Часть 15. Старые чувства

Февраль исчез так же быстро, как и появился, оставив после себя только легкий налёт сырости в утреннем воздухе. Казалось, ещё вчера голые ветви царапали серое небо, а сегодня уже запели птицы, а на деревьях трепетали молодые, хрупкие листья. Воздух наполнился запахом земли, травы и чего-то нового — предвесеннего, почти забытого. На улице стало наконец возможно выйти без шапки. Рейн Монти шла через внутренний дворик, тепло кутаясь в любимую мягкую кофту. Ткань приятно грела плечи, а прохладный ветер путался в её тёмных волосах. Она почти миновала раскидистое дерево, когда взгляд сам собой зацепился за фигуры, сидящие у его подножия. Регулус и Пандора. Они сидели слишком близко. Слишком. Пандора что-то говорила, её губы растягивались в мягкой, почти нежной улыбке, а Регулус вдруг рассмеялся — легко, искренне, так, как Рейн давно уже не слышала от него. Она замерла. На секунду. Или две. Что-то неприятно кольнуло в груди, как будто тонкая игла. Рейн не могла до конца понять, что именно её так задело. Это не было ревностью. Или было? В животе противно скрутило. Она сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони, и резко зашагала дальше, будто пытаясь уйти от этой сцены, от этого странного чувства. От самой себя. Двор казался вдруг пустым, хотя он был полон шума, голосов, запахов, весны. Шаги отдавались в ушах глухим эхом. Рейн чувствовала, как в горле скапливается ком, а лицо предательски заливает жар. «Глупости, — мысленно оборвала себя она. — Мне всё равно.» Но было не всё равно. Усевшись за длинный стол рядом с Доркас, Рейн Монти сразу схватила вилку и принялась за еду, будто надеялась, что еда поможет заглушить раздражение, застрявшее внутри. Она почти не замечала вкуса, машинально накалывая кусочки и торопливо пережёвывая. — Ты чего такая злая? — с лёгким удивлением спросила Медоуз, склонив голову набок. Её темные волосы упали на плечо, а в глазах сверкнуло любопытство. Рейн сделала глубокий вдох, отложила вилку в сторону и, чуть нахмурившись, спросила: — Давно Регулус общается с Пандорой? Вопрос прозвучал резче, чем она рассчитывала. В голосе скользнула напряжённая нота, которую Рейн тут же попыталась спрятать, опустив взгляд на тарелку. Доркас задумчиво закусила нижнюю губу, пробежалась взглядом по залу, будто проверяя, не слушает ли их кто-нибудь, и наконец пожала плечами. — Достаточно давно, — ответила она медленно. — Почему ты спрашиваешь? Рейн почувствовала, как в груди снова неприятно кольнуло. Она поспешно отвела взгляд, схватила стакан с соком и сделала большой глоток, будто надеясь запить этим разговор, всё это раздражение, что застряло комом в горле. — Ничего, — коротко бросила Монти. Сок был терпкий, с кислинкой, и от этого губы чуть скривились. Она поставила стакан обратно, стараясь сделать вид, что её это нисколько не волнует. После обеда Рейн вместе с Доркас неторопливо шли по коридору в сторону кабинета зельеварения. По дороге они увлечённо обсуждали последние слухи — кто с кем встречается, кто у кого на уме и кто снова получил замечание от Макгонагалл. Лёгкий звонкий смех Доркас отдавался эхом под сводами замка, но Рейн участвовала в разговоре рассеянно — мысли всё ещё возвращались к той сцене под деревом. Когда они вошли в класс, Монти невольно огляделась и тут же заметила, что Регулус уселся с Пандорой. Их головы склонились близко друг к другу над одной книгой. Её сердце неприятно сжалось. Она удивлённо вскинула брови. — Вы что, поссорились? — понизив голос, спросила Доркас, садясь за свободную парту. Рейн покачала головой. — Нет… но после Дня святого Валентина он как-то отдалился от меня, — призналась она, глядя куда-то в сторону. Доркас нахмурилась, на секунду задумалась. — Может, стоит поговорить с ним? Рейн кивнула, с трудом отрывая взгляд от Регулуса. — После урока, — тихо ответила она и открыла книгу на нужной странице, надеясь, что буквы и рецепты зельев хоть немного отвлекут её. Как раз в этот момент в кабинет вошёл профессор Слизнорт, слегка запыхавшийся, с охапкой пергаментов в руках. — Добрый день, мои дорогие! Сегодня мы поговорим о свойствах настойки одуванчика… — начал он бодро. Голос профессора стал постепенно сливаться в один ровный фон. Монти уронила