в туалет сбегать, — фыркнул Юрий Михайлович. — Вот так и скажите, — улыбнулся я. — Спасибо, удачи. Пожав руку, я пошёл к раздевалкам, обдумывая, как лучше выстроить работу с новым вторым тренером. Его опыт и прямолинейность могут быть очень полезны, если найти общий язык.

POV Аня

После консультации я быстрым шагом направилась в ледовый дворец. Проходя по коридорам в поисках Максима, услышала знакомый резкий голос, доносящийся из-за поворота. Резко остановилась, напряглась и прислушалась. Романенко стоял, уперев руки в бока, нависая над побледневшим Антиповым. — Антипов! А ну-ка повернись. К тренеру передом, к остальным задом! — рявкнул он, ткнув пальцем в грудь игрока. Антон отшатнулся, но остался на месте, словно боясь сделать лишний шаг. — Значит так, Стрельцов говорит, ты домой просился, — продолжал Романенко, делая шаг вперёд, голос звучал грозно. — Ну да, отпрашивался и что? — ответил Антон, стараясь не показывать страха, но голос его дрожал. — По окончанию регулярки будет три дня паузы, вот тогда и поедешь! — гаркнул тренер, размахивая руками. — Это как так? — возмутился Антипов, делая шаг назад, пытаясь отстоять свое. — Я чё, не по-русски сказал, что ли? — Романенко сделал угрожающий жест в сторону игрока, не давая шансов на возражения. — А вы чё, главный тренер, что ли? — огрызнулся Антон, сжимая кулаки. — Слышь ты, делопут, я тренер! А главный или не главный — это вообще не твоё дело! — взревел Романенко, наступая на игрока. — Тебе сейчас озвучивается официальный ответ клуба! Что не понятно? — Юрий Михайлович, у вас в жизни хоть раз так было? Что очень надо домой? — взмолился Антон, отступая к стене, глаза наполнились отчаянием. — Хах, а чё тебе ещё надо? Мармелада? Шоколада? Может буфетчицу Алевтину Павловну пригласить? — продолжал издеваться тренер, размахивая руками. — Ты меня услышал, нет значит нет! Понял меня? Я спрашиваю, понял меня? — Понял-понял, — промямлил Антон, пытаясь обойти разъярённого тренера. — Вот и молодец, свободен! Че, хреновый клуб короли, да? Ни одного родственничка! — крикнул ему вслед Романенко. — Чё ты сказал? — Антон резко развернулся, лицо его покраснело от гнева, кулаки сжались. Я не могла больше это терпеть. Резко выступила из-за угла, схватила парня за руку и развернула к себе. — Антон, иди куда шёл, я тут сама разберусь! — твёрдо сказала, глядя ему прямо в глаза. Парень скрипя зубами двинулся дальше по коридору. Я перевела взгляд на Романенко, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Юрий Михайлович, ещё раз я услышу подобные разговоры с игроками клуба, и считайте, вы здесь больше не работаете! — произнесла я, делая шаг к нему. — Всё понятно? — А чё я такого сказал-то? — промямлил он, отступая на шаг. — Юрий Михайлович, вы меня поняли? — повторила я, сверля его взглядом. — Понял я, понял, — пробормотал он, поправляя галстук. — Ну вот и отлично, — я развернулась, чтобы уйти, но остановилась. — И да, по секрету скажу: когда-то я носила фамилию Макеева. Мужчина так и остался стоять на месте, икнув от удивления при звуке знакомой фамилии. Его лицо побледнело, а руки задрожали. Я развернулась и пошла дальше, уже зная — этот разговор не останется без последствий. Романенко явно не ожидал, что его грубость выйдет ему боком. И теперь он получил первый и последний предупреждающий звонок.