Часть 14. День Святого Валентина

Во всем мире сегодня праздновали День влюбленных, и даже мрачные коридоры Хогвартса, казалось, пропитались атмосферой праздника. Большой зал украшали сотни розовых и красных лент, которые лениво колыхались под зачарованным потолком. Бумажные сердечки парили в воздухе, сопровождаемые роями маленьких золотых купидонов. Откуда-то доносился сладкий запах ванили и шоколада. Рейн с самого утра была не в духе. Шумные приготовления, восторженные шепотки, которые она слышала повсюду, и все эти нелепо счастливые лица — это было выше её сил. — Меня сейчас стошнит, — сквозь зубы пробормотала она, глядя на парочку старшекурсников, которые обнимались у лестницы. Девушка скривилась так, будто только что съела что-то горькое. — А мне кажется, это милым, — ответила Доркас с мечтательной улыбкой. Её взгляд задержался на паре. В глазах подруги читалась лёгкая зависть, смешанная с надеждой. Рейн фыркнула: — Тебе что, кто-то валентинку подарил, что ты так радуешься? — Она выгнула бровь, её голос звучал с привычной насмешкой. — Нет, но их как раз будут раздавать на завтраке, — отозвалась Медоуз, не обращая внимания на сарказм. — Отлично, — язвительно протянула Рейн. — Ненавижу День влюбленных. — Она закатила глаза так сильно, что, казалось, могла увидеть собственный затылок. Доркас только улыбнулась. Её не обидеть, да и зачем? Этот день был для неё поводом помечтать, и пусть Рейн не разделяет её энтузиазма, это не повод омрачать праздник. В это время Аллекта, третий член их маленькой компании, догнала их на лестнице, громко захлопывая учебник. — Так, признавайтесь, кто из нас получит больше всего валентинок? — Она глянула на подруг с вызовом, бросая длинные каштановые волосы за спину. Рейн лишь громко вздохнула, переступая порог Большого зала. — Если мне хоть одна валентинка попадётся, я немедленно её сожгу, — пробормотала она, оглядывая зал, который напоминал сейчас сахарный сон. Сотни студентов уже собрались за длинными столами. С потолка падали золотые искры, растворяясь в воздухе. Доркас светилась от предвкушения, Монти осматривалась с хищным азартом, а Рейн лишь пробормотала себе под нос: — Пожалуйста, пусть это закончится быстро. Рейн плюхнулась на своё привычное место за столом слизеринцев, на секунду задержав взгляд на пустом месте рядом с ней. Обычно здесь уже сидел Регулус, с идеально выправленным галстуком и непроницаемым выражением лица, которое иногда выдавали лишь мельчайшие намёки на настроение. Но сегодня его почему-то не было. — Эй, а где Реджи? — спросила она, повернувшись к Барти. Крауч сидел напротив, лениво вертя стакан с тыквенным соком в руках. Его глаза искрились насмешкой, как всегда, когда он собирался сообщить что-то не слишком приятное. — Сегодня старосты раздают валентинки, — протянул он с такой интонацией, будто говорить это было для него высшим наслаждением. Он сделал медленный глоток и добавил: — Так что он где-то там, в гуще всего этого безумия. Рейн фыркнула и закатила глаза: — Бедный парень. — Она со вздохом придвинула к себе тарелку с пудингом, зачерпнула ложкой и отправила в рот первый кусок. В сладости было что-то успокаивающее, и на мгновение ей даже удалось отвлечься от глупого праздника. Но это отвлечение длилось недолго. Через пару минут она заметила движение у входа в Большой зал. Подняв глаза, Рейн увидела Регулуса. Он шёл вдоль столов, держа перед собой большую коробку с валентинками. Его шаг был по-прежнему уверенным, осанка безупречной, но даже на расстоянии она заметила лёгкую усталость на его лице. Регулус не любил быть в центре внимания, а сегодня он неизбежно оказывался в самом его эпицентре. — Сочувствую ему, — раздался хмык Рабастана, сидевшего рядом с Барти. Рейн мельком посмотрела на него. Лестрейндж выглядел, как всегда, расслабленно и насмешливо, словно всё происходящее было не больше чем развлечением. — Ага, — согласилась она, продолжая смотреть на Регулуса. Ему приходилось останавливаться через каждые пару шагов, чтобы вручить кому-то валентинку. Студенты смотрели на него с восторгом, некоторые явно надеялись, что он задержится чуть дольше. Рейн почувствовала раздражение, которое даже сама не могла объяснить. Ей было жаль его, но не только из-за того, что он выполнял дурацкую обязанность старосты. Ей не нравилось, как на него смотрели другие. Эти взгляды — восхищённые, влюбленные — казались ей чем-то неуместным. — Какой ужас, — пробормотала она себе под нос, снова опуская взгляд в свою тарелку. Но её мысли всё равно возвращались к нему. Почему-то ей захотелось, чтобы этот момент поскорее закончился, чтобы он сел рядом, как