подбородок на руку, глаза начинали слипаться. Комната наполнилась мягким шорохом страниц, скрипом перьев, редкими вздохами. Она почти задремала, как вдруг кто-то лёгким тычком кольнул её в плечо. Рейн вздрогнула, приподнялась и раздражённо обернулась. — Чего тебе? — зло прошептала она, встретившись взглядом с озорным Сириусом, который сидел позади. — Одолжишь книжечку? — ухмыльнулся он, явно развлекаясь. Рейн сощурилась. — Ты всё равно не учишься. — Так что там за разговоры, мисс Монти и мистер Блэк? — неожиданно громко раздался голос Слизнорта. Он стоял у стола, строго глядя на них поверх очков. — Простите, профессор, — быстро сказала Рейн и поспешно отвернулась, стараясь слиться с партой. Профессор, буркнув что-то себе под нос, продолжил лекцию. Не прошло и пары минут, как Сириус снова легонько ткнул её в бок. — Ну так что, книжечку? — прошептал он с невинной улыбкой. Рейн резко повернулась. — Ты успокоишься сегодня?! — сказала она, на этот раз слишком громко. Класс затих, несколько человек хихикнули. — Мисс Монти и мистер Блэк, — строго произнёс Слизнорт, — после урока останетесь убирать кабинет. Вместе. Рейн закатила глаза и сквозь зубы процедила: — Идиот, — шепнула она Сириусу и отвернулась к своей книге, ощущая, как в ушах пульсирует от злости. А Сириус только довольно ухмыльнулся.

***

Урок закончился быстрее, чем хотелось бы Рейн. Ученики с радостным гулом начали убирать книги и выходить из класса, облегчённо вздыхая. Профессор Слизнорт, напоследок бросив на них строгий взгляд поверх очков, скрылся за дверью, оставив Рейн и Сириуса наедине среди парт, исписанных старыми формулами. Дверь за последним учеником захлопнулась, и наступила тишина. Рейн тяжело вздохнула и без энтузиазма взяла тряпку с полки. — Спасибо тебе, Блэк, — язвительно сказала она, начиная вытирать столы. — Просто день мечты. Сириус подошёл ближе, облокотившись на парту, наблюдая за ней. — Ну, не бурчи. Хотя бы не одна тут осталась. Представь, как было бы скучно без меня, — усмехнулся он, лениво отодвигая книги в сторону. Рейн бросила на него злой взгляд. — А ты вечно там, где тебя не просят. — Это моя врождённая черта, — с самым невинным видом произнёс Сириус, крутанув тряпку на пальце. — А вообще… что у тебя с Регулусом? Ты же на него обычно так не реагируешь. Рейн замерла, вытирая очередную парту. Она стиснула губы, потом медленно выпрямилась. — Не твоё дело. Сириус хмыкнул, но в его взгляде появилось что-то серьёзное. — Он всё-таки мой брат, знаешь ли. И если он делает что-то, что тебя вот так бесит — возможно, тебе стоит сказать ему это. А не вымещать злость на невинных, вроде меня. Рейн усмехнулась. — Ты и невинный — вещи несовместимые. Он улыбнулся в ответ. — Ладно. Но серьёзно, Монти. Ты же не такая. Ты либо злишься с размахом, либо смеёшься так, что на тебя вся башня оглядывается. А вот это… — он махнул рукой, — это не ты. Рейн почувствовала, как щёки предательски вспыхнули. Она отвернулась, снова взявшись за уборку. — Может, я просто устала, — буркнула она. Сириус вздохнул. — Ну, если что — я здесь. Даже если бесить тебя, — с лёгкой ухмылкой сказал он и начал протирать ближайшую парту. Рейн украдкой бросила на него взгляд, с трудом сдерживая улыбку. — Ты всё равно останешься идиотом. — Иначе ты бы скучала, — подмигнул он. Тишина снова повисла в классе, но теперь она была чуть теплее, чуть легче. И где-то внутри Рейн стало на капельку спокойнее. Прошло минут десять. Рейн, сосредоточенно вытирая полку, уже почти закончила, когда, взяв ведро с водой, развернулась и… со всего размаха врезалась в чью-то грудь. Холодная вода с плеском разлилась по их одежде. — Мерлин! — ахнула она, отступая на шаг и сжимая пустое ведро. — Ты что, не видел, что я иду?! Сириус, оторопев, посмотрел на мокрые пятна на рубашке и на её взлохмаченные, влажные пряди. — Ничего, что это ты меня облила? — возмутился он, снимая тяжёлую мокрую мантию. — Вечно ты как ураган, Монти. — Я схожу переодеться, — пробормотала она и решительно направилась к двери. Дёрнула за ручку — заперто. Ещё раз. Та же история. Она прикусила губу. — Чудесно. Нас закрыли. — Да не может такого быть, — Сириус тут же оказался рядом, сам проверил дверь, толкнул, дёрнул — безрезультатно. Он нахмурился