Часть 9. Отражение и борьба

Чуть более часа спустя, мальчик, перетирая пальцы под струёй воды, мыл свои руки. Тем временем, его взгляд был направлен на собственное отражение в зеркале. Девид точно не в первый раз осматривал этот шрам, но лишь сейчас, что-то кажется другим. Дело в новых догадках? Или в новых воспоминаниях? Не так важно. Его голову разрывали страшные предположения, но он всё равно старался заглушить их. Скрип двери пронёсся по коридору. Ребёнок вышел из ванны, аккуратно перебирая ногами. Неприятные воспоминания комком собирались в голове, усиливая давящую боль. К счастью то или нет, но Кэссиди решил не добавлять к ситуации лишних комментариев. Но нельзя сказать, что Дейву от этого лучше. Пройдя к входу на кухню, младший окинул брата на редкость холодным взглядом. Майклу это показалось немного странным, но он лишь нервно сглотнул, надеясь на то, что ему просто показалось. Юный шеф взял в руки сковородку с готовой едой, решив размягчить атмосферу диалогом. — в.. вообщем-то.. пока ты гулял, мне было нечем заняться, так что я успел разморозить курицу и даже, вроде бы, не плохо приготовить... — парню почему-то стало очень неловко. Появилось едкое и странное предчувствие. — я… я налью чай. Тебе класть сахар? — Мальчик ответил не сразу. Не спешно сев на стул, он вышел из своих негативных мыслей. — не нужно.. я не люблю чай с сахаром. И, кажется, никогда и не любил. — — а, ну да. Припоминаю что-то такое. — выдыхая, старший залил заварку кипятком и потянулся за кружкой, как вдруг, мозг пробило осознание. — п..погоди… Д-Дейв? — на кухне вдруг возросло напряжение. Майкл резко повернулся в сторону брата. — ты что-то… вспомнил? — Младший отвёл взгляд в сторону. Последнее он сказал не подумав. Ему совсем не хотелось начинать этот разговор, но увы, теперь уже поздно. — да… да, вспомнил. Вернее, некоторые отрывки сами появляются в голове. Объяснить сложно, но я вижу лишь фрагменты с того праздника. Пиццу с грибами, большой шоколадный торт и.. горький чай. — лицо мальчика стало совсем подавленным. Он вновь уткнулся в стол, положив на него же руки. — это всё, что ты вспомнил? — старший стал заметно сильнее нервничать. На его лбу образовались капельки пота, а во рту пересохло. — ну.. еще и тех.. — со скрежетом в зубах, Дейв поднял голову. — бра-… Майкл, у меня есть вопрос. Скажи, когда у меня день рождения? — младший заметил, как старший вдзрогнул. — ну, в августе. Если теб-.. — он был прерван. — точную дату. — очень резко срезал мальчик. — восемнадцатое августа? Эм, Дейв, что-то случилось? Неужели есть ещё что-то? — Ребёнок вновь опустил взгляд. Его руки сложились вместе, нервно перебирая пальцами. Кусочки последних событий стали собираться в общую картину. Картину, всеми скрытую от него. «в газетах Оза не упоминается преступник. Все произошедшее было описано как инцидент… Освальд обрезал газету, но сверху точно осталась дата выпуска. Почти уверен, что это двадцатые числа августа. В газетах, так же рассказывали о подозрениях общественности насчет ‘не случайности’ инцидента. И тут этот фоторобот.. на нём точно Майкл. Подписанный как ‘виновник’. Я так же получил травму в день рождения. Я не хочу в это верить... но я не могу придумать других объяснений.» — — Майкл. Пожалуйста, скажи мне. Что на самом деле произошло в мой день рождения? — Руки старшего затряслись сильнее. Глаза стали бегать по столу, в поисках оправданий. Майкл вновь нервно сглотнул, пытаясь не смотреть на брата. — ч..