всегда, и просто молчал, пока она ест. Весь стол слизеринцев оживился, когда Регулус наконец подошёл к ним с коробкой в руках. Даже Барти, который обычно казался равнодушным ко всему на свете, приподнялся с места, заглядывая внутрь. — И что же ты нам принёс, мой милый друг? — спросил он с насмешливой улыбкой, склонив голову набок. Регулус остановился, смерил его ледяным взглядом и сухо отрезал: — Заткнись. Он полез в коробку и начал доставать валентинки. Сначала штук десять для Барти, которые тот принял с видом короля, принимающего дань. — Ты посмотри, сколько у меня поклонников, — ухмыльнулся Крауч, разглядывая аккуратные открытки. — А ты говорил, что мне стоит быть дружелюбнее. Регулус ничего не ответил, лишь закатил глаза и повернулся к остальным. Для Доркас он достал пять валентинок, которые та приняла с довольной улыбкой, весело качнувшись на стуле. Затем несколько для Рабастана, который лениво бросил их на стол, не удосужившись даже взглянуть. Когда очередь дошла до Рейн, Регулус вытянул из коробки целую стопку открыток, которые едва помещались в одной руке. Его лицо при этом оставалось непроницаемым, но в глазах блеснуло что-то вроде раздражения. — Рейн у нас популярная, — хмыкнул он, кладя стопку перед ней. — О Мерлин, от кого это всё? — спросила Рейн, уставившись на гору валентинок. — На обратной стороне написано, — коротко бросил Регулус, а затем, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл дальше раздавать открытки. Доркас подалась вперёд, сгорая от любопытства: — Ну же, читай быстрее, мне интересно! Рейн вздохнула, взяла первую открытку и раскрыла её. Аккуратный почерк, украшенный завитками, наделал ей подозрительно много проблем с дыханием. — От Сириуса Блэка, — произнесла она через секунду, с трудом веря своим глазам. Она потянулась за следующей. — Тоже от Сириуса. И ещё. И ещё. Пятая. Седьмая. Десятая. Пятнадцатая. Двадцатая. — Они все от Сириуса, — наконец сказала она, отбросив последнюю открытку на стол с раздражённым стуком. Доркас ахнула, прикрывая рот ладонью. Рабастан разразился низким смешком. Барти, как и всегда, выглядел так, будто ему только что подарили представление. — О, это уже интересно, — протянул он, подперев подбородок рукой. Но Рейн не слушала их. Почувствовав чей-то взгляд, она подняла голову и встретилась глазами с Сириусом, который сидел за столом гриффиндорцев. Его лицо освещала дерзкая, самоуверенная улыбка, а в глазах блестел вызов. Рейн сидела за столом, уставившись на груду валентинок перед собой, и с каждой секундой её раздражение росло. Она чувствовала, как все вокруг напряжённо замерли, ожидая её реакции. Доркас украдкой заглядывала через плечо, Барти с интересом наблюдал за ней, а Рабастан лениво комментировал что-то о «глупости этих праздников». Но Рейн уже ничего не слышала. Она приняла решение. Резким движением собрав все валентинки в руки, она поднялась с места. — О, сейчас что-то будет, — произнёс Барти, ухмыляясь. Не отвечая, Рейн уверенно направилась к столу гриффиндорцев. Шаги звучали громко, почти отрывисто на фоне шума Большого зала. Казалось, разговоры вокруг стихли, когда она пересекала расстояние между столами. Она остановилась прямо перед Сириусом. Тот сидел, развалившись на скамье, с той самой самоуверенной ухмылкой, которая её всегда раздражала. Его серая мантия была слегка расстёгнута, волосы растрёпаны, а глаза блестели озорством. Рейн молча подняла валентинки и с лёгким хлопком высыпала их прямо в его тарелку. Несколько открыток упали в тыквенный сок, а одна, украшенная сердечками, грациозно приземлилась на кусок тоста. — Ты что, с первого раза не понимаешь? — резко спросила она, глядя на него сверху вниз. Сириус замер, удивление на мгновение мелькнуло на его лице. Даже его неуязвимое обаяние, казалось, дало сбой. Компания мародёров тоже замерла: Джеймс перестал возиться с прической, Ремус отложил вилку, а Питер чуть не поперхнулся куском пирога. Но Сириус быстро взял себя в руки. Уголки его рта вновь приподнялись, и он лениво откинулся назад, положив локти на спинку скамьи. — На твоём месте любая другая девушка бы обрадовалась, — сказал он, его голос был одновременно лёгким и вызывающим. Рейн скрестила руки на груди, глядя на него с откровенным презрением. — Ну вот бы и подарил другой, — ответила она холодно. — Я тебе ясно дала понять, что ты мне не интересен. Она обвела взглядом всю компанию мародёров, её глаза задержались на каждом из них, словно предупреждая не вмешиваться. Затем резко развернулась и пошла прочь, её мантия взметнулась за спиной, как парус. — Злая какая-то, — наконец произнёс Джеймс, нарушая