VIII

Игры регулярного чемпионата остались позади, и теперь мы погружались в самый накал плей-офф — финал Кубка Харламова уже не за горами. Ледяные Короли готовились к решающей битве с Медведями, а в воздухе витало напряжение и предвкушение. Моя беременность шла благополучно. К двадцатой неделе живот уже заметно округлился, но я умело прятала его под объёмными свитерами и свободными куртками. Максим же, замечая даже малейшую округлость, каждый раз улыбался и нежно гладил меня по животу, словно вселяя уверенность в будущее. — А когда у нас там будет известен пол? — спросил он, сжимая мою руку и заглядывая мне в глаза с такой теплотой, что внутри всё таяло. — На ближайшем УЗИ, — ответила я, пытаясь не выдать своего волнения, — точнее, в день первой игры. — Значит, ты не поедешь с нами? — спросил он, слегка нахмурившись. — Рано утром схожу в больницу и сразу приеду в Подольск, — пообещала я, аккуратно выскальзывая из его ладони и тут же ныряя в тёплые объятия. Его рука привычно легла мне на плечо. — Семен Валерьевич любезно пообещал меня дождаться. — Ну ладно, а то я уже подумывал запретить тебе ехать одной на машине, — улыбнулся Максим, целуя меня в висок. — Не переживай, у меня всё под контролем, — ответила я, чувствуя, как его дыхание согревает мою кожу. Подходя к служебному входу в Лужники, мы заметили знакомые фигуры — Красницкого и Романенко. Максим выпустил меня из объятий и протянул руку директору. — Здравствуйте, Семен Валерьевич, — поздоровался он с деловой улыбкой. — Здравствуйте, Максим, — ответил Красницкий, крепко пожимая руку. — Аня, добрый день. — Добрый день, Семен Валерьевич, — улыбнулась я, стараясь выглядеть спокойно. Красницкий прищурился, хитро улыбаясь: — Ну что, можно поздравить? Максим растерялся: — С чем? — Упрямо не хотел выходить на Медведей… а они всё-таки вышли на Королей, да? — поддразнил директор. — Ну, это же финал. Тут можно и копья ломать, — усмехнулся Максим, уверенный, но с лёгким оттенком волнения. — А я так понимаю, копья будут сломаны у Медведей? — поинтересовался Красницкий, глядя с интересом. — В этом я почти уверен, — сказал Максим, сжимая руку и смотря вперед, — Извините, у меня скоро тренировка. — Конечно, конечно, — кивнул Красницкий. Максим поцеловал меня в щеку и ушёл в ледовый дворец, а я осталась с Красницким на улице. — Семен Валерьевич, даты игр не изменились? — спросила я, внимательно глядя ему в глаза. — Нет, к сожалению, Анюта, — ответил он, улыбаясь с лёгкой грустью, — Но мы договорились: ты обязательно попадёшь на игру. Даже если не со мной, я что-нибудь придумаю. Я благодарно кивнула, доставая телефон из кармана, он тихо вибрировал. — Извините, дела. Увидимся ещё, — сказала я, уже направляясь к машине. — Конечно, — согласился Красницкий. Взобравшись в машину, я глубоко вдохнула и почувствовала, как растёт волнение — впереди финал, битва, которая определит всё. Но я знала: команда готова, а поддержка близких даст силы пройти этот путь до конца.

***

Уже через два дня Ледяные Короли собирались отправиться в Подольск — стартовал самый напряжённый этап сезона. Утро в нашей квартире было наполнено тихой суетой: я помогала Максиму укладывать сумку, собирая всё необходимое, стараясь не забыть ни одной мелочи. На плите тихо булькала вода для кофе, а за окном просыпался город, окрашенный нежным утренним светом. — Анют, погоди, подбросишь меня до ледового? — Максим быстро забросил сумку в коридор и, уже в кроссовках, остановился у двери. — Я немного опаздываю, а тебе по пути. Я надела ветровку, взяла ключи с полки и посмотрела на него. — Конечно, поехали, — улыбнулась, стараясь быть бодрой. Он подошёл ко мне и мягко положил руку на живот, взгляд его стал чуть нежнее, чуть тревожнее. — Слушай, а ты мне когда расскажешь? — тихо спросил он, будто боясь нарушить какое-то хрупкое равновесие. Я застегивала куртку, пытаясь скрыть волнение, которое словно клубок забилось в груди. — Максим, как только, так сразу, — ответила я, стараясь не выдать себя. — Пошли, а то опаздываем. Его глаза задержались на моём лице, и в них мелькнула тревога. — Всё хорошо? — спросил он, голос стал мягче, почти ласковым. — Да, просто не выспалась, — поцеловала его в щёку, чувствуя, как тепло от его дыхания согревает меня. — Пойдём, правда опаздываем. Мы вышли из квартиры. Максим осторожно обнял меня за талию, поддерживая на лестнице, словно опасался, что я могу устать или споткнуться. Его забота была ощутима в каждом движении — тихая, нежная, оберегающая. В машине я пыталась держать себя в руках, улыбаться и говорить спокойно, но мысли вихрем носились вокруг предстоящего УЗИ. Внутри всё сжималось от волнения, и я боялась признаться даже себе, что немного боюсь услышать новости. — Может, отменим поездку? — неожиданно предложил Максим, когда мы уже подъезжали к ледовому дворцу. Его голос был серьёзным, чуть напряжённым. — Останешься дома, отдохнёшь. Это не так важно. Я глубоко вздохнула, стараясь улыбнуться, но сердце колотилось быстрее. — Нет, всё в порядке, — ответила я, пытаясь быть уверенной, хотя внутри меня была буря. — Просто немного нервничаю перед УЗИ. Максим сжал мою руку, взглянул мне в глаза — и я увидела там искреннюю поддержку и любовь. Мы вместе вышли из машины, шаг за шагом приближаясь к новому дню, который мог изменить всё.