что ты имеешь ввиду? Я же тебе.. рассказывал.. об этом.. уже.. — Мальчик сложил руки у груди, впиваясь ногтями в плечи. — пожалуйста… прекрати врать.. — мальчик достал бумажный комок из кармана, расправил его и положил на стол. После того, как Дейв вышел из комы, Майкл всеми силами строил образ идеального брата. Верного друга. Доброго родителя. И вот, в данный момент, этот образ разваливается по кускам, обнажая то, что старший так усердно скрывал. Выражение лица Майкла казалось настолько шокированным, словно он увидел призрака. Хотя, один призрак тут точно замешан. И даже рядом летает, с ехидной ухмылкой. — Уильям должен был избавиться от этого… — слова сами вылетели. Шмидт тут же прикрыл рот руками. Он буквально совершил добросердечное признание. Его взгляд опустел. Он осознал, что более не сможет скрывать этого. Да и не должен был. Лучшее, что парень сейчас может сделать, это прекратить разочаровывать брата. Отодвигая стул, он сел напротив Дейва. — я должен.. многое тебе рассказать.. — Дневная жара никогда не остаётся на долго. Прохладный ветерок, пролетая сквозь дома, вновь несётся в даль, окружая собой детский дом. Сидя на кровати, сомкнув колени вместе, один парнишка печально пялился в окно, любуясь светом не полной луны. Время от времени, он издавал многозначительные вздохи, после чего, как-либо менял позу. Внезапно прозвучавший позади голос, заставил Грегори отвлечься от своего весьма увлекательного дела и обернуться. Пред ним стоял младший товарищ, с немного встревоженным лицом. Мальчик никак не выделялся внешне, поэтому Грегори было сложно даже вспомнить его имя. Однако, присмотревшись чуть сильнее, он узнал в мальчишке Тони Беккера. Именно у него, всегда можно было найти какие-то старые газеты. — Грегори, ты уже час пялишься на окно.. пожалуйста, не надо..— — не надо что? — — опять сбегать.. — В ответ на это, парниша закатил глаза и раздражённо цыкнул. — на улице темно и холодно. Я сижу в одном белье. С чего ты вообще взял, что я собираюсь бежать? — — но ты ведь и раньше.. а ладно, забудь.. — Тони отвёл взгляд и сделал несколько шагов к своей кровати. — я должен был передать.. мистер Фрайт тебя звал. — голос более не звучал обеспокоено, скорее.. просто печально. Может побег не такая плохая идея? Грегори проводил знакомого без эмоциональным взглядом и медленно спустился с кровати. Он ведь и не против попытаться убежать, но лучше от этого не станет. Горький опыт подсказал. Не спешным шагом, он дошёл до входа в кабинет воспитателя и положил руку на ручку двери. Ему было понятно, что произойдёт дальше. «Была ни была.. хоть бы закончилось быстро.» Тишину прервал дверной скрип. — ох, отлично. Вечер добрый, мальчик мой. — мужчина отложил бумаги и поднялся из-за стола. — Я как раз сегодня прочитал об одной иностранной методике воспитания. Сегодня, мы заменим розги кое-чем другим. — ребёнок прижался к двери, наблюдая за действиями воспитателя. — Бояться не стоит, это не единственное твоё наказание сегодня. — низкий голос, словно эхо, звучал в голове. Сразу за ним, последовали металлический скрежет пряжки и тихая молитва. В беззвучной комнате отчётливо слышны машины, проезжающие за окном. Парниша, лежа на кровати, пялился в потолок. Его лицо выражало некоторое счастье, пока пальцы поглаживали одеяло. Глаза горели яркой надеждой, а улыбка не хотела спадать. — друзья. Даже несколько. Мог ли я подумать о таком раньше? — радостные мысли были прерваны внезапными криками с нижнего этажа. — Освальд! Спать пора! — Оз услышал голос отца. — Хорошо! — ответил он таким же криком Быстро вскочив с кровати, он побежал в сторону ванной комнаты. Едва не пролетев мимо, он зашел внутрь и врубил воду в кране. Лёгкий взгляд полетел в сторону зеркала, остановившись на нём. Выражение лица тут же помрачнело. — мог ли… подумать? Мог ли.. заслужить..? — повторил он прошлые слова, едва касаясь своего отражения пальцами. Воспоминания тут же перенесли в школьный туалет, где он так же пялился на зеркало. — тут воняет.. не хочу прятаться здесь каждую перемену. — парень услышал других детей за дверью и тут же скрылся