и посмотрел на Рейн. Они переглянулись, одновременно вздохнув. — Ну… будем ждать, пока кто-нибудь придёт, — пожала плечами Рейн, устало усевшись на ближайший стол. Она аккуратно сняла мантию, повесила её на спинку стула, рубашка прилипла к телу, обрисовывая изгибы. Сириус задержал взгляд, но тут же отвернулся, чтобы скрыть свою ухмылку. — Слушай… — задумчиво протянул он, оглядывая помещение. Его взгляд остановился на шкафчике профессора. — А почему бы нам не скрасить наше заточение? Он ловко подошёл к шкафчику, повозился пару секунд, открыл дверцу и торжествующе вытащил бутылку медовухи. — Вот! — победно поднял он бутылку и подошёл к Рейн. — Лучшее средство от мокрых рубашек и скуки. Рейн приподняла бровь. — Нас за это не выгонят? Сириус хмыкнул. — Брось, принцесса, я же знаю — ты не такая святая, как пытаешься казаться. Ты не из тех, кто живёт по правилам, как мой правильный братец. Рейн усмехнулась, протянула руку и выхватила бутылку. — К чёрту, — сказала она и сделала несколько больших глотков, почувствовав, как сладкое, обжигающее горло тепло разливается по телу. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и протянула бутылку обратно. Сириус взял её, ухмыляясь. — Вот это уже больше похоже на тебя. — А ты, оказывается, неплохой компаньон по заточению, — бросила она, чуть улыбнувшись. Он сел рядом, их плечи почти соприкоснулись. — Не сомневайся. Я в этом мастер. Они выпили ещё по глотку, и Рейн почувствовала, как внутри становится легче — или от медовухи, или от этого странного, тёплого ощущения рядом с ним. А может, от того, что сейчас — в этой запертой комнате — ей не нужно было притворяться. Сириус сделал большой глоток и молча протянул бутылку обратно. В комнате было тихо, только слышался лёгкий скрип дерева под их движениями и приглушённый стук капель где-то в дальнем углу. — Помнишь, — начал он вдруг, опершись локтями на колени, — как на втором курсе ты закинула слизеринца в фонтан, потому что он обозвал тебя глупой? Рейн невольно рассмеялась, взяв бутылку в руки. — Конечно помню. Тебя тогда чуть не отчислили за то, что ты мне помог. — Не помог, а подбросил ему в сумку жабу. А она, зараза, раздулась и квакнула прямо перед Макгонагалл, — ухмыльнулся Сириус. Рейн качнула головой, её глаза чуть смягчились. — Ты был первым, кто тогда встал за меня. Сириус пожал плечами, делая вид, что это пустяк. — Ну, кто ещё, кроме меня, вписывается за всех без разбора? Он замолчал на секунду, а потом добавил уже тише: — Ты вообще была… особенной. И всегда держалась сама по себе. Это мне в тебе и нравилось. Рейн опустила взгляд, пальцами теребя горлышко бутылки. — Забавно… — тихо произнесла она. — Ты мне тоже всегда нравился. Но я предпочла Регулуса. Он усмехнулся, но в его глазах скользнуло что-то грустное. — А я — свободу. Пауза затянулась. Тёплый полумрак кабинета казался почти уютным, как будто они оба выпали из времени. Медовуха приятно жгла изнутри, а между ними нависло ощущение, что что-то не договорено. — Но если он когда-нибудь ещё раз заставит тебя так переживать… я выбью из него все слизеринские мозги, клянусь. Рейн улыбнулась, уже по-настоящему. — Спасибо, Блэк. — Всегда пожалуйста, Монти. Их взгляды встретились, и в этот короткий, почти невесомый миг в голове у Рейн, будто в урагане, пронеслись все их общие воспоминания — смех, старые ссоры, детские проделки, нескончаемые споры и случайные, украдкой брошенные взгляды, от которых когда-то внутри всё замирало. Всё это вспыхнуло сейчас, будто кто-то распахнул ящик с давно спрятанным прошлым. Она не знала, алкоголь ли это разогрел кровь, или та самая часть её сердца, которую она так упорно пыталась прятать, снова подала голос. — Прости меня, — тихо прошептал Сириус, голос его дрожал, и в этих двух словах было больше чувства, чем во всех их разговорах за последние годы. Рейн не успела даже подумать, как он накрыл её губы своими. На этот раз она не отстранилась, не ударила его, не произнесла ни слова упрёка. Она только потянулась ближе, словно нашла то, чего так долго боялась искать. Его губы были тёплыми, жадными, вкус медовухи смешался с этим поцелуем, а язык ловко находил её, будто они давно знали друг друга наизусть. Сириус крепко обхватил её за талию, притягивая