тишину. — Умная, — задумчиво добавил Ремус, разглядывая открытки, плавно скользящие с тарелки Сириуса на стол. Сириус смотрел ей вслед, больше не улыбаясь. В его глазах зажёгся огонёк — смесь вызова и непоколебимого интереса. — Она просто ещё не знает, что я ей понравлюсь, — тихо сказал он, скорее себе, чем остальным. Рейн вернулась к столу слизеринцев, чувствуя, как её пульс постепенно замедляется. Её шаги были твёрдыми, осанка прямой, но внутри всё ещё кипела ярость. В голове звучал голос Сириуса с его самоуверенным «На твоём месте любая другая девушка бы обрадовалась», и она едва сдержала желание снова закатить глаза. — Ты была великолепна, — первой заговорила Доркас, чуть ли не хлопая в ладоши от восторга. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так унижал Сириуса Блэка. Рейн бросила на неё взгляд, полный смеси раздражения и усталости. — Он это заслужил. — Зато ты теперь официально его главная цель, — усмехнулся Барти, ухмылка которого была почти такой же самоуверенной, как у Сириуса. — Знаешь, Блэки не из тех, кто сдаются. Особенно этот. Рейн вздохнула и вернулась к своему пудингу, стараясь не обращать внимания на ехидные комментарии друзей. Ей хотелось верить, что после такого поступка Сириус оставит её в покое. Но где-то в глубине души она знала, что всё будет наоборот. Тем временем, за столом гриффиндорцев, Сириус продолжал задумчиво смотреть в сторону слизеринцев. Открытки в его тарелке уже начали промокать от сока, но он, похоже, этого не замечал. — Ты что, правда собираешься продолжать? — спросил Джеймс, подаваясь вперёд. Его тон был полон смеси любопытства и лёгкого недоумения. — Конечно, — ответил Сириус, словно это был самый очевидный ответ в мире. Его взгляд был прикован к Рейн, её фигура выделялась среди студентов слизерина своей непоколебимой уверенностью. — Ты видел её лицо? Она тебя ненавидит, — заметил Ремус, пожав плечами. Сириус наконец перевёл взгляд на друзей и усмехнулся, но в этот раз без своей обычной бравады. — Возможно. Но кто сказал, что ненависть — это навсегда? — Или она тебя убьёт, или ты её влюбишь в себя, — добавил Питер, пытаясь сохранить серьёзный вид, но всё-таки засмеявшись. — Это будет весело, — заключил Сириус, окончательно решив, что эта игра только начинается. Он взял одну из валентинок, которая ещё не успела полностью промокнуть, и, посмотрев на неё, снова улыбнулся. На этот раз это была улыбка не дерзкого шутника, а человека, который принял вызов и уже строит планы. К концу завтрака Регулус все же занял свое место рядом с Рейн. С каждым его шагом она ощущала легкое напряжение, будто воздух между ними наполнялся током. Он всегда двигался как хищник — тихо, уверенно, но без излишней торопливости. Когда он сел, Рейн мельком заметила, как его пальцы небрежно коснулись края мантии, будто это был несознательный жест, но на самом деле он был полон внутренней дисциплины. — Реджи, а тебе что, никто не подарил валентинку? — спросил Барти, с ухмылкой играя краем своей ложки. Регулус поднял взгляд. Его глаза, холодные, как зимнее небо, встретились с Бартиным. — Я их выкинул, — ответил он так, словно это было самое обыденное дело на свете. Рейн невольно улыбнулась. — Хоть один нормальный человек в этой школе, — проговорила она, и в её голосе сквозило одобрение. В глубине души она понимала, что никто другой, кроме Регулуса, не мог бы так просто и уверенно избавиться от целой стопки открыток. — Ладно, пойду поблагодарю Римуса за открытку, — внезапно сказала Доркас, её голос прозвучал слишком бодро, чтобы быть естественным. Она поднялась из-за стола, её улыбка слегка дрожала, словно она боялась, что кто-то заметит это. — Люпина? — Барти резко поднял голову, его брови вопросительно взметнулись вверх. Доркас на мгновение замерла, но затем кивнула, почти вызывающе. — Похоже на то, — отозвалась за неё Рейн, чуть прищурив глаза, как будто ей вдруг стало интересно, что за этим скрывается. Регулус лишь молчал, его взгляд был направлен на серебристую вилку в руке, которую он лениво крутил пальцами. Казалось, он вообще не слушал разговор, но Рейн чувствовала, что он всё прекрасно слышал. Его молчание иногда говорило громче любых слов. — Ну что ж, удачи, — бросил Барти с лёгким сарказмом, наблюдая за тем, как Доркас, расправив плечи, скрылась в толпе. Воздух в Большом зале был пропитан запахом шоколада и сладкого печенья. Шум голосов, весёлый смех и шелест бумаги от разворачиваемых открыток создавали ощущение праздника, но за их столом было иначе. Рейн чувствовала, как под внешним спокойствием каждого из них таятся свои мысли, скрытые за масками равнодушия и язвительности.