в свободной кабинке. Рука упала на замок, создав безопасную область. Жаль, что лишь до следующего урока. Вместе с вонью, в комнате полетел тяжкий вздох. — интересно.. почему енот-то? — произнёс школьник, задрав рукав толстовки. — смешно.. раз называют енотом, то пусть вместо синяков оставляют полоски.. — Прозвучавший звонок выбил мальчишку обратно в реальность. Руки оставили на стекле яркие разводы. — чёрт.. лучше отмыть их… — Вернувшись в комнату, он постарался заглушить витающие над ним мысли. Пусть и безуспешно, ведь пока, заживают лишь те раны, что были оставлены на его теле. Вернувшись в комнату, он всё-таки смог пересилить боль и лечь поспать. Об этом, мальчик очень скоро пожалеет, ведь встать с кровати уже не получится. Но почему-то, даже так, его отвращение куда сильнее обычной боли. Вернувшись в комнату, он упал на кровать, оставляя на подушке мокрые пятна. За последние дни, он в первый раз осознал, почему не способен контролировать свои слёзы. Таков его условный рефлекс. И теперь ему известно, чья это вина. А как принять этот факт и даже жить с ним дальше, придётся ещё узнать. И вот, вернувшись в комнату, они погрузились в сон. Трое друзей, живя в разных кошмарах, исчезли в ночной темноте. Последний фонарь горел лишь на кухне, где парень, не находя в себе сил сдержать плачь, пялился на давно остывший ужин, что до сих пор лежал на столе. Не справившись с эмоциями, он вытащил из тумбочки нож и яростно воткнул его в столешницу, пробивая её насквозь. Лезвие удивительно легко резало древесину. Почти так же легко, как мысли Майкла разрезали его сознание. «сплошное разочарование..» «от тебя одни проблемы..» «учись себя сдерживать..» «меня от тебя тошнит..» Достав нож обратно, он уставился на него, увидев на лезвии отражение своих глаз. — пошёл ты нахуй, папаша. — проговорил он, заметив, как же сильно его отражение напоминает отца. Майкла почти стошнило. — нет.. совсем не похож. И я докажу это. — Парень ускоренным шагом дошёл до домашнего телефона и набрал недавно полученный номер. — простите, мистер Мюррей.. — прошептал он, приложив трубку к уху. — алло? Мисс Эмили? Простите, что так поздно.. я хотел обсудить кое-что очень важное. Да, это касается нашего прошлого разговора. — Беседа у них будет очень долгой. Сама эта ночь будет очень долгой. Много для кого. Но есть те, чьи ночи давно длятся мучительную вечность. Те, в чьи комнаты не попадал лунный свет. В кровати, освещённой свечами, лежала женщина, чьи золотые локоны не поддались седине. Лицо её выражало смесь печали и безразличия, а стеклянные глаза были направлены в никуда. Рядом стояла обеспокоенная девушка, с пустым стаканом в руке. — мам, ты уже проглотила таблетку? — спросила она, давно зная, что ответа не последует. После тяжкого вздоха, пожелав матери приятных снов, она покинула её комнату, возвращаясь в свою собственную. Стоило дверному замку щёлкнуть, как несчастный стакан тут же улетел в сторону зеркала, висящего на стене. Закономерно, к ногам девушки, в тот же момент, попадали осколки. — мать до сих пор отказывается вставать с кровати. И всё после встречи с ним… я так этого не оставлю! Их семья и так разрушила нашу. Мне плевать, какие меня ждут последствия, я буду действовать!... — выкатив самой себе чрезмерно пафосную речь, златовласая девушка подошла к своему рабочему столу и включила лампу, что осветила десятки разных листов, которые так или иначе, но были связаны с инцидентом о пропаже детей. Разгребая газеты и листовки, она наконец-то нашла записи по делу об ‘’укусе восемьдесят семь’’. — мне плевать на последствия, если лишь так я смогу свести с ними счёты. — с нарастающей злобой произнесла она, после чего, переложила найденные бумаги на середину стола. — …. Я отниму у них что-то, равноценное моим потерям…. —