***

Подъехав на машине к автобусу команды, я заглушила двигатель, и мы вышли из машины. Максим, проследив за мной и убедившись что я в порядке, сразу переключил внимание на Романенко. — Ну что? У нас все на месте? — спросил Максим, бросив взгляд на Романенко, а затем снова повернулся ко мне, внимательно следя за каждым моим движением. С каждым днём его беспокойство обо мне становилось всё заметнее. Даже сейчас, когда я просто шла от машины до автобуса, он не сводил с меня глаз. — Смирнова с Антиповым нет, — доложил Романенко. — А где они? — спросила я, переводя взгляд на второго тренера. — Ну, звонили, опаздывают, — ответил он, поправляя шарф. — Понятно, — сказал Макс, переключая внимание на команду. — Всем привет, ну как настроение? Боевое? — Боевое, Максим Эдуардович! — ответил один из парней, и остальные поддержали его дружным хором. — А где товарищей потеряли боевых? — спросил Максим, оглядывая собравшихся игроков. — Максим, приехали, — сказала я, услышав шум подъезжающей машины и увидев выходящих парней. — Чего опаздываете? — Извините, Анна Петровна, — сказал Антон, виновато глядя на меня. — Смирнов, Антипов, что опаздываете-то? Все должны ждать вас? — строго спросил Максим. — Это я виноват, Юрий Михайлович, обещал его на машине забрать. Но заглох по дороге, вот такси пришлось вызвать, — оправдывался Антон. — Так, а что с лицом? — спросила я, заметив порез на щеке Алексея. — Побрился неудачно, Анна Петровна, — ответил парень, отводя взгляд. — Ты чем брился-то? Саблей что ли? — продолжал допытываться Романенко. — Станком, — буркнул Алексей. — Каким? Фрейзерным? — не унимался второй тренер. — Обычным, Юрий Михайлович, — вздохнул Смирнов. — Двадцать лет мужику, а брится не научился, — продолжал насмехаться Романенко. — Может, тебя научить, Смирнов? — Так ладно, Юрий Михайлович, — вмешался Максим, заметив моё недовольное лицо. — Свой мастер-класс в автобусе дашь. Давайте грузимся, ребята. Пока все начали подниматься в автобус, Максим подошёл ко мне. — Держи телефон рядом, договорились? — тихо сказал он. — Максим, я беременная, а не больная, — ответила я, закатывая глаза и замечая, что наш разговор слушает Романенко. — Всё будет хорошо, уже завтра буду рядом. — Я просто переживаю, — сказал мужчина, нежно целуя меня в щёку. — Сообщи мне сразу же. — Обязательно, иди давай, — улыбнулась я. Максим поднялся по лесенкам в автобус и, развернувшись, послал мне воздушный поцелуй. Я улыбнулась и помахала ему в ответ, чувствуя, как тепло разливается по сердцу от его заботы.