к себе, ощущая, как внутри него поднимается буря — гнев, вина, желание, боль, всё смешалось в этот момент. Его пальцы слегка дрожали на её спине, а сердце стучало так, будто сейчас вырвется наружу. И на несколько секунд всё остальное перестало существовать. Остались только они. То, что не сказано. То, что всегда было. В этот момент всё вокруг будто исчезло — затихли капли в углу, исчезли старые парты, исчезли их споры и привычные колкости. Остались только их сбившееся дыхание, прикосновения и дрожащая от напряжения тишина. Рейн почувствовала, как ладони Сириуса крепче сомкнулись на её талии, горячие, сильные, будто боящиеся отпустить. Она не помнила, когда в последний раз позволяла себе быть вот так рядом с ним, без стен, без привычного упрямства, без «я не должна». Всё казалось неправильным… но таким отчаянно нужным. Он отстранился лишь на секунду, их лица оставались почти вплотную. Его глаза, обычно лукавые и дерзкие, сейчас были странно серьёзными, даже немного растерянными. — Мне не надо было… — хрипло выдохнул он, но Рейн приложила палец к его губам. — Замолчи, Блэк. Она снова поцеловала его, теперь более жадно, с нарастающей смелостью, словно боялась, что это всё сон, что кто-то сейчас распахнёт дверь и всё исчезнет. Сириус выдохнул сквозь поцелуй, прижав её ещё сильнее, так, что между ними не осталось и сантиметра. Он чувствовал, как её сердце бешено колотится в унисон с его собственным. — Чёрт возьми, Монти… — пробормотал он, отрываясь от её губ, прижимаясь лбом ко лбу. — Почему ты всегда была не вовремя? Рейн улыбнулась сквозь смешанные чувства и жар в щеках. — Может, мы просто оба вечно не там, где надо. Она посмотрела ему в глаза. И в этот момент оба знали — завтра это станет проблемой. Завтра будут вопросы, боль, сожаление или разговоры. Но сейчас… сейчас это было только их мгновение. Одно-единственное, которое они давно украли у времени. Сириус провёл пальцами по её щеке, чуть дрожащим движением. — Я всё равно бы выбрал этот момент, — тихо сказал он. И Рейн, впервые за долгое время, позволила себе поверить этим словам. Сириус снова поцеловал её, но на этот раз его поцелуй был гораздо настойчивее, грубее — он не искал оправданий, не пытался контролировать свои желания. Всё, что было раньше, исчезло, как будто осталась только жажда, которой невозможно сопротивляться. Рейн ответила ему с тем же жаром, с тем же порывом. Всё, что было между ними, теперь слилось в один бешеный поток — её тело откликалось на каждое его движение, каждое прикосновение. Он прижал её к холодной стене, его рука сжала её шею — не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала его власть, его доминирование в этом моменте. Его дыхание было горячим, тяжёлым, он почти затмевал её своим присутствием, и она, кажется, потеряла всякий контроль над тем, что происходило. Но вдруг дверь резко распахнулась, как нож, разрывающий тишину. — Рейн? — произнёс Регулус, стоя в дверном проёме, его глаза застыла в шоке, а голос дрожал от неожиданности. Он замер, не веря тому, что только что увидел. Его лицо побледнело, и взгляд скользнул от подруги к брату, пытаясь осознать происходящее. Сириус отстранился первым, его дыхание сбивалось, глаза горели, но он не мог произнести ни слова. Регулус стоял, не двигаясь, его тело напряжённо и сдержано, как будто он был готов взорваться, но одновременно не знал, как реагировать. Рейн почувствовала, как внутри всё сжалось. Её сердце бешено стучало, и каждый вдох давался с трудом. Она не могла поверить, что они оказались в этом моменте, и что это увидел он — её лучший друг, её другая половина. Она не могла ответить, не могла оправдаться, её разум был пуст. Всё, что она хотела, — это исчезнуть. — Ты… с ним? — спросил Регулус, его голос почти не был слышен, как будто он не верил своим собственным словам. Он сделал шаг назад, как будто хотел уйти, но не знал куда. — Ты не могла этого сделать… Ты не могла, Рейн. Её тело напряженно застыло, как будто она оказалась в ловушке, не зная, как выбраться из этой ситуации. Она видела, как Регулус отводит взгляд, будто пытаясь скрыть эмоции, которые били в нём, как буря. Он был разочарован. Он был потрясён. И в его глазах было что-то, что заставило её сердце сжаться ещё сильнее.