POV Максим

Вот переработанный и немного расширенный вариант твоего POV от лица Максима — с усилением тревоги и внутренней борьбы, сохраняя диалоги и атмосферу: --- На следующий день Аня с самого утра не брала трубку. Телефон Семена Валерьевича был постоянно занят, а я всё ходил из угла в угол, пытаясь дозвониться до жены хотя бы раз за пять минут. Нервы натянуты до предела. Выйдя в холл ледового дворца, я сразу увидел Романенко и Красницкого. Сердце застучало бешено — что-то было не так, я это чувствовал. — Семен Валерьевич, ну что такое-то? Всё утро пытаюсь до вас дозвониться! — чуть ли не крикнул я, подходя к ним. — Максим, что за спешка? — спокойно спросил Красницкий, поднимая бровь. — Аня с вами приехала? — уставился я на него, пытаясь увидеть хоть какую-то надежду в его взгляде. — Она с утра на звонки не отвечает! — Максим, она не приедет, — спокойно сказал Красницкий, словно ожидая моего шока. — Что? Почему? — холодок пробежал по спине. — Позвонила мне утром, сказала, что плохо себя чувствует и останется дома, — пояснил он. — Но мы с ней не говорили подробно. — А в больницу она ездила? Вы спрашивали? — не унимался я. — Сказала, что запись перенесли на пару часов и все в порядке, — ответил он, пытаясь меня успокоить. — Не переживай так. Она вынашивает ребёнка — это требует сил. — Чёрт! — выругался я, в очередной раз слушая ответ «абонент недоступен». — Макс, успокойся, — попытался вмешаться Красницкий. — Она взрослая, сама разберётся. Сейчас у тебя игра — сосредоточься на ней. А я ещё попробую дозвониться. — Спасибо, Семён Валерьевич, — кивнул я, но тревога внутри не утихала. Я понимал — Красницкий прав. Аня не маленькая, она справится. Но что-то тёмное и холодное цеплялось за душу — почему она не сказала о переносе? Почему не отвечает? Что могло случиться? В голове всплывали самые страшные мысли. Я пытался сконцентрироваться на предстоящем матче, но мысли о жене не отпускали ни на секунду. Каждый пропущенный звонок — словно удар ножом по сердцу. «Всё будет хорошо, завтра я буду рядом», — звучали её слова, но я знал — что-то идёт не так. И это «что-то» не давало покоя. Я должен быть на льду, вести команду к победе. Но мысли были только об Ане, о нашем будущем ребенке. В этот момент я заметил среди игроков Макеева. — Серёга, — поздоровался я, подходя. — Здорова, — ответил он, протягивая руку. — Извини, что заранее, — начал я, пытаясь выглядеть уверенно. — За что? — усмехнулся он. — Сегодня у вас праздник, а мы хотим немного его испортить, — улыбнулся я сквозь тревогу. — Думаешь, получится? — приподнял бровь Макеев. — Как всегда, уверен, — ответил я, но мысли были далеко. — Мы тоже подарок себе устроим, — смеясь сказал он. — Посмотрим через пару часов, — кивнул я. — Аня на игре? — спросил он. — Нет, осталась в Москве, — ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что случилось? — спросил он, увидев мой вид. — Потом поговорим, — отвернулся я. В голове крутились только два вопроса: где Аня? Почему не отвечает? Почему осталась одна? «Потом поговорим» — эти слова дались мне с трудом. Сейчас не до разговоров. Сейчас надо найти её. Я понимал, что игра начнётся скоро, а я не знаю, всё ли в порядке с моей женой. Но нужно было собраться — вести команду к победе. Ради неё. Ради нашего будущего. «Всё будет хорошо» — эхом звучали её слова, но тревога только росла. Макеев похлопал меня по плечу и отошёл. Я остался один со своими мыслями и страхами — в преддверии важного матча.

***

Первый период закончился со счётом 1:0 в пользу «Медведей». Из-за удаления Антипова соперник реализовал большинство и забросил шайбу в наши ворота. Мы собрались в раздевалке, и я с трудом сдерживал злость. Не на ребят — на себя. Как, чёрт возьми, я мог сосредоточиться на игре, когда мысли были только об Ане? — Это что сейчас было? — с силой начал я, глядя на расстроенных игроков. — Антипов, ты что, оглох что ли? К тебе обращаются! — не выдержал Романенко. — Да нет, я ко всем обращаюсь, — перебил я его, стараясь удержать голос ровным. — Среднюю зону отдали, почему им позволяем свободно играть в пас? Антипов! — Да? — Ты зачем его трогал? — Случайно. — Напомнить, чем обернулось твоё «случайно»? — голос повысился. — Мне что, тебе, как ребёнку, объяснять? Нужно прессинговать тех, кто с шайбой, а не тех, кто без неё! — А ты, Смирнов, что с тобой сегодня? — перевёл взгляд на другого. — Что со мной? — Ты меня спрашиваешь? — рявкнул я. — Напоминаю: сегодня не тренировка! Сегодня финал! А ты еле ноги переставляешь! — Исправлюсь, — буркнул он. — Надеюсь, — процедил я. — Так, Мышкин — вместо Смирнова в первое звено. Александров — во второе. Ты — в третье. Соберитесь. Порвите их! В голове пульсировала одна мысль: «Где Аня? Почему не отвечает?» Я понимал: должен быть здесь, вести команду к победе. Но каждый удар шайбы отдавался болью — не знал, как там моя жена. «Всё будет хорошо», — эхом звучали её слова. Но как они могут быть хорошими, если я не могу до неё дозвониться? Если телефон молчит? Я пытался сосредоточиться. Я должен был вести команду. Ради неё. Ради ребёнка. Но тревога съедала меня изнутри, мешала думать. «Всё будет хорошо», — убеждал себя я, хотя сердце отбивало тревожный ритм, считая секунды до конца периода, до конца матча, до момента, когда я наконец услышу голос Ани.